ГЛАВА LI.
Холостые заряды.
Телеграмма нанесла жестокій ударъ Сильвіи: она привела къ своимъ ногамъ Эдмонда, и вотъ, въ ту минуту, какъ она уже увѣрилась въ его покорности, онъ вдругъ оставляетъ ее на неопредѣленное время! Такъ вотъ какова была его любовь, которая такъ владѣла имъ въ прошедшую ночь на кладбищѣ? Неужели холодный дневной свѣтъ навѣялъ на него благоразуміе?
Она медленно пошла домой. Какой томительный и длинный переходъ предстояло ей совершить невѣрными, усталыми шагами. Она шла сюда, нѣсколько времени тому назадъ, такъ весело, поджидая знакомую фигуру, которая бы показалась вдали. Она была такъ увѣрена въ его приходѣ и, вмѣсто его присутствія, вмѣсто его сильной руки, которою онъ бы прижалъ ее въ груди, ея лихорадочная рука сжимала смятую телеграмму.
"Миссисъ Картеръ будетъ вѣроятно этимъ довольна", говорила она себѣ самой, припоминая взглядъ, полный упрека, которымъ та оледенила ея веселую болтовню о счастіи. "Она желала бы, чтобы я посыпала свою главу пепломъ или же, чтобы мнѣ заклеймили раскаленнымъ желѣзомъ лобъ", думала Сильвія, размышляя объ упрекахъ матери, высказанныхъ прошлою ночью.-- "Она бы считала, что это дѣлается для моего блага. Нѣтъ суровѣе судей, какъ раскаявшіеся грѣшники".
Солнце пекло ея голову, жаркое августовское солнце, когда, она проходила по широкой, усыпанной пескомъ площадкѣ, разстилавшейся передъ входной дверью, и на этомъ залитомъ солнцемъ пространствѣ столкнулась лицомъ къ лицу съ человѣкомъ, котораго боялась пуще всѣхъ не по какой-нибудь опредѣленной причинѣ, но вслѣдствіе безсознательной боязни, надъ которой разумъ былъ безсиленъ.
Шадракъ Бэнъ встрѣтилъ ее у входной двери, съ хлыстомъ въ рукѣ, въ высокихъ сапогахъ, покрытыхъ пылью. Онъ пріѣхалъ въ Плэсъ прямо съ объѣзда по хозяйству.
-- Слуги сказали мнѣ, что вы вышли, лэди Перріамъ, въ такой жаръ,-- сказалъ онъ, пожимая руку Сильвіи,-- но я не хотѣлъ этому вѣрить, зная ваше предпочтеніе къ прохладнымъ комнатамъ и спущеннымъ маркизамъ.
-- Надо же и погулять иногда,-- отвѣчала Сильвія холодно.
Она не скрывала своего пренебреженія въ замѣчаніямъ м-ра Бена, но агента нельзя было этимъ озадачить. Онъ продолжалъ дѣлать свои замѣчанія, не видя или не желая видѣть, что его участіе было не признано и не желательно.
-- Не благоразумнѣе ли было бы избрать прохладный вечеръ для прогулокъ?-- спросилъ м-ръ Бэнъ.
-- Когда-бъ вы были моимъ докторомъ, м-ръ Бенъ, то я послушалась бы вашего совѣта, касательно этого пункта,-- возразила Сильвія;-- но такъ какъ вы не докторъ, то я предпочитаю гулять, когда мнѣ вздумается.
-- Когда бы я былъ докторъ,-- повторилъ м-ръ Бенъ съ задорнымъ хихиканьемъ:-- какъ вы странно ставите вопросы, лэди Перріамъ! Когда-бь я былъ докторъ, то пожелалъ бы узнать многое. Когда-бъ я былъ докторомъ, я бы пожелалъ почаще видѣть этого бѣднаго, полупомѣшаннаго м-ра Перріама. Когда-бъ я былъ докторомъ, я бы пожелалъ узнать многія подробности о смерти сэра Обри.
Поблѣднѣвшія щеки, пылавшія за минуту передъ тѣмъ отъ жара и гнѣва, сказали ему, что. ударъ попалъ въ цѣль.
-- Какъ вы блѣдны и утомлены, лэди Перріамъ. Я увѣренъ, что прогулка эта вамъ повредила. Войдемте въ гостиную и отдохните немного, прежде чѣмъ идти наверхъ въ свои комнаты.
