XXVII
С разных сторон слышу толки о Булатове. Он очень интересует Москву. Только все, говоря о его таланте, находят его заносчивым, дерзким, бьющим всегда на эффект, жадным на деньги.
Не дальше, как вчера, одна очень скромная дама рассказывала мне, как он обращается со своими клиентами. Какую-нибудь купеческую бороду третирует он с высоты своего величия:
"Ты понимаешь ли, кто тебя будет защищать?"
И лисьи шубы так к нему и лезут! Вот в каком виде представила мне скромная дама его манеру с ненарядными просителями. Неужели это правда? Мне не хочется верить. А расспрашивать его самого, я, конечно, не буду.
Девицы не любят его и предаются самому злобному сплетничеству. Они были бы к нему гораздо милостивее; но он пренебрегает московским high-life, ездит мало на балы и смеется над их кавалерами. Они выговаривают с особенной интонацией "Boulatoff -- l'avocat". Этим выражается барское неодобрение. "Получать деньги -- фи! как это можно! Un homme qu'on paie". Вот как рассуждают у нас, когда говорят откровенно.
Брать деньги за труд -- дело самое ест естественное и простое; но защищать за деньги правого и виноватого -- это другой вопрос. Он может, конечно, отказываться от процессов, которые ему не нравятся. Но делает ли он это? Чтобы знать, надо опять допрашивать его; а я бы этого не желала. Он, правда, не богат. Это однакожь не оправдание... Ведь если предаваться адвокатству, только как выгодному ремеслу, то где же тут нравственное достоинство?
Все эти вопросы начинают смущать меня; а я всего два-три раза видела Булатова.