Открытіе пещеръ.
Тамъ, гдѣ волны бьются вѣчно о скалы, за бѣлой полосой прибоя, у подножія мѣловыхъ скаль, давно уже не было видно знакомаго рыбакамъ призрака.
Въ теченіи нѣсколькихъ недѣль не разъ поднимались сильныя бури, но все не было видно стараго Фейта, который прежде неизмѣнно, передъ каждой бурей, предостерегалъ рыбаковъ о близкой опасности.
Напрасно смотрѣли рыбаки на мѣловыя скалы, ожидая благодѣтельнаго призрака, тамъ болѣе ничего не появлялось.
Старая нищая говорила, что вѣрно окончился срокъ его странствованій и на смѣну ему должна явиться другая жертва вампира.
Рыбаки молча, покачивали головами. Казалось, они чувствовали, что теперь въ ихъ жизни чего-то не достаетъ.
Волны, какъ и прежде, бились о камни у подножія скалъ и по прежнему никто не осмѣливался къ нимъ приблизиться.
На кучѣ тростника, въ знакомой намъ пещерѣ, лежалъ старикъ, съ длинной, сѣдой бородой, въ старомъ, изношенномъ платьѣ. Около него стояла кружка съ водой.
Старый Фейтъ лежалъ не шевелясь, дыханіе, подымавшее его грудь, показывало, что онъ еще живъ.
Казалось, онъ былъ въ тяжелой болѣзни. Его лицо сильно измѣнилось, глаза ввалились, онъ весь высохъ, такъ что оставалась только кожа да кости.
Уже нѣсколько недѣль лежалъ онъ здѣсь, одинокій и безпомощный, до сихъ поръ онъ могъ, по крайней мѣрѣ, протащиться къ ручью, впадавшему въ море, и достать тамъ себѣ свѣжей воды. Но теперь онъ не могъ даже подняться съ тростника, служившаго ему постелью.
Небольшіе запасы пищи, сдѣланные имъ, также истощились и онъ съ часу на часъ ожидалъ смерти.
Старый Фейтъ никому не дѣлалъ зла въ жизни, его не мучили угрызенія совѣсти, а однако что-то. казалось, мѣшало ему умереть спокойно.
Его душу тяготила тайна, которую онъ долженъ былъ унести съ собою въ могилу.
Раскрыть эту тайну было единственнымъ желаніемъ старика. Но никто не шелъ къ нему въ пещеру, никто кромѣ его не зналъ пути въ пропасть.
Рядомъ съ его ложемъ, на скалѣ виднѣлись буквы, написанныя кускомъ угля.
Видно было, что, чувствуя упадокъ силъ, Фейтъ хотѣлъ было записать свою тайну, чтобы хотя этимъ образомъ имѣть возможность передать ее людямъ, но силы его истощились и онъ успѣлъ написать только нѣсколько словъ. Тутъ же валялся на землѣ кусокъ угля, выпавшій изъ его ослабѣвшей руки.
На стѣнѣ было написано:
"Ты, который найдешь мой трупъ, знай, что я старый графскій слуга Фейтъ. Я жилъ долго въ этой пещерѣ, моя смерть близка и я хочу облегчить мою душу. Я видѣлъ, какъ нынѣшняя графиня Варбургъ, въ одно воскресенье, войдя въ комнату, гдѣ лежалъ больной графъ...
Тутъ слова прерывались. Силы оставили старика и, казалось, его тайна должна была умереть вмѣстѣ съ нимъ.
Наступали послѣдніе дни единственнаго человѣка, которому природа открыла тайну мѣловыхъ пещеръ. Быть можетъ его останки найдутъ черезъ цѣлыя сотни лѣтъ, когда скалы будутъ наконецъ разрушены силой природы или рукою человѣка.
Но нѣтъ! Провидѣніе рѣшило иначе!
Смутныя воспоминанія Лили о времени, проведенномъ ею въ пропасти, навели ея защитниковъ на новый слѣдъ, побудили къ новымъ розыскамъ. Но не было ли уже поздно?
Несмотря на неудачу своихъ первыхъ попытокъ найти стараго Фейта, Бруно не падалъ духомъ и не терялъ надежды отыскать старика.
Со стороны моря было невозможно проникнуть въ этомъ мѣстѣ на берегъ; упорство могло повести только къ новымъ несчастіямъ. Оставалось только попытать счастія со стороны земли.
Со времени поднятія изъ пропасти трупа, вѣра въ ея недоступность поколебалась.
