Хитрость Джона Ралея.
Какъ хищный звѣрь надъ своей добычей, какъ гіена надъ трупомъ на полѣ битвы, наклонился Джонъ Ралей надъ безчувственнымъ Гагеномъ и началъ поспѣшно снимать съ него одежду, при этомъ тщательно обыскивая карманы.
Онъ снялъ съ него старинные часы замѣчательной работы, съ тяжелою цѣпью, потомъ кольцо съ крупнымъ брилліантомъ. Мало по малу онъ раздѣлъ Гагена до рубашки, но денежная сумка, главный предметъ его поисковъ, не находилась.
Вдругъ внизу у дверей послышался сильный стукъ.
Что это значитъ? Кто это могъ стучать въ такое позднее время. Было уже два часа утра.
Ралей сталъ прислушиваться.
Стукъ раздался во второй разъ и при томъ съ такой силой, что казалось, будто стучавшіе хотѣли выломать дверь.
Ралей колебался, не зная отпереть ему или нѣтъ. Въ эту минуту помѣха была для него самой непріятной вещью въ мірѣ.
Но стукъ между тѣмъ все усиливался.
-- Эй! отворите! отворите! послышались наконецъ внизу крики стучавшихъ.
Ралей подошелъ къ окну и выглянулъ въ него. Одного взгляда для него было достаточно, чтобы узнать мундиры полицейскихъ.
-- А! Наконецъ-то вы проснулись! крикнули они, увидѣвъ его. Отворите же скорѣй!
Раздумывать было нечего, приходилось отворить двери незванымъ гостямъ.
-- Сейчасъ, господа! сказалъ въ окно Ралей. Сейчасъ отопру! Сію минуту!
Иностранецъ лежалъ полуодѣтый на полу безъ часовъ, денегъ, колецъ, находившихся уже въ карманѣ Ралея. Если полицейскіе найдутъ его въ такомъ положеніи, голова Джона Ралея не уцѣлѣетъ на плечахъ, онъ это очень хорошо понималъ.
Однако онъ скоро рѣшился. Поспѣшно положилъ онъ Гагена на софу, прикрылъ его, плащемъ и сунулъ награбленныя вещи въ одинъ изъ кармановъ его платья; потомъ онъ открылъ трубу въ печкѣ, чтобы дать выйти послѣднимъ слѣдамъ угара.
Но какъ ни быстро было все это сдѣлано, терпѣніе полицейскихъ истощилось и они начали выламывать дверь, такъ что Ралей, поспѣшившій имъ на встрѣчу, съ лампой въ рукѣ, нашелъ ихъ уже на лѣстницѣ.
-- Отчего вы не открывали? вскричалъ одинъ изъ полицейскихъ, вѣдь вы видѣли кто мы такіе?
-- Извините пожалуйста, я право спѣшилъ, я не думалъ, чтобы кто-нибудь могъ придти въ такое время, оправдывалои Джонъ Ралей.
Положеніе его было очень опасное. Не придумай онъ какую-нибудь правдоподобную хитрость и ему пришлось бы остатокъ этой ночи провести въ Нью-Іоркской тюрьмѣ.
-- Почему же вы не шли скорѣе? Вѣдь вы не спали, это видно потому, что вы совершенно одѣты? продолжалъ полицейскій. А! Да что это тутъ у васъ? Отчего у васъ платье въ крови?
-- Въ крови! Да, господа! Подите-ка сюда, да посмотрите, что случилось сегодня ночью! отвѣчалъ Джонъ Ралей, къ которому уже вернулось все присутствіе духа. Я самъ сбирался позвать полицію. Я хотѣлъ только прежде положить раненнаго на постель и осмотрѣть его раны и...
-- Раненнаго? прервалъ его полицейскій, какого раненнаго?
-- Дайте мнѣ разсказать все по порядку, двумя словами всего не объяснишь!..
-- Сведите-ка насъ къ этому раненному, тамъ и разскажете, какъ все было.
-- Несчастный, кажется, уже умеръ, замѣтилъ Джонъ Ралей, вводя полицейскихъ въ комнату, гдѣ лежалъ Гагенъ. У него въ груди двѣ раны. Я думаю, что надо бы послать за докторомъ. Вотъ онъ, видите, прибавилъ онъ, указывая на безчувственнаго Гагена. Онъ жилъ вчера въ моей гостинницѣ.
