Ядъ.
Графиня знала какая ужасная опасность угрожала ей вслѣдствіе рѣшенія анатомировать трупъ графа, но ничто не показывало ея волненія и безпокойства.
Нѣсколько дней спустя послѣ взятія трупа, вечеромъ его снова привезли въ склепъ и при этомъ, въ присутствіи химика Польмана, былъ открытъ также и гробъ графини.
Камилла не присутствовала при этомъ, а отправила одного капеллана, который, по возвращеніи, сказалъ ей, что гробъ графини также открывали.
Съ того самаго вечера, когда взяли трупъ графа, графиня приказала своей горничной ложиться рядовъ со спальней, такъ какъ она чувствуетъ себя нехорошо.
Въ спальню графини нельзя было пройти иначе, какъ черезъ эту маленькую комнату, такъ что горничная стерегла ночью свою госпожу. Кромѣ того, на случай, еслибы пришлось послать за докторомъ, она приказала лакею Максу день и ночь быть въ ближайшей передней, черезъ которую надо было проходить на половину покойнаго графа и куда нельзя было войти иначе. Отдавъ всѣ эти приказанія, она спокойно ждала, что будетъ дальше.
Прошло около недѣли со взятія трупа, какъ однажды къ замку подъѣхала карета.
Изъ кареты вышли трое, которыхъ графиня всѣхъ знала. Это были прокуроръ, судебный стряпчій и химикъ.
Лобъ графини сильно наморщился, она сильно позвонила. Вошелъ Максъ.
-- Пріѣхали трое, сказала она лакею, я очень устала, скажите этимъ господамъ, что я совсѣмъ нездорова.
Лакей ушелъ. Графиня стала прислушиваться, что онъ говоритъ внизу съ посѣтителями.
Черезъ нѣсколько минутъ онъ снова возвратился.
-- Что еще? спросила графиня.
-- Господинъ прокуроръ приказалъ сказать, что дѣло идетъ о такомъ важномъ сообщеніи, что его нельзя отложить, отвѣчалъ лакей.
Графння поспѣшно пошла въ пріемную, на ея лицѣ видны были слѣды страшнаго гнѣва.
Трое посѣтителей поклонились, а прокуроръ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ на встрѣчу графинѣ. Но прежде чѣмъ онъ успѣлъ раскрыть ротъ, графиня заговорила сильно взволнованнымъ голосомъ.
-- Для меня очень утомительны эти посѣщенія суда и я просила бы васъ окончить сегодня все, что вамъ нужно сдѣлать въ моихъ имѣніяхъ!
-- Вы несправедливы, графиня, отвѣчалъ прокуроръ, мы только исполняемъ нашъ долгъ. Я подумалъ, что вы должны узнать о результатахъ розысковъ.
-- Мы пріѣхали сюда не по своему желанію, а по необходимости, обратился къ ней Шмидтъ, необходимость, которой мы всѣ должны покориться. Мы обязаны были произвести изысканія и старались сдѣлать это какъ можно удобнѣе для васъ, и теперь пріѣхали сообщить вамъ о результатѣ.
-- Прошу васъ сообщить мнѣ сегодня все, холодно сказала графиня, жестомъ указывая на кресла и садясь сама, мои нервы не настолько крѣпки, чтобы устоять противъ всего этого. Я говорю о томъ, что произошло въ склепѣ.
-- А между тѣмъ, графиня, я долженъ сообщить вамъ, что наши предположенія вполнѣ подтвердились, отвѣчалъ прокуроръ, садясь, какъ ни тяжело для васъ все случившееся, я надѣюсь, что вы не откажете намъ въ содѣйствіи, узнавъ въ чемъ дѣло. Г. Шмидтъ разскажетъ все.
-- Было произведено нѣчто въ родѣ предварительнаго слѣдствія, началъ Шмидтъ. Выяснено, что тутъ совершено преступленіе, только преступникъ еще не найденъ, для этого то мы и обращаемся къ вамъ, чтобы вы сообщили намъ все, что вамъ извѣстно по этому дѣлу. Очень часто, повидимому, пустое обстоятельство ведетъ къ изумительнымъ открытіямъ.