Они находились передъ гостиной; сторы были поднята и бабочки влетали безпрестанно въ прохладный, величественный покой, никогда больше не оживлявшійся присутствіемъ людей.
-- Я ненавижу эту комнату,-- проговорила Сильвія, съ дрожью поглядѣвъ на открытыя окна.
-- Потому что въ ней разбилъ параличъ сэра Обри? Да, это воспоминаніе должно бытъ тягостно для особы, столь ему преданной, какъ вы. Хорошо, мы не пойдемъ въ салонъ. Вы, кажется, предпочитаете открытый воздухъ. Пойдемте на террасу. Мнѣ необходимо переговорить съ вами.
-- О чемъ это? Я думала, что мы покончили со всѣми дѣлами вчера.
-- Я хочу переговорить съ вами не о дѣлѣ собственно... то-есть ни о чемъ такомъ, что было бы связано съ помѣстьемъ.
Леди Перріамь прошла съ нимъ рядомъ до террасы неохотно, но съ тѣмъ сознаніемъ безпомощности, которое всегда овладѣвало ею въ присутствіи м-ра Бэна. Она ненавидѣла, боялась его, но всегда кончала гѣмъ, что подчинялась его волѣ, той волѣ, которая управляла сэромъ Обри въ былое время, которая заставляла фермеровъ аккуратно платить аренду и которой м-ръ Бэнъ вообще обязанъ былъ тѣмъ, что сталъ, наконецъ, силой въ сонномъ, старомъ городишкѣ.
Она усѣлась съ утомленнымъ видомъ на широкой мраморной скамьѣ въ углу террасы, подъ апельсиннымъ деревомъ, росшимъ въ кадкѣ и осѣнившимъ ее своими вѣтками отъ палящаго солнца.
-- Здѣсь лучше, чѣмъ въ салонѣ, неправда ли, ладя Перріамъ?-- спросилъ м-ръ Бэнъ, усаживаясь рядомъ съ ней.
-- Здѣсь хорошо,-- отвѣчала она холодно.
Краска не вернулась на ея бѣломраморное лицо. Оно было угрюмо, губы крѣпко сжаты, глаза глядѣли прямо и пристально; всѣ черты какъ бы окаменѣли. Она имѣла видъ женщины, которая приготовилась къ какому-то роковому кризису въ своей жизни.
-- Что вы желаете сказать мнѣ?-- спросила она, не глядя на м-ра Бэна, но вперивъ пристальный взглядъ въ пространство.
Какъ отличалось это свиданіе отъ того, котораго она ожидала. Она надѣялась окончить день въ обществѣ Эдмонда Стендена, гадать съ нимъ о будущей жизни, показывать ему великолѣпіе дома.... ея дома въ теченіе двадцатилѣтняго несовершеннолѣтія ея сына.... сообщить ему о своемъ богатствѣ и о томъ, что оно къ его услугамъ. Ея мелкая натура и не подозрѣвала, что м-ру Стендену, по всей вѣроятности, будетъ непріятно богатство, нажитое такимъ образомъ.
-- Я желаю поговорить съ вами въ вашихъ же интересахъ, лэди Перріамь,-- произнесъ агентъ послѣ минутной паузы.-- Мнѣ нечего напоминать вамъ, что люди злоязычны, и что женщина въ вашемъ положеніи легко можетъ стать жертвой сплетенъ.
-- Что могутъ они сплетничать про меня? Развѣ моя замкнутая жизнь не исключаетъ всякой возможности сплетенъ?
-- Въ этомъ-то весь вопросъ. Ваша жизнь слишкомъ замкнута, по мнѣнію вашихъ сосѣдей Вы за-живо схоронили себя въ Перріамъ-Плэсѣ и злые языки, которые всегда и во воемъ ищутъ дурного, толкуютъ: не скрываете ли вы какой тайны, что такъ усердно хоронитесь въ четырехъ стѣнахъ. Отъ одной догадки они переходятъ къ другой. Какъ дѣловой человѣкъ, я выслушиваю всѣ эти вещи. Быть можетъ, я превышаю свои права вашего дѣлового совѣтчика... опекуна вашего сына... заговаривая съ вами объ этомъ; но правъ я или виноватъ, я счелъ своимъ долгомъ сообщитъ вамъ истину.
-- Прошу васъ, продолжайте, сэръ. Въ чемъ обвиняютъ меня ваши монкгемптонскіе сплетники?