-- У васъ? Скажите тогда не видѣли ли вы у него этой сумки и этого револьвера? сказалъ полицейскій, показывая удивленному Ралею дорожную сумку Гагена и револьверъ, выроненный имъ изъ рукъ во время паденія.
-- Да! Да! Это его вещи! отвѣчалъ Джонъ Ралей.
-- Вы знаете тогда и его имя?
-- Нѣтъ, я не успѣлъ еще спросить его объ этомъ. Онъ пріѣхалъ ко мнѣ только вчера
-- Это, кажется, похоже на грабежъ! сказалъ полицейскій, осматривая Гагена. И какой здѣсь странный запахъ.
-- Пахнетъ дымомъ и угаромъ! замѣтили его спутники.
-- Какъ, на грабежъ? спросилъ Джонъ Ралей вызывающимъ тономъ. Ужь не считаете ли вы мою гостинницу разбойничьимъ притономъ? Берегитесь, я такой же свободный гражданинъ Соединенныхъ Штатовъ, какъ и вы! Не пришлось бы вамъ раскаиваться въ вашихъ словахъ.
-- Не безпокойтесь такъ, старый пріятель! замѣтилъ спокойно полицейскій, вы и ваша гостинница не на очень-то хорошемъ счету, я думаю, это вамъ извѣстно. Мнѣ только непонятно, какъ могъ попасть сюда этотъ человѣкъ?
-- Вѣроятно такъ ему хотѣлось! Или вы думаете, что я силой затащилъ его сюда? Можетъ быть и раны эти я ему нанесъ? вскричалъ раздраженнымъ тономъ Ралей, не могшій простить себѣ, что онъ не замѣтилъ на землѣ сумку Гагена, предметъ его желаній. Вчера вечеромъ приходилъ сюда какой-то господинъ, продолжалъ Ралей, и спрашивалъ его, но его тогда уже не было здѣсь, и я не видѣлъ даже какъ онъ и вышелъ. Тотъ, который спрашивалъ о немъ, ушелъ въ свою очередь, тогда мнѣ, не знаю почему, вдругъ стало страшно за моего постояльца, я зажегъ мой маленькій фонарь и вышелъ на дорогу.
Въ ту же минуту я услышалъ вдали крики и два выстрѣла, одинъ за другимъ.
Вглядѣвшись въ даль, я увидѣлъ, что на дорогѣ что-то лежитъ и какой-то человѣкъ поспѣшно идетъ по направленію къ городу.
Я бросился по дорогѣ и вскорѣ наткнулся на моего постояльца, плавающаго въ крови.
-- Да, мы тоже замѣтили на дорогѣ кровь! сказалъ полицейскій. Но онъ, кажется, еще живъ! прибавилъ онъ, замѣтивъ, что губы Гагена шевелятся. Мы не должны оставлять его здѣсь!
-- Да, но я тоже думаю, что едва ли можно будетъ нести его въ городъ въ такомъ положеніи. Я боюсь, что онъ не вынесетъ этого.
-- Въ этой комнатѣ нельзя оставаться, тутъ очень угарно, приготовьте-ка для раненнаго другую, да поскорѣй, сказалъ полицейскій, обращаясь къ Джону Ралею.
Спустя нѣсколько минутъ. Гагенъ былъ перенесенъ въ другую комнату, одинъ изъ полицейскихъ остался сторожить его, а остальные ушли въ городъ за докторомъ.
Раны Гагена оказались не опасны и докторъ, перевязывавшій его, объявилъ, что можно быть увѣреннымъ въ счастливомъ исходѣ.
Дѣйствительно, здоровье Гагена такъ быстро поправлялось, что черезъ нѣсколько дней онъ могъ уже дать показанія слѣдователю.
Хитрость Джона Ралея спасла его отъ всякой отвѣтственности, тѣмъ болѣе, что и въ словахъ Гагена не было ничего такого, что могло бы дать твердое основаніе подозрѣніямъ.
По указанію Гагена, полиція являлась ни квартиру Митнахта, но его уже тамъ не было, такъ какъ онъ уѣхалъ изъ Нью-Іорка на другой же день послѣ покушенія на жизнь Гагена.
Розыски ирландца были также безплодны, такъ какъ онъ уѣхалъ въ Европу и всякій слѣдъ его былъ потерянъ.