-- Говорите, сударь, я со своей стороны постараюсь дать вамъ самые точные отвѣты и скажу все, что я знаю, отвѣчала графиня.
-- Опытный химикъ г. Пальманъ, сообщилъ намъ теперь о результатахъ его изслѣдованій, продолжалъ Шмидтъ.
Но едва Пальманъ началъ описывать свои изслѣдованія, какъ графиня пришла въ волненіе и перебила его.
-- Прошу васъ пощадить меня отъ этихъ ужасныхъ описаній, сказала она, довольно, если вы коротко сообщите о результатѣ.
-- Результатомъ было открытіе яда не только въ трупѣ графа, но и графини! сказалъ химикъ.
Эти слова, казалось, сильно взволновали графиню.
-- Ядъ! такъ это правда! прошептала она. Вы привезли мнѣ ужасное извѣстіе.
-- Теперь доказано, что графъ и графиня умерли отъ яда, сказалъ прокуроръ.
Въ первое мгновеніе графиня была страшно поражена этимъ извѣстіемъ, которое навлекало на нея страшную опасность, но только на одно мгновеніе. Ничто еще не было потеряно. Она снова стала попрежнему холодна и спокойна.
-- Это ужасное открытіе, господа, сказала графиня, но я отчасти приготовлена къ этому. Вы только подтверждаете мои подозрѣнія, которыя я имѣла уже сейчасъ послѣ смерти графа. До сихъ поръ я молчала изъ уваженія къ дорогому покойнику, но принесенное вами извѣстіе заставляетъ меня разсказать мои предположенія.
-- Говорите, графиня, такъ какъ случившагося нельзя измѣнить, замѣтилъ Шмидтъ.
-- Позвольте мнѣ сознаться вамъ въ томъ, что бросалось мнѣ въ глаза еще при жизни мужа, продолжала графиня. Когда я еще жила у моей покойной, дорогой подруги Анны, поведеніе графа бросалось мнѣ иногда въ глаза, такъ какъ каждый разъ послѣ его посѣщенія, дорогой больной дѣлалось хуже. До ея смерти мои наблюденія были однако довольно неполны, но послѣ онѣ болѣе подтвердились. Послѣ того, какъ по обѣщанію, данному моей покойной подругѣ, я отдала свою руку графу, меня поразило то, что онъ никогда не впускалъ меня въ свой кабинетъ. Одинъ разъ я не хотѣла пить вина, налитаго мнѣ моимъ супругомъ, но онъ принудилъ меня выпить и ночью я почувствовала себя очень дурно. Тогда я стала наблюдать за графомъ и нашла, что время отъ времени, по извѣстнымъ днямъ, онъ былъ мраченъ и разстроенъ и я убѣждена, что онъ принималъ ядъ. Я не могла пріобрѣсти доказательства, но тѣмъ не менѣе я увѣрена, что были дни, когда графъ чувствовалъ непреодолимое желаніе непремѣнно давать ядъ себѣ и другимъ.
-- Такіе случаи нерѣдки! согласился прокуроръ.
-- Мой мужъ умеръ наконецъ также, какъ и его первая супруга, моя пріятельница, продолжала графиня, я не стану описывать, что я выстрадала за это время. Доктора не могли побѣдить болѣзни, и теперь оказывается, что мои предчувствія были справедливы, что дѣйствительно ядъ былъ причиною смерти обоихъ.
-- Ваше показаніе очень важно и мы очень благодарны вамъ за него, графиня, сказалъ Шмидтъ, когда разскащица замолчала, для меня необъяснимо только одно обстоятельство и для него ваше показаніе не даетъ никакого объясненія. Я говорю про то, что въ трупахъ графа, графини и егеря Милоша найденъ одинъ и тотъ же ядъ.
-- Стрихнинъ! подтвердилъ Польманъ.
-- Во всѣхъ трехъ трупахъ одинъ и тотъ же ядъ! Дѣйствительно это очень странно, замѣтилъ прокуроръ.
-- Для меня это также необъяснимо, господа, сказала графиня, пожимая плечами. Можетъ быть здѣсь въ замкѣ кто-нибудь употребляетъ этотъ ядъ...
-- Это тоже возможно! согласился прокуроръ.