-- Они не обвиняютъ васъ ни въ чемъ положительномъ: ваши враги... бакалейщики, которые не поставляютъ своихъ товаровъ въ вашъ домъ, мясники, соперничествующіе съ вашимъ мясникомъ, ничего не могутъ сказать про васъ. Но люди начинаютъ дивиться тому строгому заключенію, въ которомъ вы держите м-ра Перріама. Если онъ сумасшедшій, толкуютъ они, его слѣдуетъ посадить въ домъ умалишенныхъ; если онъ въ здравомъ умѣ, ему слѣдуетъ предоставить больше свободы.
Глаза лэди Перріамъ, до сихъ поръ устремленные въ пространство, смущенно забѣгали и она украдкой взглянула въ лицо, управляющему. Но лицо дѣлового человѣка не выдавало его мыслей. Физіономія голландскихъ часовъ не могла быть менѣе выразительна.
-- Онъ пользуется такой свободой, какой самъ желаетъ, отвѣчала Сильвія.-- Онъ по собственной охотѣ ведетъ эту скучную, вялую жизнь, зарывшись въ книгахъ, развлекаясь на собственный ладъ, никого не безпокоя и не желая никого видѣть, кромѣ слуги, ухаживающей за нимъ. Онъ живетъ теперь совершенно такъ, какъ жилъ въ послѣднія десять лѣтъ.
-- Не вполнѣ. Прежде онъ ежедневно гулялъ по огороду, какъ въ хорошую, такъ и въ худую погоду. Теперь онъ никогда не гуляетъ.
-- Онъ сталъ слабѣе. Смерть брата совсѣмъ потрясла его.
-- Когда такъ, то ему слѣдуетъ оказать медицинскую помощь. Что скажетъ свѣтъ, если онъ умретъ такъ же скоропостижно, какъ и его брать? Развѣ злые языки не станутъ утверждать, что вы причина смерти обоихъ?
-- М-ръ Бэнъ!
-- Не глядите на меня съ такимъ негодованіемъ, лэди Персамъ. Я не стану злословить васъ. Я не думаю сомнѣваться въ вашей добротѣ или справедливости. Если когда-нибудь вамъ понадобится защитникъ, то вы всегда найдете меня готовымъ отставать васъ передъ цѣлымъ свѣтомъ. Я желаю только предостеречь васъ отъ послѣдствій вашей собственной неосторожности. Но монкгемптонскіе сплетники забрали себѣ въ голову, что Мордреда Перріама держатъ взаперти, что его лишаютъ свободы и что это ваше дѣло. Мало того, они утверждаютъ, что у васъ должны быть какія-нибудь важныя причины держать своего деверя въ четырехъ стѣнахъ... что ему вѣроятно извѣстна какая-нибудь тайна. Пожалуйста, не сердитесь на меня... я только повторяю глупые толки.
Какой смертельной блѣдностью покрылось теперь ея лицо, казавшееся бѣлѣе мраморной балюстрады, въ которой она прислонялась!
-- Я не желаю слушать сплетенъ,-- проговорила она послѣ минутнаго молчанія, какъ бы съ трудомъ выговаривая слова.-- Какое дѣло мнѣ до глупыхъ рѣчей безтолковыхъ провинціаловъ? Еслибы я уѣхала въ Лондонъ, стала тратить деньги, веселиться, они бы назвали меня безсердечной,-- прибавила она съ притворнымъ смѣхомъ.-- Такъ какъ я веду затворническую жизнь, они стараются придумать таинственные мотивы для моей уединенной жизни. М-ръ Перріамъ ведетъ жизнь, какая ему нравится. Зачѣмъ стану я выставлять всѣмъ на показъ его невинныя эксцентричности? Если даже онъ и тронулся немножко, то не дѣлаетъ никому вреда, и миссисъ Картеръ справляется съ нимъ безъ всякаго труда.
-- Извѣстно ли вамъ, лэди Перріамъ, что противузаконно держать сумасшедшаго въ частномъ домѣ, то-есть вообще гдѣ-нибудь кромѣ домовъ, спеціально приспособленныхъ для умалишенныхъ?
-- Кто говоритъ, что онъ умалишенный?
-- Вы сказали это минуту тому назадъ.
-- Я сказала, что онъ немножко тронулся.
