Отецъ и сынъ
Въ день послѣдняго посѣщенія Гагеномъ замка, къ Леону Брассару пришло письмо, которое передалъ ему лакей.
Леонъ былъ очень удивленъ тѣмъ, что кромѣ капеллана и графини кто-нибудь зналъ его настоящее имя.
Онъ со всѣхъ сторонъ оглядѣлъ письмо, написанное незнакомымъ почеркомъ и наконецъ распечаталъ его.
Это могъ написать ему это короткое письмо, съ таинственнымъ приглашеніемъ? Письмо было безъ подписи и заключало въ себѣ слѣдующее:
"Приходите сегодня вечеромъ, въ семь часовъ, на лужайку на границѣ Варбургскаго лѣса, около дороги въ рыбацкую деревню. Вы узнаете тамъ важное извѣстіе".
Слѣдовало ли ему идти? Дѣло шло, какъ говорилось въ письмѣ, о важномъ извѣстіи. Таинственность плѣняла его и онъ рѣшился пойти.
Съ плѣнницей въ замкѣ онъ все еще не добился никакого результата, но не оставлялъ надежды когда-нибудь назвать Лили своею.
Онъ каждый день ходилъ въ башню и хотя Лили не обращала на него никакого вниманія, не глядѣла на него и не отвѣчала ему, онъ все-таки не переставалъ говорить ей о своей любви.
-- Неужели же я такъ отвратителенъ? говорилъ онъ въ тотъ день, когда получилъ вышеназванное нами письмо безъ подписи, вы не будете раскаиваться, если выслушаете меня, Лили. Вы не отвѣчаете, я знаю за что вы на меня сердитесь, за то, что я привелъ васъ сюда въ замокъ, но и безъ меня вы все равно были бы здѣсь. Я долженъ обладать вами, иначе я не нахожу нигдѣ покоя. И, тутъ Леонъ понизилъ голосъ, и если вы меня выслушаете, то все измѣнится, я подразумѣваю ваше пребываніе здѣсь, ваше сумасшествіе и все остальное!
-- Вы достойны презрѣнія! отвѣчала наконецъ Лили. Вы знаете, что я не безумная, вы называете меня по имени и тѣмъ не менѣе помогаете тѣмъ, кто держитъ меня здѣсь какъ безумную!
-- Слава Богу, это все-таки отвѣтъ.
-- Я должна сказать вамъ, что я думаю о васъ, какъ я васъ презираю, продолжала Лили. Есть ли на свѣтѣ другой такой презрѣнный человѣкъ? Вы знаете, что я страдаю безвинно, и позволяете дѣлать изъ себя орудіе моихъ страданій. Вашъ видь для меня ненавистенъ. Это послѣднія слива, съ которыми я къ вамъ обращаюсь.
Леонъ вполголоса засмѣялся, его блѣдное лицо съ рыжими волосами и бородой было ужасно.
-- Вы не можете оскорбить меня, вы дѣвушка и къ тому же такая прелестная дѣвушка, что любовь къ вамъ не даетъ мнѣ покоя, продолжалъ онъ смѣясь. Я не сержусь на васъ, мое сокровище, но вы все-таки должны остаться здѣсь. Вы удивляетесь, что я обхожусь съ вами какъ съ сумасшедшей? Но развѣ это не даетъ мнѣ возможность видѣть васъ ежедневно?
Лили отвернулась и больше не отвѣчала ни слова.
-- Вы сами себѣ вредите, Лили, продолжалъ Леонъ. Если вы будете ко мнѣ благосклонны, то все измѣнится къ лучшему. Но вы не хотите этого лучшаго, тогда будьте терпѣливы. Еслибы вы были моей, я давно бы сказалъ вамъ что надо сдѣлать, а иначе вы еще долго здѣсь пробудете. Или вы можетъ быть не хотите ничего другого? насмѣшливо продолжалъ онъ. Но вы во чтобы то ни стало будете моей, въ этомъ я клянусь вамъ.
Лили все болѣе и болѣе боялась Леона, котораго она научилась бояться еще въ сумасшедшемъ домѣ. Его испорченность была такъ велика, что онъ былъ способенъ на все, чтобы удовлетворить своей страсти. Ни просьбы, ни увѣщанія не могли подѣйствовать на сообщника графини. Онъ зналъ, что Лили та самая, за кого она себя выдаетъ, это доказывали всѣ его слова, и въ тоже время онъ былъ орудіемъ графини.
Какая разница была между нимъ и докторомъ замѣнившимъ его, который заплатилъ жизнію за свое самоотверженіе.
Было около семи часовъ, когда Леонъ оставилъ замокъ. Никто не наблюдалъ за нимъ, никто не зналъ куда онъ идетъ. Онъ былъ въ черномъ сюртукѣ и черной шляпѣ. Онъ шелъ медленно и осторожно глядѣлъ по сторонамъ.
