XXXVIII
Что я предвидела, то и случилось.
Булатов был у нас и познакомился с братом. Пьер обошелся с ним с самой ледяной вежливостью. Вчера встретились они вечером у сестры. Присутствовал и милейший Платон Николаевич. Он злобно поглядывал на Булатова и всячески подделывался под тон Пьера. Брат задавал ему и сестре маленькие вопросы о Москве. Зашла речь о земстве и о новых судах.
-- Во всем этом, -- сказал брат, -- есть какое-то детское увлечение.
-- Увлечение очень понятное, -- заметил Булатов, -- это -- насущные надобности.
-- Для адвокатов, -- прибавил хихикая Платон Николаевич.
-- Может быть, -- ответил Булатов и, обращаясь к брагу, сказал ему горячо: -- меня удивляет, что вы, человек, живущий на западе, относитесь с таким пренебрежением к тому, что должно бы вызывать ваши симпатии.
Пьер ушел в свои шекспировские воротнички и, поглядевши боком на Булатова, выговорил:
-- Я могу сочувствовать прогрессу моего отечества, но я не имею ничего общего с теми, кто много теперь шумит... и мне кажется, что наши реформы будут давать жалкие результаты... avec ces énergumènes.
-- С кем это? -- спросил Булатов.
-- Я уж не знаю, как их теперь называют...
-- Эти energumenes, -- вскричал Булатов, -- все мы! Вы изволили сказать сейчас, что вы не имеете с ними ничего общего; стало быть, вы их не знаете. Но если вы убеждены, что эти "бесноватые" портят все, что сделано в последнее время порядочного, почему вы не боретесь с ними, почему вы не занимаете их места и не ведете общество туда, куда бы вам хотелось направить его? Не потому ли, что вы не только не имеете ничего общего с ними, но и со страной вашей?
-- Я служу ей, -- с джентльменской интонацией ответил Пьер.
-- Как вы можете ей служить, если вы не знаете, что происходит в нашем обществе, где его лучшие силы и кто его свежие работники?
-- Monsieur est patriote!..
-- Дело вовсе не в патриотизме, -- продолжал Булатов, -- не в глупом восхвалении своего отечественного кваса! Человек окружен обществом, которое его родило, и из кого бы оно ни состояло, хотя бы из лапландцев и готентотов, живому человеку надо тянуть лямку, а не дилетантствовать. Я вовсе не уважаю европеизма, заменяющего презрительными фразами точное знание того, что кажется ему диким и вредным!
Булатов так одушевился, что встал и оперся рукой о спинку кресла. Я взглянула на него, и его лицо показалось мне совершенно новым. Он горячится не с мелким задором, а точно будто его подогревает постепенный огонь. Настоящая отвага видится в его глазах и выражении губ. Саша тоже на него смотрела, и наши глаза встретились. Сестра потупилась. Я также.
-- Vous plaidez bien... -- процедил с усмешечкой мой братец.
-- Это, быть может, намек на мое звание, -- остановил его Булатов. -- Лучше было бы воздержаться от таких аргументов. Пускай, я адвокат... я очень рад, что мне пришлось сказать два слова в защиту того, что вам, как дипломату, как человеку, представляющему собой на западе нашу молодежь, не мешало бы немножко изучить. Защитнику простительно увлечься: он привыкает действовать на чувство присяжных и судей, но дипломат должен сообразовать каждое слово с знанием точных фактов. Но я не хочу превращать этой гостиной в залу дебатов...
-- L'incident est clos, -- поспешил заключить Пьер, видя, что он напал на не совсем удобного для себя противника.