Новое преступленіе.
Старый Фейтъ лежалъ на постели въ задней комнатѣ дома доктора Гагена и казалось долженъ былъ умереть не придя ни разу въ полное сознаніе. Жизнь едва держалась въ немъ и по всей вѣроятности, его слабость много зависѣла отъ тѣхъ лишеній, которыя ему приходилось переносить во время жизни въ мѣловыхъ пещерахъ.
По наружности, онъ былъ еще сильный и здоровый старикъ. Еще теперь, лежа на постели, онъ былъ похожъ на спящаго горнаго духа, принявшаго человѣческій видъ. Его большая голова, съ длинными, бѣлыми волосами и длинная, доходившая почти до пояса борода, дѣлали странное и внушающее уваженіе впечатлѣніе. Блѣдное лицо, съ суровыми чертами, было неподвижно, глаза закрыты.
-- У него такой же видъ, какъ тогда, когда я нашелъ его внизу въ пещерѣ, сказалъ Бруно, пришедшій черезъ нѣсколько дней къ постели больнаго, вмѣстѣ съ Гагеномъ. Онъ какъ будто спитъ. Имѣете вы надежду сохранить ему жизнь, Этьенъ?
-- Слабую, другъ мой, отвѣчалъ Гагенъ. Въ такомъ старикѣ всегда можно ожидать, что онъ заснетъ совсѣмъ.
-- И съ нимъ вмѣстѣ погибнетъ объясненіе тайны, имѣющее такое важное значеніе для графини.
-- Я знаю это, но я во всякомъ случаѣ употребилъ бы всѣ силы, чтобы сохранить ему жизнь, отвѣчалъ Галенъ. Но теперь еще нельзя сказать ничего опредѣленнаго.
-- Подумайте Этьенъ, продолжалъ Бруно, выходя изъ комнаты больнаго, подумайте, какое впечатлѣніе могло бы имѣть это новое обстоятельство на графиню, котррая твердо убѣждена въ смерти этого старика и который долженъ знать о ней кое-что. Подумайте, какое впечатлѣніе произвело бы на нее внезапное появленіе мнимаго покойника. Сознаюсь вамъ, я сильно сожалѣю, что не пробрался въ пещеру ранѣе.
-- Будьте довольны пока, что вы узнали гдѣ находится ваша невѣста и нашли средство спасти ее.
Въ это время друзья вошли въ кабинетъ Гагена.
-- Что съ вами, другъ мой? спросилъ тогда Бруно, вы, кажется, сильно огорчены и взволнованы.
-- Я думалъ, что судьба уже утомилась меня преслѣдовать, что у меня нѣтъ ничего, въ чемъ я могъ бы быть тяжело уязвленъ и между тѣмъ судьба готовила мнѣ самый ужасный ударъ, какой только могъ постичь меня, отвѣчалъ Гагенъ. Вы знаете всю мою жизнь, Бруно, я вамъ скажу и послѣднее мое горе. Есть люди, которымъ не суждено никогда наслаждаться покоемъ, которымъ не суждено испытать никакихъ радостей. Къ числу такихъ людей принадлежу и я. Я могу найти покой только въ могилѣ и къ этому покою я стремлюсь всѣми силами, но мнѣ осталось исполнить еще одинъ долгъ: сорвать маску съ преступной Камиллы фонъ-Варбургъ.
Я уже говорилъ вамъ, продолжалъ онъ, послѣ небольшаго молчанія, что у меня былъ сынъ, котораго я отдалъ на попеченіе вѣрнаго Брассара. Уже раньше до меня дошло ужасное, извѣстіе, что Леонъ; не знавшій чей онъ сынъ, совершилъ ужасный поступокъ относительно своего названнаго отца, но несмотря на это, и все еще надѣялся спасти его, надѣялся передать ему мое имя и состояніе, чтобы, на закатѣ дней моихъ, имѣть около себя хоть одно любящее сердце. Я надѣялся, но судьба рѣшила иначе. Этотъ Леонъ Брассаръ тотъ самый докторъ изъ сумасшедшаго дома Св. Маріи, который находится теперь у графини, которая думаетъ удержать меня имъ отъ всякихъ враждебныхъ дѣйствій противъ нея. Графиня думала, ічто если она предложитъ мнѣ одно изъ двухъ, или молчать или погубить сына, то я выберу молчаніе. Завладѣвъ Леономъ, она думала, что обезоружила меня. Когда же и объявилъ ей, что меня ничто не удержитъ отъ исполненія моего долга, то она возбудила въ сердцѣ сына ненависть противъ его отца.