-- Что на болѣе простомъ языкѣ значитъ, что онъ сумасшедшій. Полноте, лэди Перріамъ, я выражусь коротко и ясно: если онъ въ здравомъ умѣ, вы не имѣете права лишатъ его свободы; если онъ сумасшедшій, вы не имѣете права держать его въ этомъ домѣ.
-- Я не лишаю его свободы.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Позволите ли вы мнѣ услышать это изъ его собственныхъ устъ? Позволите ли вы мнѣ задать ему одинъ вопросъ: доволенъ ли онъ тѣмъ образомъ жизни, какой ведетъ? Если онъ отвѣтитъ утвердительно, я поручусь за васъ передъ цѣлымъ Монкгемптономъ. Никто не посмѣетъ злословить васъ, когда я буду имѣть возможность назвать всякаго лжецомъ, кто скажетъ хоть одно слово противъ васъ.
Сильвія отерла свой блѣдный лобъ батистовымъ носовымъ платкомъ. Она держала его въ рукахъ и немилосердно теребила безпокойными руками.
-- Мордредъ не желаетъ никого видѣть,-- сказала она,-- онъ бѣгаетъ людского общества со смерти брата. Онъ очень счастливъ на свой ладъ. Почему вы не хотите оставить его въ покоѣ?
-- Свѣтъ не согласится оставить его въ покоѣ, лэди Перріамъ. Если вы откажетесь слѣдовать моимъ совѣтамъ въ этомъ дѣлѣ, если вы не примете моей помощи, то другіе люди вмѣшаются въ дѣло. Кто-нибудь изъ лицъ судебнаго вѣдомства пріѣдетъ сюда и наведетъ слѣдствіе.
-- Кто-нибудь изъ лицъ судебнаго вѣдомства? Какъ? они посмѣютъ явиться сюда и допрашивать меня? Развѣ я не могу поступить, какъ мнѣ угодно, въ собственномъ домѣ?
-- Къ несчастію, нѣтъ. Законъ имѣетъ право заглядывать въ чужіе дома. Полноте, лэди Перріамь, будьте благоразумны. Я хлопочу о вашемъ собственномъ благѣ, о вашей безопасности. Дозвольте мнѣ увидѣть м-ра Перріама и удостовѣриться лично, въ какомъ онъ положенія.
-- Вы не увидите его,-- закричала Сильвія, внезапно вставая и глядя ему прямо въ лицо.
Она была все еще страшно блѣдна, но лицо выражало отчаянную рѣшимость.
-- Вы отказываете мнѣ въ такой бездѣлицѣ?
-- Вы не увидите его; никто не увидитъ его, если я того не пожелаю. Пусть приходятъ сюда чиновники. Я съумѣю показать имъ, что я госпожа въ собственномъ домѣ.
-- Какая можетъ быть причина, что вы отказываете мнѣ въ позволеніи его видѣть?
-- Безъ всякой причины. Но я не стану принимать ничьихъ приказаній, всего же менѣе отъ васъ. Вы давно уже стараетесь стать хозяиномъ въ этомъ домѣ. Я покажу вамъ, что не такъ легко быть моимъ господиномъ, какъ вы это вообразили.
Она снова опустилась на скамью, обезсиленная этимъ взрывомъ страсти. Маленькое красное пятнышко зардѣлось на каждой изъ ея блѣдныхъ щекъ, а безпокойныя руки нервно задвигались.
-- Лэди Перріамь, вы не правы, когда говорите, что я желаю стать вашимъ господиномъ,-- началъ управляющій, наклоняясь надъ ней и говоря измѣнившимся голосомъ, болѣе мягкимъ, чѣмъ тотъ, какимъ привыкъ говорить Шадракъ Бэнъ, но съ прежней дѣловой серьезностью во вворѣ.-- Съ перваго момента, какъ я увидѣлъ васъ, я сталъ вашимъ рабомъ. Нѣтъ, не бойтесь потока страстныхъ словъ отъ меня. Я не умѣю объясняться языкомъ страсти. Я знаю только, что люблю васъ. Я не скажу, что полюбилъ васъ съ первой минуты, какъ увидѣлъ васъ въ своей конторѣ,-- прелестнѣе, чѣмъ тѣ образы, какіе мнѣ грезились въ сновидѣніяхъ,-- но я скажу, что съ этой минуты сталъ вашихъ преданнымъ слугой... ставилъ ваши интересы выше всѣхъ другихъ... отстаивалъ ваши права передъ вашимъ мужемъ, который хотѣлъ обрѣзать вашу вдовью часть, заботился о вашемъ благосостояніи и, насколько это было въ моей власти, стремился оберегать ваше спокойствіе.
