Она твоя мать.
За тихимъ, прелестнымъ вечеромъ послѣдовала бурная, дождливая ночь. Въ короткое время небо покрылось облаками и сдѣлалось такъ темно, что въ двухъ шагахъ ни эти не было видно.
Вѣтеръ подулъ съ страшною силой, дождь лилъ какъ изъ ведра. Никто не показывался изъ дома. Улицы, за часъ передъ тѣмъ полныя народомъ, вдругъ опустѣли.
Старая экономка Гагена еще не спала и все прислушивалась. Докторъ еще не возвращался. Очень могло случиться, что, возвращаясь домой, онъ былъ застигнутъ грозой и остался гдѣ-нибудь переждать ее.
Никогда старой Вильгельминѣ Андерсъ не было такъ страшно въ большомъ, опустѣломъ домѣ, какъ въ этотъ вечеръ. Кучеръ Фридрихъ былъ въ конюшнѣ. Во всемъ домѣ не было никого, кромѣ старой Вильгельмины и таинственнаго больнаго, доставленнаго доктору ассеcoромъ фонъ-Вильденфельсомъ и за которымъ въ теченіе дня ухаживалъ слуга ассесора, но къ вечеру онъ ушелъ, передавъ присмотръ за больнымъ Вильгельминѣ, которая сидѣла около него до десяти часовъ, а утромъ въ пять часовъ снова приходила на него посмотрѣть, не произошло ли съ нимъ какой-нибудь перемѣны.
Было уже гораздо больше одиннадцати часовъ, когда фрау Андерсъ, со свѣчей въ рукѣ, снова вошла къ больному.
Сильный вѣтеръ дулъ въ окна и лилъ сильный дождь. Казалось, что на улицѣ слышны были сотни голосовъ, наводившихъ уныніе. Въ эту ужасную ночь видъ старика, лежавшаго всегда съ закрытыми глазами, точно мертвый внушалъ старой Вильгельминѣ невольный ужасъ.
Однако она преодолѣла свой страхъ и вошла къ больному, держа въ рукахъ свѣчу. Тихо подошла она къ постели старика, который до сихъ поръ лежалъ точно мертвый, несмотря на то, что ему каждый день давали лекарство и разныя укрѣпляющія средства.
Рѣшившись не поддаваться страху, старуха подошла къ постели, но въ ту же минуту въ испугѣ отскочила назадъ: таинственный старикъ, лежавшій все время съ закрытыми глазами, теперь глядѣлъ на нее, широко раскрывъ ихъ.
Въ глазахъ его не было жизни, они казались стеклянными и были неподвижно устремлены на старую Вильгельмину.
Это неожиданное и быстрое измѣненіе въ положеніи больнаго, произвело сильное впечатлѣніе на фрау Андерсъ, но черезъ мгновеніе она уже успѣла побѣдить свой испугъ и даже обрадовалась, подумавъ, что больному лучше и что онъ пришелъ въ себя;
-- Вы не спите? спросила она стараго Фейта. Можете ли вы говорить или подать какой-нибудь знакъ?
Старикъ ничего не отвѣчалъ и не шевелился, лежа неподвижно, какъ мертвый, но съ открытыми глазами.
-- Только бы скорѣе пришелъ докторъ, подумала старуха, онъ рѣшилъ бы, что теперь дѣлать.
Она еще разъ постаралась заговорить съ Фейтомъ или добиться отъ него хоть знака, что онъ не спитъ, но все напрасно, не смотря на широко открытые глаза, онъ, казалось, ничего не видѣлъ и не слышалъ. Это только еще болѣе усилило, ужасъ этой ночи и старуха, вздыхая, оставила комнату больнаго, чтобы посмотрѣть не возвратился ли Гагенъ.
Было уже около одиннадцати часовъ, а Гагенъ не возвращался. Безпокойство старой экономки росло съ каждымъ часомъ.
