Смерть Митнахта.
Былъ часъ ночи, когда прокуроръ Веллеръ былъ неожиданно разбуженъ стукомъ въ дверь.
-- Что такое? спросилъ онъ съ удивленіемъ.
-- Я привезъ сюда арестанта, по приказанію г-на ассесора фонъ-Вильденфельса.
-- Кто вы?
-- Я слуга изъ замка Варбургъ.
-- А кого вы привезли?
-- Бывшаго управляющаго замка, фонъ-Митнахта. Эти слова произвели на прокурора большое впечатлѣніе, и онъ приказалъ сейчасъ же ввести Митнахта.
-- Я требую, чтобы сейчасъ же былъ составленъ протоколъ, сказалъ Митнахтъ, едва переступивъ черезъ порогъ.
-- Вы должны подождать до утра г.фонъ-Митпахтъ, если ассесоръ фонъ-Вильденфельсъ приказалъ арестовать васъ, то нѣтъ сомнѣнія, что онъ имѣлъ на это уважительныя причины, отвѣчалъ прокуроръ, и не слушая дальнѣйшихъ увѣреній Митнахта, не знавшаго еще о признаніи графини, приказалъ отвести его въ отдѣльную камеру.
На слѣдующій день, рано утромъ Бруно былъ уже у прокурора.
-- Что такое случилось? вскричалъ Веллеръ, увидя его, вы прислали къ намъ ночью связаннаго бывшаго управителя Варбурга, а онъ утверждаетъ, что только защищался отъ нападенія на него сумасшедшаго; не слишкомъ ли уже далеко вы зашли въ этомъ дѣлѣ?
-- Я полагаю, что не зашелъ бы далеко, если бы даже приказалъ заковать его, отвѣчалъ Бруно. Мнѣ удалось наконецъ сорвать завѣсу, прикрывавшую многочисленныя преступленія. И всѣ эти ужасы совершены были двумя лицами, которыхъ никому и въ голову не могло придти подозрѣвать въ чемъ-либо подобномъ. Одинъ изъ преступниковъ, фонъ-Митнахтъ, другой -- Камилла фонъ-Варбургъ.
-- Какъ, графиня! съ изумленіемъ вскричалъ прокуроръ.
-- Да, графиня Варбургъ, всѣ ея преступленія открыты, но мнѣ не удалось бы раскрыть ихъ, еслибы не появился одинъ свидѣтель, котораго всѣ считали уже умершимъ, сказалъ Бруно, указывая на Фейта, вошедшаго вмѣстѣ съ нимъ; ему я обязанъ или, лучше сказать, мы всѣ обязаны, разоблаченіемъ виновныхъ.
-- Вы говорите, что графиня... снова началъ прокуроръ.
-- Графиня преступница, а Митнахтъ былъ ея орудіемъ, онъ совершалъ убійства, но и она сама отравила покойнаго графа и его жену.
-- Это невѣроятно, ужасно! вскричалъ Веллеръ.
-- Тѣмъ не менѣе это такъ, а вотъ позвольте представить вамъ настоящую графиню Варбургъ, прибавилъ онъ, такъ какъ въ эту минуту дверь отворилась и вошла Лили, умершая графиня Камилла созналась, что найденный въ пропасти трупъ принадлежалъ убитой Митнахтомъ Маріѣ Рихтеръ, и что несправедливо страдавшая, настоящая графиня Лили, кромѣ того свидѣтель Фейтъ также докажетъ, что передъ домомъ доктора Гагена была найдена графиня Лили.
Послѣ всего случившагося, Лили была въ такомъ сильномъ волненіи, что едва слышала слова сожалѣнія прокурора.
Черезъ нѣсколько минутъ, она уже простилась со всѣми, и сѣвъ въ карету возвратилась въ замокъ, гдѣ она сдѣлалась теперь полновластной госпожей.
Бруно между тѣмъ остался у прокурора, чтобы подробно объяснить ему все случившееся.
Въ тоже утро Митнахтъ узналъ, что всѣ его преступленія открыты.
Въ первое мгновеніе, не зная о томъ, что случилось, онъ ни за что не хотѣлъ повѣрить въ возможность этого открытія, и только убѣдился въ справедливости этого, когда ему было сказано о признаніяхъ графини, но и тутъ онъ все еще пробовалъ отпираться и тольк тогда, когда его свели на очную ставку съ Фейтомъ, онъ понялъ, что для него все погибло.
Вернувшись къ себѣ въ камеру, онъ впалъ въ отчаяніе, на всѣ вопросы онъ не отвѣчалъ ни слова, и едва поднималъ голову, если къ нему кто-нибудь входилъ.
Вечеромъ, наканунѣ дня, назначеннаго для суда, сторожъ по обыкновенію принесъ ему тарелку супу, хлѣба и воды.
Сторожа поразило то обстоятельство, что арестантъ не сидѣлъ, какъ обыкновенно, въ углу, мрачно глядя внизъ, а, напротивъ того, ходилъ взадъ и впередъ по камерѣ.
Но не раскаяніе мучило его. Нѣтъ, онъ только проклиналъ графиню и старался найти какой-нибудь выходъ, придумать какое-нибудь средство избѣгнуть позора публичнаго суда и смерти отъ руки палача.
О бѣгствѣ нечего было и думать, такъ какъ оно было невозможно теперь, когда у него не было никакихъ средствъ. Никто не зналъ лучше его, что жизнь безъ денегъ и удовольствій не имѣетъ никакой цѣны, такъ какъ честный трудъ и какія-нибудь высшія цѣли были незнакомы этому человѣку.
Существованіе не имѣло для него никакой цѣны, съ той минуты, какъ онъ не видѣлъ передъ собой возможности снова начать прежнюю, беззаботную жизнь.
Наконецъ онъ принялъ рѣшеніе. Тяжело было для него исполненіе этого рѣшенія, но оно избавляло его отъ тѣхъ послѣдствій его преступной жизни, которыхъ онъ такъ боялся.
Сторожъ принесъ маленькую лампу, которую онъ приносилъ каждый вечеръ и которую Митнахтъ долженъ былъ гасить, когда ложился спать, но на этотъ разъ лампа горѣла дольше обыкновеннаго.
Было уже одиннадцать часовъ вечера, когда, идя черезъ дворъ, сторожъ замѣтилъ, что у Митнахта все еще горитъ огонь. Вѣроятно, онъ забылъ погасить его, ложась спать.
Такъ какъ лампа, забытая на ночь, могла произвести пожаръ и, кромѣ того, арестантамъ не позволялось имѣть огонь такъ поздно, сторожъ снова вернулся и вошелъ въ комнату Митнахта.
Митнахтъ лежалъ на постели, но сторожу бросилось въ глаза то, что онъ лежалъ одѣтый, а у кровати на полу виднѣлось что-то темное.
Подойдя ближе, онъ увидѣлъ, что это лужа крови, такая же лужа была на постели, а около Митнахта лежалъ острый обломокъ жестяной ручки отъ лампы, которымъ онъ перерѣзалъ себѣ на рукѣ артерію и истекъ кровью.
Сторожъ сейчасъ же поднялъ тревогу, послали за докторомъ, но его помощь была уже безполезна; несмотря на всѣ употребленныя средства, Митнахта не могли возвратить къ жизни.
XL.