Слѣдствіе по этому дѣлу не привело ни къ какимъ результатамъ, тѣмъ болѣе, что его производили безъ особеннаго рвенія, только для формы, такъ какъ, по обстоятельствамъ дѣла, было видно, что это былъ скорѣе поединокъ, чѣмъ покушеніе на убійство или грабежъ, тѣмъ болѣе, что всѣ вещи и деньги Гагена были найдены при немъ.
Это происшествіе замедлило возвращеніе Гагена въ Европу. Хотя онъ и поправился очень скоро, но докторъ не совѣтовалъ ему рисковать и просилъ дождаться окончательнаго выздоровленія.
Ничто болѣе не удерживало Гагена въ Америкѣ. Относительно Маріи Рихтеръ, онъ убѣдился, что она никогда не пріѣзжала сюда.
Теперь онъ былъ увѣренъ, что она выѣхала изъ Гамбурга не въ Америку, а въ какое-нибудь другое мѣсто.
Мѣсто отправленія телеграммы, полученной ею, также могло быть не Боннъ, а какой-нибудь другой городъ.
Что же касается до Губерта, то онъ былъ уже внѣ всякой опасности, такъ какъ ему удалось уѣхать внутрь страны, гдѣ онъ надѣялся начать новую жизнь.
Гагена влекло къ тому мѣсту, гдѣ онъ такъ долго жилъ, помогая больнымъ и несчастнымъ и преслѣдуя свои тайныя цѣли, гдѣ, наконецъ, онъ встрѣтилъ Бруно, котораго онъ полюбилъ, какъ брата.
Конечно въ это время онъ имѣлъ случай узнать немного Америку или, по крайней мѣрѣ, городъ Нью-Іоркъ, но въ этомъ и заключалась вся польза отъ его поѣздки, за которую, къ тому же, ему пришлось слишкомъ дорого заплатить;
Съ наступленіемъ теплыхъ дней весны, Гагенъ оправился на столько, что могъ рѣшиться на переѣздъ черезъ Атлантическій океанъ, и скоро онъ оставилъ Нью-Іоркъ и отправился на одномъ изъ Гамбурскихъ пароходовъ.
Осторожность и подозрительность Гагена, еще болѣе усиленныя послѣдними событіями, были такъ велики, что онъ и тутъ считалъ возможнымъ новую попытку со стороны Митнахта.
Но его опасенія не оправдались. Остальные пассажиры парохода были самые мирные люди, не имѣвшіе ничего общаго съ Митнахтомъ.
Повидимому, тотъ прекратилъ наконецъ преслѣдованіе, будучи, вѣроятно, убѣжденъ въ смерти Гагена.
Гагенъ съ нетерпѣніемъ ожидалъ той минуты, когда ему можно будетъ, вмѣстѣ съ Бруно, снова приняться за прерванные розыски. Болѣе чѣмъ когда-нибудь чувствовалъ онъ стремленіе сорвать покровъ съ того темнаго дѣла, очевидно задуманнаго Митнахтомъ и графиней и благодаря которому столько бѣдствій обрушилось на несчастную Лили.
Все болѣе и болѣе приближался онъ къ своей цѣли. Въ теченіи своего пребыванія въ Америкѣ, составилъ онъ планъ дальнѣйшихъ розысковъ, которые должны были повести къ открытію тайны преступныхъ замысловъ графини.
Шагъ за шагомъ, ничего не боясь и ни передъ чѣмъ не отступая, когда дѣло шло о раскрытіи истины, двигался онъ до сихъ поръ впередъ.
Казалось, что онъ не достигъ еще никакихъ важныхъ результатовъ, что онъ былъ еще далекъ отъ цѣли. Но онъ собралъ уже въ тишинѣ довольно матеріаловъ, чтобы наконецъ разомъ выйти изъ своего наружнаго бездѣйствія и раздавить преступныхъ доказательствами ихъ виновности.
Онъ не подозрѣвалъ однако, что графиня была приготовлена и къ этому и спокойно ждала нападенія, готовясь отразить его.
Путешествіе Гагена кончилось безъ всякихъ приключеній. Сойдя въ Гамбургѣ съ парохода, онъ попробовалъ еще разъ узнать названіе мѣста, откуда послана была телеграмма, вслѣдствіе которой уѣхала Марія Рихтеръ. Затѣмъ онъ отправился по желѣзной дорогѣ въ Варбургъ.
XXXIII.