Когда наступила полночь, старуха заснула, пересиленная усталостью. Но безпокойство и шумъ бури скоро снова разбудили ее. Она взглянула на часы. Было около трехъ часовъ. Сильнѣйшее безпокойство овладѣло ею. Что это значило? Докторъ все еще не возвращался.
Между тѣмъ буря немного успокоилась, и было уже близко утро. По всей вѣроятности Гагена задержалъ какой нибудь новый больной, въ то самое время, когда онъ возвращался домой.
Скоро начало разсвѣтать, и фрау Андерсъ открыла окно. Вѣтеръ былъ еще довольно силенъ, по дождь значительно уменьшился. Кругомъ все было тихо и безлюдно.
Около пяти часовъ всталъ кучеръ. Фрау Андерсъ пошла на дворъ и сказала кучеру, что докторъ еще не возвращался.
Улицы стали оживляться, а Гагена все не было.
Наконецъ, въ восемь часовъ, раздался громкій звонокъ.
Фрау Андерсъ поспѣшно бросилась отворять. Передъ нею стоялъ человѣкъ, видъ котораго невольно внушалъ ужасъ. Онъ былъ хорошо одѣтъ, но скорая ходьба привела его костюмъ въ безпорядокъ. Изъ-подъ шляпы виднѣлись рыжіе волоса, а на лицѣ была такая же борода.
Фрау Андерсъ невольно подумала, что молодой человѣкъ принесъ ей извѣстіе о докторѣ, но она сейчасъ же принуждена была увидѣть, что ошиблась.
Незнакомецъ, какъ кажется, не находилъ подходящихъ словъ. Его поведеніе было вообще очень странно, но наконецъ онъ спросилъ о докторѣ Гагенѣ.
Тогда фрау Андерсъ подумала, что вѣрно у незнакомца есть въ домѣ опасно-больной, и что это было причиной странности поведенія пришедшаго.
-- Господина доктора нѣтъ дома, отвѣчала она, я жду его со вчерашняго вечера. Если вы пришли звать доктора къ больному, то напишите только ваше имя и гдѣ вы живете, тогда, какъ только докторъ возвратится, я сейчасъ же скажу о васъ.
-- Это будетъ слишкомъ долго, замѣтилъ незнакомецъ, и старуха невольно вздрогнула, такъ ужасенъ былъ въ эту минуту его взглядъ.
Сказавъ это, незнакомецъ, въ которомъ читатель, безъ сомнѣнія, уже узналъ Леона, повернулся и пошелъ прочь.
Для чего приходилъ онъ? Не для того ли, чтобы услышать, что Гагенъ, можетъ быть, спасся? Или же имъ руководила непонятная сила, которая всегда влечетъ убійцу къ мѣсту, гдѣ жила его жертва?
Было еще рано, но Леонъ пошелъ въ сосѣдній ресторанъ, хозяинъ котораго былъ очень удивленъ при видѣ столь ранняго посѣтителя. Леонъ приказалъ подать себѣ стаканъ вина и кусокъ мяса, затѣмъ привелъ въ порядокъ свой туалетъ.
Лакей принесъ требуемое и Леонъ поспѣшно выпилъ вино, какъ бы желая забыться. Вино имѣло на него видимо хорошее вліяніе, такъ какъ лицо его прояснилось и блѣдность почти пропала, такъ что онъ уже спокойнѣе принялся за ѣду.
Черезъ довольно большой промежутокъ времени начали собираться другіе посѣтители завтракать. Леонъ вошелъ въ маленькую, отдѣльную комнату, сѣлъ въ уголъ и заснулъ.
Когда онъ проснулся, былъ уже второй часъ дня. Его оставили спокойно спать и зала снова опустѣла.
Казалось, что теперь Леона занималъ какой-то мрачный планъ. Онъ спросилъ бутылку вина и поспѣшно пилъ стаканъ за стаканомъ.
Уже вечеромъ оставилъ онъ ресторанъ и отправился въ гостинницу, гдѣ жилъ Бруно.