-- Вы были всегда очень добры ко мнѣ -- возразила Сильвія, взглядывая на него быстро и вопросительно, какъ бы желая проникнутъ въ тайный смыслъ его словъ.
-- Въ тѣ времена по крайней мѣрѣ моя преданность была безкорыстна,-- продолжалъ управляющій:-- могъ ли я питать какія-либо надежды? Вы были замужемъ, я -- женатъ. Могли ли два лица быть далѣе другъ отъ друга, чѣмъ мы съ вами? Я служилъ вамъ потому, что восхищался вами и поклонялся вамъ, и если даже и въ то время нѣжность завралась въ мою душу, я не сознавался въ этомъ даже самому себѣ. Но теперь наступилъ день, когда я могу высказаться яснѣе. Вы одиноки въ мірѣ, лэди Перріамъ... міръ этотъ не особенно милостивъ для беззащитной юности и красоты. Я вамъ равный по воспитанію; до вашего замужства съ сэромъ Обри я былъ гораздо выше васъ но своему общественному положенію. Я настолько богатъ, что меня нельзя заподозрить въ корыстолюбивыхъ замыслахъ. Остается, слѣдовательно, только разница въ нашихъ лѣтахъ. Но я надѣюсь, что сила моей любви возьметъ верхъ надъ этимъ соображеніемъ. Сильвія, я люблю васъ. Единственная надежда моей жизни сдѣлаться вашимъ мужемъ...
Лэди Перріамъ не выказала удивленія, какихъ бы дерзимъ ей ни показалось это предложеніе. Она сидѣла неподвижно, опустивъ глаза. Волненіе, замѣчавшееся въ ней нѣсколько минуть тому назадъ, улеглось и она казалась очень спокойной.
-- Могу ли я надѣяться на какой-нибудь отвѣть, лэди Пэрріамъ?
-- Какъ можете вы ждать скораго отвѣта на такой поразительный вопросъ? Дайте мнѣ подумать и я отвѣчу вамъ.
-- Значить, мое признаніе не очень разсердило васъ!
-- Почему бы оно разсердило меня? Вы мнѣ равный, какъ сами говорите; а если и старше меня двадцатью годами, то естественно должны считать это пустымъ возраженіемъ, такъ какъ я была замужемъ за человѣкомъ, который былъ тридцатью годами старше меня. Дайте мнѣ время подумать, м-ръ Бэнъ.
-- Я не стану торопить васъ съ отвѣтомъ, если вы позволите мнѣ надѣяться.
-- Я бы не отказала вамъ въ этомъ, еслибы болѣе вѣрила въ вашу искренность. Вы называете себя моимъ другомъ, преданнымъ мнѣ человѣкомъ, а между тѣмъ пріѣзжаете сюда и докучаете мнѣ съ этимъ бѣднымъ м-ромъ Перріамомъ.
-- Я только повторяю сплетни, которыя вамъ слѣдуетъ знать, чтобы оградить себя отъ людской злобы.
-- И вы въ самомъ дѣлѣ мнѣ другъ?
-- Я болѣе, чѣмъ вашъ другъ, я вашъ рабъ.
-- Могу я испытать вашу вѣрность?
-- Да, испытайте ее.
-- Помогите мнѣ устроить м-ра Перріама. Я начинаю думать, что вы... то-есть монкгемптонскіе сплетни правы. Его слѣдуетъ помѣстить въ домъ умалишенныхъ. Его присутствіе здѣсь служитъ для меня источникомъ вѣчной тревоги. Если состояніе его не улучшится въ непродолжительномъ времени, я пошлю за докторомъ душевныхъ болѣзней и велю отвезти его въ домъ умалишенныхъ.
-- Когда вы рѣшитесь на эту мѣру, то можете располагать мною.
-- Знаете ли вы о какой-нибудь лечебницѣ для душевныхъ болѣзней, гдѣ бы за нимъ былъ надлежащій уходъ, или какого-нибудь доктора, который взялъ бы его на свое попеченіе?
-- Почему бы не посовѣтоваться насчетъ этого съ м-ромъ Стимпсономъ?
