Погибъ!
Когда полицейскій пришелъ вмѣстѣ съ Губертомъ въ бюро, хозяинъ былъ уже тамъ и сейчасъ же обратился къ полицейскому, прося чтобы тотъ оказалъ ему помощь для полученія обратно его денегъ.
-- Это негодяй и мошенникъ, сказалъ онъ, указывая на Губерта, они всѣ сговорились насъ обманывать. Они пьютъ и ѣдятъ всегда самое лучшее. У нихъ цѣлая метода какъ это дѣлать. На этотъ разъ я покрайней мѣрѣ захватилъ хоть одного, я уже довольно нлатился за свою довѣрчивость.
Тогда Губертъ въ простыхъ словахъ объяснилъ случившееся съ нимъ.
-- Ха, ха, ха! насмѣшливо вскричалъ трактирщикъ, это извѣстное дѣло, они всегда разсказываютъ такія исторіи. Послушать ихъ, такъ они все ангелы невинные, а на самомъ дѣлѣ такъ первые негодяи.
Однако чиновники остановили расходившагося трактирщика.
-- Вы дали ваше показаніе и теперь можете идти, сказали ему.
-- Это самая послѣдняя сволочь, сказалъ онъ уходя, но по крайней мѣрѣ постарайтесь, чтобы я хоть на этотъ разъ получилъ мои деньги обратно, прибавилъ онъ, обращаясь къ полицейскимъ.
Губертъ былъ точно на горячихъ угольяхъ. Несчастіе привело его снова въ полицію, и у него было предчувствіе, что на этотъ разъ, ему не отдѣлаться такъ благополучно, какъ послѣ исторіи съ фермеромъ въ маленькомъ городкѣ.
-- Вы эмигрантъ, нѣмецъ, какъ я слышу по вашему выговору, сказалъ полицейскій, гдѣ ваши бумаги?
-- У меня нѣтъ никакихъ бумагъ, отвѣчалъ Губертъ.
-- Нѣтъ бумагъ? Гдѣ же вы ихъ оставили?
-- У меня ихъ совсѣмъ не было.
-- Какъ ваше имя?
-- Этого я не могу сказать, отвѣчалъ Губертъ немного помолчавъ.
Полицейскій взглянулъ на него съ удивленіемъ.
-- Почему это? спросилъ онъ.
-- У меня есть на это свои причины.
Полицейскій покачалъ головою. Благородство этого нѣмца изумляло его. Почему не назвался онъ Миллеромъ, или Леманомъ или Шнейдеромъ, или еще что-нибудь въ этомъ родѣ.
-- Во всякомъ случаѣ, вы поступите лучше сказавъ кто вы, замѣтилъ онъ.
-- Я могъ бы назвать вамъ первое попавшееся имя, но къ чему это поведетъ? Вы не повѣрите мнѣ, такъ какъ у меня нѣтъ бумагъ, а моего настоящаго имени я не скажу.
-- Вы скоро раскаетесь въ этомъ, такъ какъ послѣ того, что вы сказали я не могу отпустить васъ, пока не узнаю кто вы. Во всякомъ случаѣ, я даю вамъ время подумать.
Сказавъ это полицейскій позвалъ сторожа.
-- Помѣстите этого человѣка подъ арестъ, сказалъ онъ, указывая на Губерта.
Сторожъ сдѣлалъ Бургардту знакъ слѣдовать за нимъ, и повелъ его по корридорамъ во внутреннія комнаты, окна которыхъ были съ рѣшетками, и заперъ Губерта въ помѣщеніе, гдѣ уже до него было человѣкъ шесть или семь, которые съ любопытствомъ глядѣли на новоприбывшаго.
Сторожъ снова заперъ за нимъ дверь и ушелъ.
Тогда Губертъ взглянулъ на своихъ товарищей по заключенію, которые сидѣли по большей части на своихъ соломенныхъ матрасахъ и обмѣнивались замѣчаніями, вѣроятно насчетъ новоприбывшаго, но онъ не могъ понять ихъ словъ. Арестованные были одѣты кто въ лохмотья, кто въ довольно приличное платье, но лица у всѣхъ имѣли одинаково отталкивающее, непріятное выраженіе.
Губертъ чувствовалъ себя очень неловко въ этомъ обществѣ, и не имѣлъ ни малѣйшаго желанія входить въ какія бы то ни было сношенія со своими товарищами по заключенію, поэтому онъ ушелъ въ уголъ и не обращалъ на нихъ никакого вниманія.