Но все-таки трудно было найти охотниковъ на такую смѣлую попытку. И въ первый разъ, не назначь графиня такого значительнаго вознагражденія, врядъ ли ея поиски увѣнчались бы успѣхомъ.
Конечно и Бруно могъ бы прибѣгнуть къ этому средству, но для этого надо было разглашать повсюду о своемъ намѣреніи, чего онъ ни въ какомъ случаѣ не хотѣлъ дѣлать.
Поэтому онъ рѣшился самъ изслѣдовать обрывъ, думая найти мѣсто, болѣе другихъ удобное для спуска внизъ.
Однажды, стоя на самомъ краю пропасти, онъ услышалъ вдругъ, что вблизи кто-то въ полголоса насвистываетъ пѣсню. Въ тоже время послышался мелодическій звонъ колокольчиковъ, которые крестьяне обыкновенно вѣшаютъ на шею коровамъ. Изъ лѣсу, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ Бруно, вышелъ мальчикъ лѣтъ пятнадцати, босоногій и одѣтый въ простые холщевые панталоны и синюю, шерстяную блузу.
Не замѣчая Бруно, онъ подошелъ къ краю обрыва и, засучивъ панталоны до колѣнъ, спокойно приготовился спускаться внизъ. Повидимому, дорога была ему знакома.
-- Эй, любезный! Что ты хочешь тамъ дѣлать? крикнулъ ему Бруно.
Мальчикъ поспѣшно обернулся къ нему.
-- Я хочу спуститься туда, чтобы достать вонъ той травы для коровъ, онѣ ее очень любятъ! отвѣчалъ онъ, послѣ первой минуты изумленія.
-- Да ты не сынъ ли стараго Гильдебранта?
-- Ну да, я Михель Гильдебрантъ, отвѣчалъ мальчикъ, видимо удивленный, что незнакомый господинъ знаетъ его отца.
Впрочемъ, въ тоже время это обстоятельство побудило его смотрѣть болѣе довѣрчиво на незнакомца.
-- И ты хочешь спуститься въ обрывъ? продолжалъ Бруно.
Михель кивнулъ утвердительно головой.
-- А развѣ это не опасно?
Тотъ только насмѣшливо улыбнулся въ отвѣтъ.
-- Я всегда слышалъ, что никто не можетъ спуститься туда внизъ, замѣтилъ Бруно.
-- Я ужь тамъ не разъ былъ, отвѣчалъ Михель. Въ другомъ мѣстѣ въ самомъ дѣлѣ нельзя спуститься, а въ этомъ можно.
-- А какъ ты думаешь, могу ли я это сдѣлать?
-- Почему же нѣтъ? Это очень даже легко.. Можно держаться за кусты... видите, вонъ тамъ...
Съ этими словами, мальчикъ указалъ изумленному Бруно на довольно явственные слѣды шаговъ внизъ по обрыву, между мелкимъ кустарникомъ.
-- Ступайте за мной, я укажу вамъ дорогу, продолжалъ Михель, начиная осторожно спускаться, придерживаясь за кусты.
-- Это твои тамъ слѣды? спросилъ Бруно, слѣдуя за нимъ.
-- Нѣтъ не мои, отвѣчалъ Михель. Прошлую осень я нашелъ тамъ много черники, ужь и тогда слѣды были.
-- Не знаешь ты, кто туда могъ ходить?
-- Старикъ, съ большой сѣдой бородой. Я разъ видѣлъ, какъ онъ спускался внизъ. У него былъ такой странный видъ.
-- Значитъ ты его не знаешь?
-- Нѣтъ. Я тогда испугался, что онъ меня увидитъ и спрятался за дерево. Онъ не былъ похожъ на обыкновеннаго человѣка.
Этотъ разсказъ мальчика былъ первымъ, хотя и слабымъ, подтвержденіемъ того, что старый Фейтъ дѣйствительно живетъ въ скалахъ и знаетъ дорогу въ пропасть.
-- Это былъ никто иной, какъ Фейтъ! подумалъ тотчасъ же Бруно. Къ тому же описаніе его наружности подходитъ къ мнимому призраку, котораго такъ часто видѣли рыбаки.
-- Я хорошо его видѣлъ, продолжалъ Михель. Онъ былъ весь сѣдой и руки и ноги были у него такія же голыя, какъ и у меня. Сначала я принялъ было его за нищаго, такъ какъ у него на спинѣ былъ старый мѣшокъ.
-- И этотъ старикъ спустился внизъ?