Когда онъ вышелъ изъ лѣса на лужайку, то увидѣлъ въ нѣкоторомъ отдаленіи человѣка, стоявшаго облакотясь о дерево и смотрѣвшаго на море. Человѣкъ этотъ стоялъ къ Леону спиной и былъ также какъ и онъ одѣтъ весь въ черное. Тотъ ли это былъ, кто пригласилъ Леона придти сюда?
Въ эту минуту незнакомецъ обернулся, по всей вѣроятности услыша шумѣ шаговъ.
Это былъ докторъ Гагенъ.
Леонъ подошелъ къ нему.
При первомъ взглядѣ на Леона, Гагенъ былъ сильно взволнованъ, эта встрѣча произвела на него болѣе сильное впечатлѣніе, чѣмъ онъ ожидалъ. Онъ пришелъ съ тѣмъ, чтобы переговорить съ Леономъ совершенно спокойно, а теперь чувствовалъ, что родительское чувство пробудилось въ немъ съ неожиданной силой.
Предчувствовалъ ли Леонъ какая встрѣча предстояла ему?
Онъ уже видалъ раньше доктора Гагена и теперь старался угадать, что ему можетъ быть отъ него нужно. Можетъ быть онъ хочетъ говорить о Лили?
Онъ холодно поклонился Гагену и подошелъ ближе.
-- Это вы прислали мнѣ приглашеніе придти сюда, докторъ Гагенъ? спросилъ онъ.
-- Да. это я прислалъ вамъ письмо. Оно было не подписано по важнымъ причинамъ, Леонъ Брассаръ.
-- Откуда вы знаете мое имя? спросилъ Леонъ.
-- Это вы сейчасъ узнаете! Я написалъ, что имѣю сдѣлать вамъ важное сообщеніе, оно важнѣе чѣмъ вы можете предположить, такъ какъ касается вашей будущности, вашего рожденія.
Леонъ недовѣрчиво поглядѣлъ на Гагена.
-- Я долженъ вамъ сознаться, г. докторъ, что не очень люблю, чтобы другіе занимались моими дѣлами, заносчиво сказалъ онъ.
-- Я знаю причину вашей недовѣрчивости, Леонъ Брассаръ, вы хотите быть здѣсь какъ можно менѣе извѣстнымъ, а главное не хотите чтобы знали о вашемъ прошломъ. Не бойтесь стараго Брассара, онъ не преслѣдуетъ васъ за взятыя у него деньги, они возвращены ему.
Леонъ искоса взглянулъ на Гагена.
-- Отчего вы мнѣ это говорите? спросилъ онъ. Самсонъ Брассаръ мой отецъ. Это дѣло касается только насъ двоихъ, и въ него нечего путать другихъ.
Эти слова произвели тяжелое впечатлѣніе на Гагена.
-- Вы называете стараго Брассара вашимъ отцемъ?
-- Конечно! Развѣ вамъ извѣстно что-нибудь другое?
-- Другое, да! Старый Брассаръ только вашъ названный отецъ. Я пригласилъ васъ сюда для того, чтобы сообщить вамъ это, отвѣчалъ Гагенъ.
-- Брассаръ мнѣ не отецъ? съ удивленіемъ спросилъ Леонъ.
-- Старикъ Брассаръ взялъ васъ маленькимъ ребенкомъ, чтобы воспитать васъ и такъ вѣрно исполнилъ свой долгъ, что вы считали его вашимъ роднымъ отцомъ.
Леонъ помолчалъ нѣсколько мгновеній, наконецъ лицо его приняло непріятное, насмѣшливое выраженіе.
-- Гм! сказалъ онъ, хороши должно быть родители, которые отдали своего сына слугѣ. Вы гораздо лучше сдѣлали бы, еслибы не говорили мнѣ объ этомъ; такъ какъ хотя я и не нѣженъ, но все-таки это возбуждаетъ во мнѣ странныя мысли и было бы гораздо лучше, еслибы я не зналъ этого. Кромѣ того, чѣмъ докажете вы справедливость вашихъ словъ, господинъ докторъ?
-- Это очень легко доказать, Леонъ Брассаръ. Вашъ настоящій отецъ тосковалъ по васъ, искалъ васъ и наконецъ нашелъ здѣсь, но слишкомъ поздно.
-- Онъ тосковалъ обо мнѣ? перебилъ Леонъ. Не смѣшно ли это. Добрый отецъ соскучился по своемъ сынѣ, послѣ того какъ онъ пробылъ у Брассара двадцать лѣтъ!
-- Вы не въ состояніи судить объ этомъ, Леонъ Брассаръ.
-- Добрый отецъ! ха, ха, ха, насмѣшливо вскричалъ Леонъ. Если вы знаете этого достойнаго папашу и любезную мамашу, то прошу васъ, скажите имъ отъ моего имени, что не заботясь обо мнѣ столько времени, они могутъ продолжать дѣлать это и дальше. Кромѣ того, вы мнѣ разсказываете сказки. Мой отецъ Брассаръ. Или вы хорошо знаете того, кто выдаетъ себя за моего отца?