Что же касается до нихъ, то они глядѣли на новаго пришлеца, чуждавшагося ихъ, далеко не благосклонно. Они начали дѣлать обидныя замѣчанія на его счетъ, но Губертъ дѣлалъ видъ будто ничего не замѣчаетъ.
Доводъ къ началу непріязненныхъ отношеній скоро представился. Для каждаго изъ заключенныхъ было по табурету и для Губерта точно также какъ и для другихъ, по одинъ изъ заключенныхъ, сидя на своей табуреткѣ прислонясь спиной къ стѣнѣ, взялъ табуретъ Губерта и положилъ на него свои грязныя ноги.
Наскучивъ и уставъ стоять, Губертъ подошелъ къ тому, кто положилъ ноги на его табуретъ и хотѣлъ взять его.
-- Ищи себѣ другую табуретку! грубо сказалъ арестантъ, что мнѣ за дѣло, что ты хочешь сѣсть.
-- Во первыхъ, не извольте говорить мнѣ ты, отвѣчалъ на это Губертъ, во вторыхъ, вы положили ноги на мой табуретъ, а иначе я не сталъ бы васъ трогать.
Остальные глядѣли на Губерта съ затаенной злобой и ждали, что будетъ дальше.
-- Оставь меня въ покоѣ и не говори со мной болѣе такимъ образомъ, а то я пересчитаю тебѣ ребра, вскричалъ арестантъ.
Тогда терпѣніе Губерта истощилось, онъ столкнулъ ноги своего противника съ табурета и взялъ его.
Было ли движеніе Губерта слишкомъ сильно, или сидѣвшій потерялъ равновѣсіе, только онъ съ проклятіемъ растянулся на полу.
Это было сигналомъ всеобщаго нападенія на Губерта.
-- Что надо здѣсь чужеземному невѣжѣ? съ угрозой закричали всѣ. Онъ вѣрно хочетъ командовать нами? Бейте его, собаку, и на Губерта бросились со всѣхъ сторонъ. Онъ схватилъ табуретъ и началъ размахивать имъ, такъ что нападающіе попятились.
Въ это время долговязый арестантъ, уроненный Губертомъ, поднялся на ноги.
-- Назадъ! закричалъ онъ. Оставьте его, онъ мой!
Тогда поднялся страшный шумъ.
-- Бери его! Убей его, собаку! раздалось со всѣхъ сторонъ.
-- Берегитесь! сказалъ тогда Губертъ, я не позволю шутить съ собою.
Но долговязый былъ убѣжденъ въ своей силѣ и кинулся на Губерта. Товарищи привѣтствовали его нападеніе дикимъ крикомъ, но онъ слишкомъ понадѣялся на свои силы.
Едва успѣлъ онъ броситься на Губерта, какъ тотъ схватилъ его за талью какъ ребенка, поднялъ и бросилъ на полъ.
Этотъ подвигъ сдѣлалъ сильное впечатлѣніе на остальныхъ нападающихъ. Ничего подобнаго они не ожидали и никогда не видали. Нападать болѣе на Губерта они не стали, а онъ въ свою очередь не думалъ пользоваться плодами своей побѣды.
-- Не ссорьтесь со мною, сказалъ онъ, я не трогаю васъ, оставьте же и вы меня въ покоѣ.
-- Слушай, ты молодецъ! вскричалъ тогда долговязый, медленно поднимаясь. Я твои другъ! Я не хочу помнить о нашей ссорѣ, и если кто-нибудь сдѣлаетъ тебѣ что-либо дурное, то онъ будетъ мнѣ врагъ.
Губертъ кивнулъ головой и сѣлъ на завоеванный табуретъ.
-- Зачѣмъ ты не хочешь сѣсть сюда, къ намъ? продолжалъ долговязый.
-- Дайте мнѣ сидѣть здѣсь одному, отвѣчалъ Губертъ.
-- Онъ вѣрно считаетъ себя особеннымъ человѣкомъ! замѣтилъ другой.
Очень можетъ быть, что не смотря на слова долговязаго, борьба снова бы загорѣлась, еслибы въ эту минуту не отворилась дверь.
Вошелъ сторожъ, и его появленіе возстановило спокойствіе.
-- Пойдемте со мной къ судьѣ, сказалъ сторожъ Губерту.
Положеніе Губерта становилось все хуже; хотя онъ рѣшился остаться при своемъ показаніи, но это не могло повести ни къ чему; солгать же, назвавъ чужое имя, онъ не хотѣлъ.
Полицейскій привелъ Губерта къ маленькому человѣку со свѣтлой бородой съ просѣдью и проницательными глазами. Это былъ судья.
