Неожиданное приглашеніе.
Проводивъ Бруно до дверей, Гагенъ вернулся въ кабмнетъ, чтобы прочесть полученныя въ это время письма.
Распечатавъ одно изъ нихъ онъ вдругъ вздрогнулъ и измѣнился въ лицѣ. Всѣ другія письма были незначительны, только это, очевидно, произвело на него большое впечатлѣніе. Это письмо было подписано именемъ Леона Брассара. Чего онъ еще хотѣлъ? Можетъ быть онъ передавалъ Гагену по порученію графини новую угрозу. Или можетъ быть, какъ при послѣднемъ свиданіи, сынъ хотѣлъ наговорить отцу обидныхъ и рѣзкихъ словъ.
Гагенъ прочиталъ письмо съ такимъ волненіемъ, какого давно не испытывалъ, и которое доказало ему, насколько онъ еще любилъ своего преступнаго сына. Можетъ быть онъ чувствовалъ раскаяніе? Можетъ быть онъ хотѣлъ вернуть себѣ отца? Можетъ быть въ его душѣ пробудилась сыновняя любовь? Или можетъ быть это письмо было плодомъ только разсчета? Можетъ быть онъ только хотѣлъ получить богатое наслѣдство?
Въ письмѣ было слѣдующее:
"Послѣ всего происшедшаго, вы конечно не ожидали получить отъ меня какое либо извѣстіе. Тѣмъ не менѣе я пишу вамъ эти строки съ намѣреніемъ добиться свиданія съ вами. Надѣюсь, что вы не откажете мнѣ въ исполненіи моего желанія? Свиданіе наше должно произойти сегодня же вечеромъ и въ мѣстѣ по возможности наиболѣе уединенномъ, что для васъ будетъ еще болѣе пріятно, чѣмъ для меня: поэтому я буду ждать васъ сегодня вечеромъ, около семи часовъ, за городомъ на берегу моря, гдѣ стоятъ Варбургскія лодки. Я самъ буду въ лодкѣ и буду ждать въ ней, исполните вы мою послѣднюю просьбу или нѣтъ?
Леонъ Брассаръ."
Ледянымъ холодомъ вѣяло отъ этихъ строкъ, но во всякомъ случаѣ этотъ языкъ былъ также далекъ отъ ненависти, какъ и отъ любви.
Гагенъ два раза перечиталъ письмо. Онъ искалъ между строкъ хоть лучъ надежды на возможность возвратить себѣ погибшаго сына, но онъ искалъ наирасно. Слогъ письма скорѣе всего былъ угрожающій и вызывающій. Сынъ требовалъ послѣдняго свиданія съ отцемъ, но съ какой цѣлью? Потребности любви и примиренія не было видно въ этихъ строкахъ.
И въ тоже время отеческое сердце, вопреки всѣмъ доводамъ разсудка, надѣялось на возможность возвращеніи сына. Развѣ не было возможно, что при всей своей испорченности, Леонъ почувствуетъ раскаяніе и будетъ желать возвратить себѣ любовь отца? И эта мысль взяла перевѣсъ надъ всѣми остальными. Можетъ быть было еще не поздно спасти Леона, вырвать его отъ пагубнаго вліянія графини и снова пріобрѣсти сына.
Тогда Гагенъ рѣшилъ быть въ семь часовъ на указанномъ мѣстѣ. До тѣхъ поръ надо было ждать еще нѣсколько часовъ и Гагенъ но обыкновенію отправился къ своимъ больнымъ. У него было такъ много дѣла, что некогда было болѣе думать о письмѣ. Множество больныхъ жаловались ему и умоляли о помощи.
Такимъ образомъ для него время проходили очень быстро. Окило пяти часовъ Гагенъ пріѣхалъ домой обѣдать. Старуха его экономка съ огорченіемъ замѣтила, что онъ почти ничего не ѣстъ и видимо чѣмъ-то сильно взволнованъ.
Около половины седьмаго онъ ушелъ изъ дома. Былъ чудный, ясный и теплый вечеръ. Солнце еще не зашло, когда Гагенъ вышелъ изъ города. Чѣмъ дальше шелъ онъ, тѣмъ вокругъ него становилось все тише и пустыннѣе, когда же онъ подошелъ къ назначенному мѣсту, то вокругъ не видно было ни живой души.