-- Да, вотъ какъ разъ тутъ же, гдѣ и мы. Ну! прибавилъ онъ, вдругъ останавливаясь, теперь держитесь крѣпче на ногахъ, здѣсь трудное мѣсто. Какъ бы вамъ въ сапогахъ не оступиться.
-- Слушай Михель, сказалъ Бруно, если мы счастливо сойдемъ внизъ, то ты получишь отъ меня таллеръ.
Михель едва вѣрилъ своимъ ушамъ, такъ восхитительно казалось ему это обѣщаніе.
-- А можешь ли ты оставить на верху твоихъ коровъ? спросилъ Бруно.
-- О, да, онѣ никуда не уйдутъ, да кромѣ того на нихъ надѣты колокольчики, отвѣчалъ Михель.
-- Видѣлъ ты послѣ того старика? продолжалъ Бруно, когда Михель, не помня себя отъ радости, снова принялся спускаться.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Михель, больше ни разу.
-- А говорилъ ты объ этомъ другимъ?
-- Только дома отцу; да онъ даже мнѣ и не повѣрилъ, и сказалъ тогда: "ты вѣрно во снѣ это видѣлъ Михель". А я вовсе не спалъ и въ самомъ дѣлѣ видѣлъ старика. Еще тогда я подползъ къ самому краю обрыва и видѣлъ, какъ старикъ спускался, потомъ онъ вдругъ пропалъ.
Слѣдуя шагъ за шагомъ за своимъ молодымъ провожатымъ, Бруно наконецъ достигъ дна обрыва.
-- Вотъ мы и внизу! сказалъ Михель.
-- Ты всюду здѣсь былъ, Михель?-- спросилъ Бруно, оглядываясь вокругъ себя.
Со всѣхъ сторонъ возвышались дикія, почти отвѣсныя скалы.
Въ нихъ не только не было пещеръ, но даже нельзя было замѣтить ни одной трещины. Повидимому, здѣсь невозможно было нигдѣ укрыться человѣку. Доступъ къ морю былъ также прегражденъ скалами.
-- Странно! прошепталъ Бруно. Гдѣ же могъ остаться здѣсь тотъ старикъ, котораго, ты видѣлъ? Здѣсь должно быть есть гдѣ нибудь пещера.
-- Нѣтъ, я не нашелъ здѣсь никакой пещеры.
-- Покажи-ка мнѣ, гдѣ тогда пропалъ этотъ старикъ.
-- Вотъ здѣсь! отвѣчалъ Михель, подводя Бруно къ протекавшему по дну ручью.
-- Куда же стекаетъ вода изъ ручья?
-- Она уходитъ вотъ тутъ въ трещину, которая должно быть доходитъ до моря.
-- До моря! Бруно поспѣшно наклонился и раздвинувъ руками кусты увидѣлъ, что ручей исчезаетъ въ трещинѣ достаточно большой, чтобы въ нее могъ пройти человѣкъ, согнувшись. Въ это время года воды въ ручьѣ было такъ мало, что она нисколько не помѣшала бы проникнуть внутрь скалы.
Конечно не всякій рѣшился бы пойти по этому узкому мрачному проходу, ведущему Богъ вѣсть куда.
-- Ты не ходилъ въ эту трещину Михель? спросилъ Бруно.
-- Нѣтъ! Я ее до сихъ поръ ни разу не замѣчалъ.
-- Я хотѣлъ-бы посмотрѣть, нельзя-ли черезъ это отверстіе пройти на берегъ моря.
-- Что-же, это можно попробовать, отвѣчалъ смѣлый мальчикъ. Я пойду впередъ. Я меньше васъ и мнѣ легче будетъ тамъ пройти.
Съ этими словами Михель вошелъ въ ручей и не колеблясь ни минуты, углубился въ мрачный проходъ. Бруно послѣдовалъ за нимъ не обращая вниманія на воду, тотчасъ же промочившую насквозь его тонкіе сапоги.
Внутри царствовалъ полнѣйшій мракъ.
-- Ну что, Михель, можно идти дальше? спросилъ Бруно
-- Да можно, отвѣчалъ мальчикъ, тутъ кажется только становится уже, но все таки идти можно.
-- Кажется теперь мы попали на настоящую дорогу! подумалъ Бруно, продолжая медленно подвигаться впередъ,
-- А! вотъ ужь и свѣтлѣе становится! крикнулъ вдругъ Михель, далеко опередившій Бруно. Тутъ цѣлая пещера, и широко и высоко.