Когда Леонъ постучался къ Бруно, его лакея не было дома, такъ что отворилъ самъ Бруно, и былъ крайне удивленъ, неожиданно увидѣвъ передъ собою Леона Брассара, но затѣмъ удивленіе уступило мѣсто удовольствію, что Леонъ пришелъ къ нему, такъ какъ онъ хотѣлъ объяснить Леону, какъ несправедливо поступалъ онъ относительно Гагена.
Что касается Леона, то онъ пришелъ къ Бруно очевидно не съ добрымъ намѣреніемъ. Глаза его имѣли ужасное, отталкивающее выраженіе и самъ онъ очень походилъ на сумасшедшаго.
-- Я очень радъ, что вижу васъ, господинъ Леонъ Брассаръ, сказалъ Бруно, очень удививъ Леона, что знаетъ его настоящее имя.
-- Вы женихъ мнимой графини? мрачно спросилъ Леонъ.
-- Это странный вопросъ; почему вы мнѣ его дѣлаете?
-- Потому что я хочу знать!
Бруно понялъ, что Леонъ находится въ странномъ волненіи.
-- Я не знаю, что вы думаете о графинѣ, Леонъ Брассаръ, сказалъ онъ, но то обстоятельство, что вы живете въ замкѣ и согласились быть орудіемъ ея плановъ, заставляетъ меня думать, что вы не вѣрите словамъ графини. Но я хотѣлъ говорить съ вами не объ этомъ, такъ какъ все это должно рѣшиться на дняхъ.
Казалось, что слова Бруно только еще болѣе раздражили Леона.
-- Однако вы не можете запретить мнѣ любить эту дѣвушку, вызывающимъ тономъ вскричалъ онъ.
Бруно испытующе взглянулъ на Леона и нашелъ его очень страннымъ.
-- Оставимте это, перебилъ онъ. Я конечно не могу распоряжаться вашими чувствами, Леонъ Брассаръ, но я нахожу, что вы сегодня въ большомъ волненіи. Позвольте мнѣ переговорить съ вами, я знаю о вашемъ прошедшемъ больше, чѣмъ вы сами.
При этихъ словахъ Леонъ вздрогнулъ и пристально взглянулъ на Бруно.
-- Прежде всего я знаю, что докторъ Гагенъ -- князь Этьенъ Аналеско, и что князь вашъ отецъ, спокойно продолжалъ Бруно, садитесь, Леонъ Брассаръ, послушайтесь моего совѣта, я не желаю вамъ зла. Зная ваше прошедшее и то, что вы незаконный сынъ князя, я не только простилъ васъ, но и почувствовалъ къ вамъ нѣкоторый интересъ.
-- Вы знаете больше, чѣмъ я самъ? съ удивленіемъ спросилъ Леонъ.
-- Да, больше чѣмъ вы самъ, подтвердилъ Бруно, выслушайте меня. Вашей преданностью графинѣ Варбургъ вы совершенно отдѣлились отъ того, къ кому у васъ должно было быть естественное влеченіе, такъ какъ графиня ненавидитъ его и для удовлетворенія этой ненависти готова на все. Неужели вы хотите продолжать быть въ рукахъ графини орудіемъ противъ вашего роднаго отца. Одумайтесь Леонъ, пока еще не поздно. Вы сильно оскорбили князя, вы присоединились къ его врагамъ, не зная, какой ужасный ударъ наносите его измученному сердцу. Я очень радъ видѣть васъ и говорить съ вами, чтобы показать вамъ вашу несправедливость и заставить вернуться. Бѣгите отъ графини, которая сама попираетъ священнѣйшіе законы природы, которая не знаетъ никакихъ благородныхъ чувствъ, и обратитесь къ князю. Покажите ему, что вы раскаиваетесь въ томъ, что сказали и сдѣлали и я обѣщаю вамъ, что вы найдете въ немъ не только любящее сердце, но и обезпечите себѣ счастливую будущность. Графиня хочетъ только гибели князя и вашей, какъ ни ужасно и ни неестественно это. Князь желаетъ вамъ добра и ждетъ только малѣйшаго доказательства вашего возвращенія къ нему, одного слова раскаянія, чтобы принять васъ съ распростертыми объятіями, какъ сына.