Леонъ хотѣлъ этого, и въ сущности это было гораздо лучше, чтобы никто не былъ свидѣтелемъ ихъ свиданія.
Свиданіе это должно было быть рѣшительнымъ, и Гагенъ шелъ на него исполненный надежды. Вечеромъ онъ снова перечелъ письмо и нашелъ, что въ послѣднихъ словахъ его ясно высказывалось намѣреніе Леона лишить себя жизни, такъ таинственно говорилъ онъ о послѣдней просьбѣ.
Эта мысль успокоила Гагена и онъ говорилъ себѣ, что хорошо сдѣлалъ, повинуясь приглашенію.
Подойдя къ берегу, онъ увидѣлъ много привязанныхъ лодокъ, но въ нихъ не сидѣло ни одного человѣка. Лодки слегка качались на волнахъ. Съ моря дулъ освѣжающій вѣтеръ и солнце, готовое спуститься за горизонтъ, казалось какимъ-то кровавымъ шаромъ. Вдали виднѣлись тамъ и сямъ маленькіе, бѣлые паруса рыбачьихъ лодокъ.
Гагевъ подошелъ къ самому берегу и только тутъ замѣтилъ лодку, быстро приближавшуюся къ берегу, а въ лодкѣ человѣка, державшаго весла. Легкая лодка шла очень скоро и Гагенъ сейчасъ же узналъ въ гребцѣ своего сына. Странно было только то, что онъ ѣхалъ безъ гребца.
Лодка подошла къ берегу.
-- Прокатимтесь немного, сказалъ Леонъ, на водѣ насъ никто не увидитъ и не услышитъ.
Какое-то непонятное чувство заставило Гагена на минуту остановиться въ нерѣшимости. Неужели отецъ боялся сына?
Но почти въ ту же минуту, какъ бы сердясь на себя за нерѣшимость, Гагенъ поспѣшно и рѣшительно вошелъ въ лодку, которая была очень легка и годилась только для хорошей погоды.
Странная встрѣча.
-- Вы писали мнѣ, Леонъ, сказалъ Гагенъ, вы видите, что я исполнилъ вашу просьбу.
-- Мнѣ нужно переговорить съ вами о дѣлѣ, чрезвычайно для меня важномъ, отвѣчалъ Леонъ, снова взявшись за весла и удаляя лодку отъ берега, такъ что черезъ нѣсколько минутъ она была уже далеко. Тогда онъ положилъ весла и предоставилъ лодку самой себѣ, а волны незамѣтно влекли ее все дальше и дальше отъ берега.
Гагенъ стоялъ въ лодкѣ и былъ сильно взволнованъ. Онъ ожидалъ проявленія чувствъ Леона. Его сердце еще не совершенно утратило надежду.
Леонъ также всталъ.
-- Наши отношенія въ подобной формѣ невыносимы для меня, сказалъ Гагенъ, можетъ быть желая облегчить сыну начало, я долженъ иначе говорить съ тобой. Ты хочешь задать мнѣ вопросъ, можетъ быть хочешь на этотъ разъ иначе обратиться ко мнѣ, чѣмъ при нашей послѣдней встрѣчѣ?
-- Вонросъ, да! Но ничего больше, отвѣчалъ Леонъ, одинъ короткій вопросъ, который рѣшитъ все.
Слова Леона заставили Гагена невольно отшатнуться, они звучали холодно и злобно. А когда Гагенъ взглянулъ теперь въ лицо Леона, то понялъ всю тщетность своихъ надеждъ на исправленіе своего погибшаго сына, такъ какъ его лицо имѣло ужасное, отталкивающее выраженіе.
-- Спрашивай! спокойно сказалъ тогда Гагенъ.
-- Съ того времени, какъ я знаю, что вы мой отецъ, во мнѣ родилось желаніе быть признаннымъ вашимъ сыномъ и пользоваться всѣми выгодами моего рожденія. Вы знаете, какъ долго я, по вашей винѣ, или любви, насмѣшливо поправился Леонъ, какъ долго я жилъ въ бѣдности и неизвѣстности. Мнѣ надоѣла эта жизнь. Вы мой отецъ. Вы князь. Я хочу имѣть состояніе и титулъ, принадлежащіе мнѣ по праву моего рожденія, вотъ что привело меня сюда, вотъ что я намѣренъ требовать отъ васъ.