-- Я не довѣряю скромности м-ра Стимпсона. Я бы охотнѣе посовѣтовалась съ постороннимъ докторомъ... съ докторомъ, не имѣющимъ ничего общаго съ Монкгемптономъ.
-- Я знаю человѣка въ Лондонѣ, который, пожалуй, будетъ вамъ полезенъ,-- сказалъ м-ръ Бэнъ послѣ минутнаго раздумья, и поможетъ вамъ выдти изъ затрудненія.-- Но я бы желалъ самъ видѣть м-ра Перріама, чтобы судить самому прежде, чѣмъ совѣтовать вамъ, какъ поступить. Быть можетъ, онъ только склоненъ въ эксцентричности, которая не можетъ оправдать того, что мы его запрячемъ въ сумасшедшій домъ.
-- Онъ болѣе, чѣмъ эксцентриченъ; онъ повременамъ впадаетъ въ странное заблужденіе.
-- Что же... воображаетъ себя папой, должно быть, или министромъ финансовъ?
-- Не совсѣмъ такъ; но у него дикія фантазіи... довольно невинныя, но которыя доказываютъ, что онъ не въ своемъ умѣ. Вы увидите его черезъ нѣсколько дней, когда ему станетъ лучше, и рѣшите сами.
-- Благодарю,-- возразилъ управитель:-- это похоже на довѣріе. А теперь скажите мнѣ, лэди Перріамъ, могу ли я надѣяться?
-- Да,-- отвѣчала Сильвія, протягивая ему руку,-- было бы слишкомъ жестоко лишать васъ надежды.
Она улыбнулась, и м-ръ Бэнъ подумалъ, что воздушный замокъ, возведенный имъ въ конторѣ въ тотъ день, когда онъ впервые услышалъ о предполагаемомъ бракѣ сэра Обри, начинаетъ облекаться въ болѣе матеріальную форму. Онъ приготовился къ негодующему отказу. Онъ смутно сознавалъ о своей власти надъ вдовой сэра Обри, но ожидалъ, что она окажетъ ему сопротивленіе. Его намеки и маскированныя угрозы были высказаны совсѣмъ на удачу. Сильное волненіе ея захватило его врасплохъ и онъ зашелъ дальше, чѣмъ предполагалъ... рѣшился высказать ей свою задушевную мечту.
Онъ провелъ ее въ домъ, прошелъ вмѣстѣ съ ней въ дѣтскую, гдѣ младенецъ-баронетъ выразилъ сильную антипатію въ м-ру Бэну, спряталъ лицо на груди у няньки, бросая по временамъ сердитые взгляды на опекуна, приставленнаго къ нему министерствомъ юстиціи.
-- Мы подружимся со временемъ,-- произнесъ м-ръ Бэнъ спокойно.
Онъ отобѣдалъ съ лэди Перріамъ въ этотъ вечеръ, по ея приглашенію, и хотя въ обращеніи его не проглядывалъ нареченный женихъ, но онъ началъ думать, что будущее обезпечено, и что менѣе, чѣмъ черезъ годъ, онъ будетъ сидѣть за этимъ столомъ, какъ хозяинъ.
Онъ недолго оставался послѣ обѣда, не желая надоѣдать своимъ присутствіемъ; но прежде чѣмъ онъ уѣхалъ, лэди Перріамъ спросила у него имя того лондонскаго врача, о которомъ онъ упоминалъ.
-- М-ръ Леддамъ, въ Іегеръ-Стритѣ, въ Блумсбери,-- отвѣчалъ м-ръ Бэнъ.
-- Онъ знаменитость?
-- Вовсе нѣтъ. Но я не думаю, чтобы вы нуждались въ знаменитости, чтобы ухаживать за м-ромъ Перріамомъ. Вамъ нуженъ только человѣкъ, который бы умѣлъ держать языкъ за зубами. Не такъ ли?
-- Я не желаю, чтобы болѣзненное состояніе м-ра Перріама было предметомъ людскихъ толковъ.
-- Само собой разумѣется. Джозефъ Ледламъ какъ разъ подходящій человѣкъ. Его главная практика въ Блумсбери, но у него есть домъ на большой сѣверной линіи, недалеко отъ Гатфильда, куда онъ принимаетъ двухъ-трехъ паціентовъ: укромное зданіе, вдали отъ любопытныхъ взоровъ. Самъ онъ весьма почтенный человѣкъ... бѣдный, но умный.