Эти слова произвели необычайное впечатлѣніе на Леона, онѣ невольно взволновали его до глубины души, но то, чего отъ него требовалъ Бруно, стало уже невозможно... его лицо приняло мрачное, взволнованное выраженіе.
-- Вы знаете больше, чѣмъ я самъ? спросилъ онъ. Что же вы такое знаете?
-- Оставьте графиню, которая хочетъ вашей гибели, продолжалъ Бруно, это ужасная женщина, способная на всякое преступленіе.
-- Вы можете говорить все, что угодно, я все-таки буду служить ей, она слишкомъ хороша, чтобы можно было ей противиться.
-- Ослѣпленный! такъ знайте же: она ваша мать! быстро рѣшившись сказалъ Бруно.
Въ первое мгновеніе Леонъ какъ будто не могъ понять смысла того, что ему сказалъ Бруно.
-- Что вы говорите? прошепталъ онъ наконецъ, страшно поблѣднѣвъ.
-- Князь вашъ отецъ, а графиня ваша мать! Теперь рѣшите сами, чью сторону должны вы взять. Графиня обманула князя: который хотѣлъ жениться на ней, такъ какъ любилъ ее. Она злоумышляла на его жизнь, она не побоялась употребить сына орудіемъ противъ отца, чтобы уничтожить его.
-- И графиня знаетъ, что я ея сынъ? спросилъ Леонъ, съ отчаяніемъ.
-- Знаетъ и пользуется вами для своихъ адскихъ плановъ. Сердце этой женщины такъ черство, что она никогда не знала материнской любви, что она пользуется сыномъ, чтобы уничтожить отца.
-- И вы говорите истину? спросилъ Леонъ.
-- Совершенную истину, въ этомъ я клянусь вамъ. Остальное отецъ вамъ самъ разскажетъ.
Леонъ не слушалъ больше. Онъ стоялъ въ какомъ-то дикомъ отчаяніи. Ярость его, которую онъ думалъ вымѣстить на Бруно, теперь вся цѣликомъ обратилась на графиню Варбургъ.
Какъ безумный, бросился Леонъ вонъ изъ гостинницы, тогда какъ на улицахъ уже стало темнѣть. Онъ бѣжалъ, не зная куда, не спрашивая себя, что теперь будетъ.
Очевидно, что слова Бруно заставили его на что-то рѣшиться.
Кромѣ того, вліяніе, произведенное на него словами Бруно, было неописанно. Онъ убилъ отца, который нисколько не былъ виноватъ въ случившемся, а скорѣе виновата была та, которая заставила убить его. Да, графиня раздражила его до того, что довела до преступленія.
Эта мысль могла свести съ ума.
Леонъ Брассаръ спѣшилъ изъ города, самъ не зная куда, наконецъ онъ дошелъ до того мѣста, гдѣ наканунѣ Гагенъ сѣлъ къ нему въ лодку. Какое-то непонятное чувство заставляло его лишить себя жизни на томъ же мѣстѣ, гдѣ онъ убилъ отца.
Онъ бросился сѣсть въ лодку, какъ вдругъ ему пришла въ голову другая мысль. Его охватила злоба противъ графини, его матери. Онъ долженъ былъ жить, чтобы наказать эту мегеру за ея вину. Онъ долженъ былъ жить, чтобы проклясть ее, чтобы сказать ей, что черезъ нея онъ не только лишился счастливой будущности, но и сдѣлался убійцей своего отца.
Съ этими мрачными мыслями онъ отправился въ Варбургъ.
XXII.