Гагенъ спокойно выслушалъ эти слова. Теперь онъ зналъ, чего ему можно ждать. Не раскаяніе, и нелюбовь къ отцу привели сюда Леона, его привело желаніе пріобрѣсти богатство и знатное имя. Его глаза сверкали ненавистью и угрозой.
Въ первое мгновеніе это открытіе произвело на Гагена ужасное впечатлѣніе, но онъ быстро овладѣлъ собою.
-- Я хотѣлъ возстановить тебя во всѣхъ правахъ, которыя принадлежатъ моему сыну и передать тебѣ мой титулъ и состояніе, сказалъ онъ. Но твое поведеніе заставило меня отказаться отъ этого намѣренія. Ты показалъ себя недостойнымъ всего этого и еще сегодня я ожидалъ услышать отъ тебя нѣчто другое, а не эти слова.
-- Во всякомъ случаѣ я вѣдь вашъ сынъ? вызывающимъ голосомъ спросилъ Леонъ, тогда какъ лицо его исказилось гнѣвомъ. Его голосъ звучалъ глухо, кулаки были сжаты. Такимъ образомъ онъ стоялъ около Гагена въ маленькой лодкѣ, среди моря, начинавшаго покрываться мракомъ.
-- Да, конечно сынъ, но сынъ погибшій для меня, отвѣчалъ Гагенъ.
Леонъ громко расхохотался.
-- Погибшій! А по чьей винѣ? вскричалъ онъ. Кто бросилъ меня? Кто отнялъ у меня все, что мнѣ принадлежало? У меня есть къ вамъ еще одинъ вопросъ, который рѣшитъ все: согласны ли вы дать мнѣ титулъ князя, вашего сына? Согласны-ли вы дать мнѣ часть вашего состоянія, какую я потребую?
-- На такой вопросъ можетъ быть только одинъ отвѣтъ, твердо и спокойно сказалъ Гагенъ: если бы я подозрѣвалъ, зачѣмъ вы меня сюда зовете, то конечно меня не было бы здѣсь. По вашему письму я ожидалъ нѣчто другое, продолжалъ Гагенъ, вынимая изъ кармана письмо.
Какъ бы обезумѣвъ отъ ярости, точно тигръ, готовый броситься на добычу, взглянулъ Леонъ на Гагена налитыми кровью глазами.
-- Отвѣтъ! вскричалъ онъ, отвѣтъ.
-- Я уже отвѣтилъ, сказалъ Гагенъ, у котораго въ это самое мгновеніе вѣтеръ вырвалъ изъ рукъ письмо Леона, которое упало въ воду около самой лодки. Гагенъ наклонился черезъ бортъ, чтобы схватить бумагу, но въ тоже мгновеніе Леонъ кинулся на него и въ одно мгновеніе столкнулъ въ воду. Нападеніе было такъ быстро и неожиданно, что Гагенъ не успѣлъ схватиться за бортъ и потерялъ равновѣсіе. Одно мгновеніе, и ужасное дѣло было совершено.
Ни одного крика не сорвалось съ губъ Гагена въ то время какъ онъ падалъ въ воду, раздался только всплескъ воды; затѣмъ все стихло, Гагенъ скрылся подъ водой.
Поспѣшно оглянувшись по сторонамъ, Леонъ схватилъ весла, но никто не видѣлъ и не слышалъ того, что произошло.
Вдругъ около лодки показалась изъ воды голова Гагена, онъ съ молчаливымъ упрекомъ глядѣлъ на сына, который казалось былъ пораженъ.
Гагенъ только нѣсколько мгновеній боролся съ водой, затѣмъ его голова снова исчезла.
Точно гонимый фуріями спѣшилъ Леонъ къ берегу послѣ совершенія своего ужаснаго дѣла.
Онъ сильно гребъ, направляясь къ берегу, но не разъ казалось ему, что вдали онъ видитъ борющагося съ волнами Гагена, но онъ появлялся на поверхности воды лишь на одно мгновеніе и затѣмъ снова исчезъ.
Леонъ направилъ свою лодку къ рыбачьей деревнѣ и черезъ нѣсколько часовъ благополучно доѣхалъ туда. Лодку свою онъ сдалъ рыбаку, а самъ отправился въ замокъ.
XXI.