Бруно прибавилъ шагу и вскорѣ былъ уже рядомъ съ Михелемъ въ пещерѣ, въ которую проникалъ свѣтъ изъ другой, значительно большей.
Пройдя сквозь большую пещеру, Бруно увидѣлъ себя на берегу моря какъ разъ на томъ мѣстѣ, гдѣ онъ такъ неудачно пробовалъ выйти на берегъ въ тотъ день, когда утонулъ несчастный Францъ.
Слова Лили оправдывались; оставалось только отыскать пещеру стараго Фейта.
Желая сохранить въ тайнѣ свои розыски, Бруно велѣлъ Михелю ждать его на берегу моря, а самъ возвратился одинъ въ пещеры. Войдя въ большую пещеру, онъ повернулъ не въ сторону ручья, а въ противоположную, гдѣ онъ еще раньше замѣтилъ въ стѣнѣ широкую трещину.
Эта трещина вела въ другую пещеру, гдѣ царствовалъ полумракъ.
-- Фейтъ! сказалъ тихо Бруно, входя въ пещеру. Фейтъ! Вы здѣсь?
Никто не отвѣчалъ. Но въ ту же минуту Бруно замѣтилъ въ отдаленіи у стѣны кучу тростника, на которой неподвижно лежалъ старикъ съ сѣдой бородой. Это былъ; стары и Фейтъ, Бруно узналъ его съ перваго взгляда.
-- Фейтъ! сказалъ Бруно подходя и трогая старика за руку.
Фейтъ не пошевелился. Казалось въ немъ угасла послѣдняя искра жизни.
-- Не умеръ ли онъ? подумалъ съ ужасомъ Бруно. Неужели я опоздалъ! Фейтъ! Фейтъ! вскричалъ онъ. Слышите вы?
Но старикъ по прежнему лежалъ неподвижно.
Бруно наклонился надъ нимъ. Его страхъ смѣнился надеждой, когда онъ замѣтилъ что Фейтъ подаетъ еще признаки жизни. Грудь старика медленно подымалась и опускалась.
Прежде всего необходимо было унести несчастнаго отсюда и поручить его попеченіямъ доктора. Бруно поспѣшно вышелъ изъ пещеры и не говоря ни слова мальчику о своей находкѣ, поднялся вмѣстѣ съ нимъ наверхъ обрыва.
-- Не говори сегодня никому о томъ, что мы были тамъ внизу, сказалъ Бруно, когда они были уже на дорогѣ, отдавая сіяющему отъ радости Михелю обѣщанный таллеръ.
-- О! да, конечно! я никому не буду говорить, отвѣчалъ мальчикъ.
-- Завтра или послѣ завтра, пожалуй, можешь говорить, но лучше будетъ, если ты пока объ этомъ не будешь разсказывать. Если ты промолчишь, я дамъ тебѣ еще таллеръ.
Мальчикъ обѣщалъ непремѣнно молчать и простившись съ Бруно побѣжалъ за своими коровами, которыя въ это время ушли такъ далеко, что звонъ ихъ колокольчиковъ былъ едва слышенъ.
Наконецъ, попытки Бруно увѣнчались полнымъ успѣхомъ!
Вернувшись въ городъ, онъ тотчасъ же велѣлъ нанять карету, собралъ нѣсколько одѣялъ, чтобы было чѣмъ укутать больнаго и захватилъ два фонаря, такъ какъ дѣло подвигалось уже къ вечеру.
Окончивъ поспѣшно всѣ эти приготовленія, Бруно выѣхалъ изъ города, взявъ съ собой только одного слугу на вѣрность и скромность которого онъ могъ положиться.
Солнце уже сѣло и начинало быстро темнѣть, когда карета приблизилась къ обрыву. Конечно вечеромъ путь внизъ былъ опаснѣе, но медлить было нельзя такъ какъ старый Фейтъ могъ умереть съ минуты на минуту. Быть можетъ теперь еще было возможно возвратить несчастнаго къ жизни.
Оставивъ карету въ нѣкоторомъ разстояніи отъ пропасти, Бруно взялъ одно изъ одѣялъ и фонари и направился въ сопровожденіи слуги къ тому мѣсту обрыва, гдѣ можно было спуститься внизъ.
Успѣхъ увѣнчалъ его усилія. Не смотря на мракъ затруднявшій и безъ того опасный спускъ, вскорѣ на краю пропасти показались Бруно и слуга, неся безжизненное тѣло стараго Фейта.