-- Это надо хорошенько изслѣдовать, продолжалъ Шмидтъ, допустивъ, что покойный графъ отравилъ себя и графиню въ припадкахъ умственнаго разстройства, какъ возможно предположить, чтобы столько времени спустя, отъ такого же яда умеръ другой житель замка? Тогда надо допустить, что оставшійся послѣ графа ядъ могъ какимъ-либо способомъ попасть въ кушанье, которое употреблялъ покойный Милошъ?
-- На этотъ вопросъ я не могу вамъ ничего отвѣтить, и могу только выразить надежду, что всѣ эти розыски наконецъ окончатся сказала графиня. Я ничѣмъ не могу помочь вамъ въ этомъ случаѣ, какъ только предложивъ произвести обыскъ въ замкѣ, тѣмъ болѣе, что мнѣ самой очень хочется узнать истину.
-- Ваше желаніе понятно, графиня, и мы поспѣшимъ воспользоваться вашимъ любезнымъ приглашеніемъ, сказалъ прокуроръ, очень можетъ быть, что обыскъ наведетъ насъ на истинный путь, который вообще не легко открыть въ подобныхъ случаяхъ.
-- Начните съ моихъ комнатъ, господа, сказала графиня, вставая. Не оставьте ничего...
-- Въ этихъ комнатахъ мы не ожидаемъ ничего найти, возразилъ Шмидтъ.
-- Я предоставляю рѣшеніе этого вопроса моему товарищу, сказалъ прокуроръ. Я слѣдую за вами. Начнемте обыскъ.
-- Куда можно здѣсь пройти, графиня, спросилъ Шмидтъ, указывая на дверь въ передней, напротивъ дверей на половину графини.
-- Въ покои моего умершаго супруга.
-- Въ такомъ случаѣ начнемте съ нихъ, рѣшилъ Шмидтъ.
-- Дѣлайте, что вамъ угодно, господа, отвѣчала графиня, Максъ, откройте всѣ двери въ комнатахъ покойнаго графа. Въ этихъ комнатахъ все осталось въ томъ самомъ видѣ, какъ было при покойномъ графѣ.
-- Тѣмъ лучше, прошепталъ прокуроръ.
Всѣ отправились на половину покойнаго графа и начался подробный обыскъ.
До кабинета графа не было найдено ничего особеннаго. Наконецъ приступили къ осмотру его письменнаго стола. Всѣ ящики подробно были осмотрѣны.
Но и тутъ не было найдено ничего подозрительнаго. Какъ вдругъ Шмидтъ замѣтилъ потайной ящикъ. Съ помощію графини, его удалось очень скоро открыть.
-- Что это тутъ такое? обратился Шмидтъ къ химику и передалъ ему довольно большое количество порошка, находившагося въ ящикѣ.
Польманъ не долго разсматривалъ его.
-- Это стрихнинъ! въ полголоса сказалъ онъ.
-- Мы нашли какъ бы подтвержденіе показанія графини, сказалъ Шмидтъ, но будемте продолжать обыскъ.
Обыскъ продолжался, весь замокъ былъ осмотрѣнъ, вся прислуга допрошена, но не открылось ничего, что могло бы объяснить происшедшее.
Графиня все время присутствовала при этомъ, желая доказать, какъ сильно желала она объяснить это дѣло.
Она отлично знала кому была обязана всѣми этими розысками, хотя на нея лично еще не пало подозрѣніи. Она говорила себѣ также, что тотъ, кто устроилъ все это, будетъ не особенно доволенъ результатомъ обыска, который отклонялъ отъ нея всякое подозрѣніе, но въ тоже время она знала, какъ ужасны могутъ быть для нея его показанія, знала, что онъ рѣшился уничтожить ее.
Но въ тоже время, она не боялась его.
Когда наконецъ всѣ трое, производившіе обыскъ, уѣхали, найдя подтвержденіе словъ графини, тогда она снова была въ полной безопасности. Она положительно отклонила отъ себя всякое подозрѣніе, опасность была устранена. Только одинъ Гагенъ могъ теперь погубить ее, она чувствовала что ея судьба была въ его рукахъ, но противъ него она обезопасила себя, и безъ страха смотрѣла въ будущее.
VIII.