-- И вы увѣрены, что м-ру Перріаму будетъ хорошо въ его домѣ?
-- Вполнѣ увѣренъ. Вы можете помѣстить его къ болѣе знаменитому врачу, чѣмъ Ледламъ. Но въ болѣе обширномъ и извѣстномъ заведеніи онъ будетъ въ большей зависимости отъ сидѣлокъ и надзирателей, чѣмъ у такого человѣка, какъ Ледламъ, который принимаетъ ограниченное число паціентовъ и наблюдаетъ за ними самъ лично.
-- Но онъ долженъ отдавать значительную часть своего времени своей блумсбёрійской практикѣ,-- подсказала леди Перріамъ.
-- Не знаю, какъ онъ съ этимъ справляется; быть можетъ, у него есть помощникъ.
-- Онъ вашъ другъ?
-- Не то, чтобы другъ, но старый знакомый. Онъ изъ этой мѣстности, и мы вмѣстѣ ходили въ школу. Пятнадцать лѣтъ тому назадъ онъ пробовалъ-было поселиться въ Монкгемптонѣ, но конкурренція съ здѣшними докторами оказалась ему не по силамъ и онъ вскорѣ отказался отъ дальнѣйшихъ усилій. Онъ тогда только-что женился, бѣдняга, и у него была чахлая на видъ жена и болѣзненный ребенокъ. Онъ отказался отъ Монкгемптона и переселился въ Лондонъ, чтобы тамъ попытать счастья. Я встрѣтился съ нимъ случайно, когда ѣздилъ въ Лондонъ, и мы вмѣстѣ провели вечеръ. Я знаю, что этотъ человѣкъ уменъ, и думаю,-- прибавилъ м-ръ Бэнъ, напирая на слова,-- что это именно такого рода человѣкъ, какой вамъ требуется, лэди Перріамь; человѣкъ, который не проговориться о своемъ паціентѣ, что бы ни случилось.
-- Я не забуду вашихъ совѣтовъ,-- проговорила Сильвія съ развязностью.
Всѣ слѣды волненія давно исчезли въ ней.
-- И если бѣдному м-ру Перріаму станетъ хуже, чего, я надѣюсь, не случится, то пошлю за м-ромъ Ледламомъ.
Этотъ разговоръ зашелъ тогда, когда лошадь м-ра Бэна была уже осѣдлана. У него не было предлога оставаться долѣе и онъ распрощался съ сдержанной нѣжностью, слишкомъ почтительной, чтобы показаться оскорбительной, но разсчитанной на то, чтобы напомнить леди Перріамъ, что онъ просилъ ее быть его женой и ждетъ отвѣта.
Едва затворилась за нимъ дверь, какъ Сильвія поглядѣла на часы и затѣмъ позвонила.
"Уже девять часовъ. Желала бы я знать, поспѣю ли я отправить телеграмму", сказала она самой себѣ.
Она присѣла къ столу, гдѣ лежали письменныя принадлежности, и написала слѣдующую телеграмму:
Отъ лэди Перріамъ.
Перріамъ-Плэсъ.
Близъ Монкгемптона.
Къ Жозефу Ледламу.
Іегеръ-Стрить.
Блумсбёри.
"Прошу покорнѣйше немедленно пожаловать на консультацію о серьёзномъ больномъ. За платой не постоятъ... всякое промедленіе опасно".
Звонокъ сдѣлалъ свое дѣло раньше, чѣмъ посланіе было готово, какъ оно ни было коротко: лакей стоялъ, дожидаясь приказаній миледи.
-- Отправьте это немедленно на Монкгемптонскую станцію желѣзной дороги,-- сказала леди Перріамъ, подавая ему запечатанный конвертъ.-- Пошлите кого-нибудь изъ грумовъ на хорошей лошади.
-- Слушаю, милэди.
"Если м-ръ Ледламъ скоро отзовется на мой призывъ, то я могу потягаться съ Шадракомъ Бэномъ", подумала Сильвія, бросаясь въ кресло, измученная досадой и тревогой. "Но если нѣтъ, если мнѣ не удастся свалить съ плечъ эту обузу... что станется со мной? Я не вижу ни откуда помощи, не могу ждать избавленія.
"О, Эдмондъ, Эдмондъ, такъ вотъ какова твоя любовь! Прошлой ночью ты лежалъ во прахѣ у моихъ ногъ... сегодня покинулъ меня въ самый горькій часъ моей жизни".