-- Говорили ли вы съ тѣхъ поръ съ Леономъ Брассаромъ, назвали ли себя его отцомъ?
-- Да, другъ мой, это была печальная встрѣча, нанесшая моему сердцу послѣднюю рану! отвѣчалъ Гагенъ. Я видѣлъ его и говорилъ съ нимъ. Онъ вполнѣ подпалъ роковому вліянію графини. У меня нѣтъ больше сына!
-- А знаетъ ли онъ, кто его мать? спросилъ Бруно.
-- Нѣтъ, другъ мой, до сихъ поръ не знаетъ. Видите ли, получивъ этотъ послѣдній ударъ, я рѣшился. Вы видите меня спокойнымъ. Я не жалуюсь, я не ропщу на Бога, я покончилъ со всѣмъ, что привязывало меня въ землѣ. Въ моей длинной жизни было очень мало радостей. Я встрѣтилъ въ васъ вѣрнаго друга и никогда не забуду этого и надѣюсь, что послѣ моей смерти вы вспомните иногда обо мнѣ...
-- Вы точно прощаетесь, Этьенъ! вскричалъ Бруно. Оставьте такія мрачныя мысли?
-- Вы думаете, что я намекаю на самоубійство? спросилъ Гагенъ, нѣтъ другъ мой, я буду до конца нести свой крестъ. Нѣтъ, какое-то предчувствіе заставляетъ меня говорить такимъ образомъ. Мнѣ кажется, что теперь, когда погибла моя послѣдняя надежда, мой послѣдній часъ близокъ.
-- Отгоните отъ себя эти мысли, другъ мой, съ сочувствіемъ сказалъ Бруно. Я надѣюсь еще долго видѣть васъ моимъ другомъ.
-- Я самъ желалъ бы прожить до тѣхъ поръ, пока не окончу мою борьбу съ Камиллой. Я готовлюсь сдѣлать суду такія открытія, которыхъ будетъ достаточно для того, чтобы сорвать маску съ преступницы и предать ее въ руки правосудія. Завтра я приведу это рѣшеніе въ исполненіе. У меня есть достаточно доказательствъ преступности графини и ея сообщника. Тогда бѣдная графиня Лили увидитъ наконецъ окончаніе своихъ страданій и это доставить мнѣ большую радость. Я буду радоваться на ваше взаимное счастіе и это будетъ единственнымъ утѣшеніемъ моей безполезной жизни!
-- Неужели можно назвать безполезной жизнь человѣка, оказывавшаго помощь тысячамъ людей? перебилъ Гагена Бруно. Что можетъ быть прекраснѣе помощи, оказываемой бѣднымъ и несчастнымъ. Не думайте, Этьенъ, чтобы я не зналъ о всѣхъ благодѣяніяхъ, которыя вы дѣлали, стараясь скрывать ихъ. Повѣрьте мнѣ, что ваша смерть повергнетъ въ горе тысячи людей, которые обязаны вамъ своимъ существованіемъ.
-- Вы слишкомъ высоко цѣните то, что и сдѣлалъ, другъ мой, возразилъ Гагенъ, я только старался, по возможности, протягивать руку помощи тѣмъ, кто въ ней нуждался.
-- Вы дѣлали гораздо болѣе! Будучи человѣкомъ столь знатнымъ и богатымъ, вы употребляли всѣ ваши богатства для другихъ. Вы отказались отъ вашего титула и положенія, чтобы подъ вымышленнымъ именемъ, безпрепятственно помогать несчастнымъ. Ваши поступки велики и возвышенны, и я не думаю, чтобы на свѣтѣ нашелся другой, подобный вамъ человѣкъ.
-- Стойте Бруно, смѣясь перебилъ его Гагенъ, вы кажется готовы сдѣлать изъ меня святаго при жизни. Подумаемъ лучше о томъ, чтобы на завтра я имѣлъ удачу.
-- Если я вамъ понадоблюсь, Этьенъ, то разсчитывайте на меня, какъ на самого себя, сказалъ Бруно, протягивая Гагену руку, чтобы проститься. Наконецъ-то мы у цѣли. Да поможетъ намъ Богъ.
Друзья разстались. Но почему въ этотъ день имъ было такъ тяжело разставаться? Можетъ быть причиною этого были слова Гагена о предчувствіи близкой смерти или же сочувствіе Бруно къ своему несчастному другу?
XX.