-- Вашъ отецъ желаетъ назвать васъ своимъ сыномъ, отдать вамъ все что у него есть и спасти васъ, если возможно, онъ желаетъ отклонить васъ отъ преступнаго пути, на который вы вступили.
-- Кто же этотъ добрый отецъ, желающій все это сдѣлать?
-- Я вижу что ты хочешь облегчить мнѣ тяжесть признанія. Твой отецъ -- это я!
-- Вы? съ удивленіемъ спросилъ Леонъ, но черезъ мгновеніе лицо его приняло недовѣрчивое и насмѣшливое выраженіе. Вы? Это очень странно!
Это была потрясающая сцена. Горе Гагена встрѣтило въ сынѣ только сомнѣніе и циническую насмѣшку.
-- Я твой отецъ, но я нашелъ тебя только для того, чтобы снова потерять, сказалъ Гагенъ, который въ первую минуту хотѣлъ было заключить сына въ свои объятія, но теперь точно какая-то невидимая сила оттолкнула его. Я хотѣлъ взять тебя къ себѣ сейчасъ же послѣ твоего рожденія, я предполагалъ открыто признать тебя моимъ сыномъ и сдѣлать тебя богатымъ и счастливымъ. Никакой несправедливости относительно тебя не было сдѣлано. Я взялъ тебя отъ твоей недостойной матери, и такъ какъ я самъ въ то время былъ близокъ къ смерти, то передалъ тебя попеченіямъ стараго Брассара. Теперь настало время открыть тебѣ, кто твой отецъ...
-- Къ чему это? перебилъ Леонъ. Какая теперь цѣль этого открытія?
-- Оно имѣло цѣлью облегчить мнѣ сердце. Оно имѣло цѣлью сдѣлать тебя счастливымъ, еслибы ты еще не такъ далеко зашелъ на пути преступленій, но теперь, я убѣжденъ, что уже поздно.
-- Вы для меня совершенно чужой человѣкъ, сударь, и я право не понимаю, почему вы изволите заниматься обвиненіемъ меня.
-- Ты отнимаешь у меня счастіе назвать тебя моимъ сыномъ и спасти тебя, такъ какъ теперь твоя судьба не въ моихъ рукахъ. Ты поджигатель, сообщникъ той сидѣлки сумасшедшаго дома...
Леонъ вздрогнулъ и съ ненавистью взглянулъ на отца.
-- Если вы звали меня сюда для того, чтобы раздражать и вызывать мой гнѣвъ, то для этого не было надобности разыгрывать комедіи съ отцомъ, сказалъ онъ дрожащимъ отъ ярости голосомъ, что вамъ за дѣло до моихъ поступковъ. Не совѣтую вамъ дѣлать второй разъ такого опыта, все равно, кто бы вы ни были. Если вы дѣйствительно мой родной отецъ, чего я не могу знать, то утѣшайтесь тѣмъ, что послѣ такого длиннаго промежутка я не хочу вдругъ повѣрить такому случаю. Меня нисколько не плѣняетъ сдѣлаться вдругъ вашимъ сыномъ, этимъ я полагаю между нами все кончено. Или вы думаете, что на свѣтѣ найдется хоть одинъ человѣкъ, который вдругъ сталъ бы называть отцомъ чужаго человѣка, оскорбившаго его, послѣ того какъ этотъ любящій отецъ двадцать лѣтъ знать не хотѣлъ сына? И вы еще говорите о любви и тоскѣ?...
-- Найденъ и потерянъ! прошепталъ Гагенъ, когда послѣ этихъ словъ Леонъ повернулся и быстро пошелъ прочь.
-- Леонъ! закричалъ онъ еще разъ почти механически, Леонъ...
Но Леонъ не слушалъ и поспѣшно уходилъ.
-- Какое ужасное свиданіе! сказалъ Гагенъ, внутренно вздрагивая. Это послѣдній ударъ поражающій меня. Я хотѣлъ и покончилъ съ нимъ.
Гагенъ не въ состояніи былъ двинуться съ мѣста и съ горькой улыбкой глядѣлъ вслѣдъ удаляющемуся.
-- Мнѣ кажется что мои дни сочтены, тихо продолжалъ онъ, и чего мнѣ еще искать на этомъ свѣтѣ? Моя послѣдняя надежда погибла. Мнѣ осталось исполнить только еще одинъ долгъ: сорвать маску съ преступницы и тогда все будетъ сдѣлано. Вся моя жизнь только одинъ рядъ разочарованій и тяжелыхъ испытаній. Теперь я мечтаю только о спокойствіи, о смерти. Я пережилъ послѣднее горе, потерялъ живаго сына. Все кончено, пора умирать. Никто не станетъ плакать на моей могилѣ и имя моихъ предковъ угаснетъ вмѣстѣ со мною...
XIV.