Подойдя къ ожидавшей ихъ каретѣ, они осторожно уложили несчастнаго старика на заднѣе сидѣнье, сами сѣли напротивъ чтобы поддерживать его и карета тронулась.
Бруно радовался въ душѣ благопріятному исходу своей попытки, такъ какъ во всякомъ случаѣ это должно было имѣть важныя послѣдствія.
Даже въ случаѣ того, если старый Фейтъ умретъ не сказавъ ничего, то и тогда самый фактъ его житья въ пропасти и существованія пути туда, былъ первымъ шагомъ къ объясненію внезапнаго появленія Лили въ городѣ, а также и того, гдѣ она провела время прошедшее со дня ея исчезновенія. Смутныя воспоминанія Лили были не болѣзненнымъ бредомъ, а дѣйствительностью.
Въ то же время необходимо было держать въ тайнѣ это удивительное открытіе; чтобы тѣмъ сильнѣе было бы произведенное имъ дѣйствіе. Для этого Бруно поспѣшилъ купить молчаніе слуги и кучера и сверхъ того обѣщалъ еще большую награду впослѣдствіи, чтобы побудить ихъ держать твердо свое обѣщаніе.
Была уже ночь, когда карета въѣхала въ городъ и остановилась передъ домомъ Гагена.
Слуга выскочилъ изъ кареты и позвонилъ. Дверь тотчасъ же отворилась и на порогѣ показалась экономка доктора, которая узнавъ Бруно, встрѣтила его привѣтливой улыбкой.
-- Докторъ дома, сказала она, онъ у себя въ кабинетѣ.
Спустя минуту, Бруно входилъ уже въ кабинетъ Гагена.
-- Я привезъ вамъ новаго паціента, Этьенъ, сказалъ онъ. И даже такого, съ которымъ вамъ будетъ не мало труда. Онъ очень близокъ къ смерти, если только ужь не умеръ.
-- Мы это сейчасъ узнаемъ, другъ мой, отвѣчалъ Гагенъ. Гдѣ же вашъ паціентъ?
Бруно отворилъ дверь и слуга тотчасъ же внесъ несчастнаго Фейта и положилъ его на софу.
Послѣ первой минуты изумленія, Гагенъ тотчасъ же догадался въ чемъ дѣло.
-- Вы достигли вашей цѣли? сказалъ онъ взглядывая на Бруно. Это вѣдь никто другой какъ старый Фейтъ?
-- Да, Этьенъ, это онъ! Но я боюсь, что я опоздалъ, онъ кажется уже умеръ.
-- Поздравляю васъ, другъ мой, это во всякомъ случаѣ очень важный успѣхъ. И вы нашли его тамъ, въ пещерахъ у моря?
-- Да, именно тамъ, гдѣ говорила Лили. Теперь можно объяснить всѣ таинственныя обстоятельства, дѣла. Только надо узнать живъ ли еще старикъ и можемъ-ли мы надѣяться получить отъ него объясненія.
Гагенъ подошелъ къ Фейту и началъ его осматривать.
-- Онъ еще не умеръ, сказалъ онъ. Не вся еще надежда потеряна. Предоставьте мнѣ заботу о немъ.
-- Отъ всего сердца, Этьенъ, если только вы согласны взять на себя этотъ трудъ.
-- Развѣ вы могли въ этомъ сомнѣваться?
Бруно позвалъ своего слугу и велѣлъ ему перенести Фейта въ назначенную для него заднюю комнату, гдѣ нѣкогда помѣщалась больная Лили.
Тамъ старикъ былъ уложенъ на постель и слуга получилъ отъ Бруно приказаніе остаться для присмотра за нимъ.
-- Мнѣ кажется, сказалъ Бруно Гагену, когда они вышли изъ комнаты больнаго, что лучше всего намъ было-бы молчать объ этой находкѣ.
-- Конечно! Это первое условіе, если мы хотимъ достичь нашей цѣли, подтвердилъ Гагенъ. Надо надѣяться что старикъ останется въ живыхъ. Это очень важно для насъ. Противъ такихъ опасныхъ враговъ какъ тѣ, съ которыми мы боремся, необходимо сильное оружіе, подавляющее доказательство. А теперь отдохните, вы очень устали и къ тому же намъ сегодня больше нечего дѣлать. Надѣюсь что при слѣдующемъ вашемъ посѣщеніи, я буду имѣть возможность сказать вамъ, что судьба враговъ въ нашихъ рукахъ и близка рѣшительная минута. Прощайте.
XVII.