При взглядѣ на Губерта онъ казалось нашелъ объясненіе, такъ какъ онъ покачалъ головой говоря: "такъ, такъ!"
-- Вы нѣмецъ, обратился онъ къ Губерту, все вполнѣ подходитъ къ находящемуся у меня описанію! Вы Губертъ Бургардтъ, обвиняемый въ убійствѣ.
Это неожиданное обвиненіе застало Губерта настолько врасплохъ, что онъ невольно выдалъ себя выраженіемъ лица.
-- Вы можете спокойно сказать правду, такъ какъ ложь ни къ чему не поведетъ. Я сейчасъ же телеграфирую въ Нью-Іоркъ что съ вами дѣлать, а до тѣхъ поръ вы пробудете здѣсь.
Губертъ былъ не въ состояніи произнести ни слова. Преступленіе, котораго онъ не совершалъ, преслѣдовало его въ самыя отдаленныя страны.
-- Отведите Губерта Бургардта въ отдѣльную камеру, приказалъ судья сторожу.
Опустивъ голову подъ бременемъ новаго несчастія, послѣдовалъ Губертъ за своимъ тюремщикомъ.
Къ чему послужило бы ему еслибы онъ сталъ говорить судьѣ, что невиненъ въ убійствѣ, что его преслѣдуютъ несправедливо? Кто повѣрилъ бы ему?
Все было кончено, онъ даже не могъ попытаться подкупить сторожа, такъ какъ не имѣлъ для этого денегъ.
Онъ мрачно шелъ обратно въ тюрьму, гдѣ его посадили отдѣльно, какъ важнаго арестанта.
Оглядѣвшись въ своемъ новомъ помѣщеніи, Губертъ увидѣлъ, что его заперли въ маленькую комнатку съ однимъ окномъ, задѣланнымъ толстой рѣшеткой, и вся мебель состояла изъ постели, стула и стола.
Съ наступленіемъ вечера, сторожъ принесъ ему хлѣба и воды, и снова ушелъ оставивъ его одного.
Черезъ два дня въ камеру Губерта вошелъ судья.
-- Рѣшено, что вы будете отправлены въ Нью-Іоркъ, сказалъ онъ, завтра рано утромъ вы отправитесь въ сопровожденіи одного солдата, но берегитесь пытаться бѣжать, такъ какъ это будетъ вашей вѣрной смертью.
Губертъ улыбнулся.
-- Я не боюсь смерти, сказалъ онъ.
-- Это ваше дѣло, хладнокровно отвѣчалъ судья, я только обязанъ былъ предупредить васъ.
Сказавъ это онъ ушелъ. Теперь Губертъ зналъ, что ему предстоитъ перевозка въ Европу и на этотъ разъ не было Гагена, который почти чудеснымъ образомъ освободилъ его тогда.
На слѣдующій день, рано утромъ, дверь къ Губерту отворилась и въ камеру вошелъ тюремщикъ въ сопровожденіи солдата, получившаго приказаніе доставить Губерта въ Нью-Іоркъ.
Путешествіе должно было продолжаться два дня и во время него Губерту невольно пришла въ голову мысль, что если ему удастся благополучно выскочить изъ вагона во время хода поѣзда, то можетъ быть ему еще удастся спастись.
Дождавшись, когда солдатъ, сидѣвшій съ нимъ рядомъ задремалъ, Губертъ быстро отворилъ дверь и выскочилъ, но къ несчастію поѣздъ въ это время подходилъ къ станціи, слѣдовательно шелъ тише.
Разбуженный стукомъ отворившейся двери, солдатъ въ первую минуту не могъ понять, что случилось, но быстро оправился и, въ свою очередь выглянувъ въ окно, увидалъ не въ далекѣ Губерта, уже успѣвшаго встать на ноги и бѣжавшаго въ сторону отъ желѣзной дороги.
Между тѣмъ поѣздъ шелъ все медленнѣе. Солдатъ не говоря ни слова прицѣлился въ бѣглеца и выстрѣлилъ.
Раздался громъ выстрѣла и почти въ тоже мгновеніе бѣжавшій упалъ, пуля попала ему въ легкое.
Когда поѣздъ подошелъ къ станціи, солдатъ донесъ о случившемся и поспѣшилъ къ тому мѣсту, гдѣ лежалъ раненый Губертъ.
Раненаго подняли, положили въ вагонъ, и путешествіе продолжалось какъ будто ничего не случилось.
Солдатъ занялъ свое мѣсто около раненаго, который не надѣялся доѣхать живымъ до Нью-Іорка.
XXVIII.