ГЛАВА LX.
Неожиданная помѣха.
Наступило утро того дня, когда Сильвія должна была вторично сочетаться бравомъ... бракомъ, который казался ей вѣнцомъ всѣхъ ея дѣвичьихъ мечтаній, который долженъ былъ сдѣлать ее безконечно счастливой.
Она провела тревожно ночь передъ тѣмъ и сонъ ея прерывался страшными видѣніями. Не однажды и въ самыхъ разнообразныхъ формахъ снилось ей событіе наступающаго дня. Порою сны ея были довольно правдоподобны, порою превращались въ дикую и мрачную путаницу. Она неслась съ своимъ женихомъ по бурнымъ волнамъ. Они стояли на голой и пустой палубѣ корабля, претерпѣвшаго кораблекрушеніе, между тѣмъ какъ священникъ въ великолѣпномъ одѣяніи, такомъ, какое она видѣла въ церкви св. Гудулы, въ Брюсселѣ, служилъ обѣдню, и вотъ... не успѣлъ онъ соединить ихъ руки, какъ гигантская волна встала, какъ цѣлая гора, и хлынула на корабль, смывъ съ палубы и священника, и жениха, и оставивъ ее одну, въ отчаянной борьбѣ съ ужаснымъ океаномъ.
Въ другомъ снѣ ей привидѣлось, что они спятъ среди тропической песчаной пустыни, подъ небомъ, раскаленнымъ какъ мѣдь, среди жаркой, удушливой атмосферы. По временамъ облако горячаго песку окружало ихъ. Здѣсь также они стояли на колѣняхъ другъ возлѣ друга и голосъ, раздававшійся неизвѣстно откуда, произносилъ слова вѣнчанія; но прежде чѣмъ обрядъ былъ конченъ, невѣста поглядѣла на жениха и увидѣла, что онъ упалъ мертвый возлѣ нея и стая коршуновъ спустилась на него съ ужаснаго неба.
Было совсѣмъ свѣтло, когда она пробудилась отъ послѣдняго сновидѣнія. Она вскочила на постели, облитая холоднымъ потомъ отъ ужаса, и увидѣла лучи свѣта, пробивавшагося сквозь окна, не закрытыя занавѣсами.
"Слава Богу, это только былъ сонъ!"
Она поднялась, позвонила Селину и начала одѣваться, хотя было всего шесть часовъ. Селина вѣжливо возражала, ссылалась на то, что ея барынѣ необходимо быть какъ можно авантажнѣй въ подвѣнечной шляпкѣ, прелестнѣйшей шляпкѣ изъ бѣлаго неразрѣзного бархата съ страусовыми перьями и блѣдно-лиловой отдѣлкой, въ видѣ почтительнаго намека на трауръ по сэрѣ Обри.
-- Безполезно толковать объ этомъ, Селина,-- возражала лэди Перріамъ нетерпѣливо:-- я больше не попытаюсь заснуть! Я видѣла такіе ужасные сны.
-- Ужасные сны, наканунѣ такого счастливаго брака! mais, madame, c'est incroyable!
-- А, между тѣмъ, это правда. Должно быть я слишкомъ много тревожилась послѣднее время.
-- А cause des dents du pauvre petit,-- сказала Селина наивно.
Прорѣзываніе зубовъ у сэра Сентъ-Джона сопровождалось большими треволненіями и горничная воображала, что материнская заботливость мѣшала спать милэди.
Сильвію освѣжила холодная ванна, чашка крѣпкаго чаю и изысканный туалетъ. Она была удивительно мила въ подвѣнечномъ платьѣ изъ свѣтлосѣраго атласа, отдѣланнаго широкими кружевами... солидный костюмъ, отъ котораго еще рельефнѣе выступала ея юношеская красота.
-- А теперь бѣгите внизъ за письмами,-- сказала она Селинѣ, когда часы пробили девять. Почта должна уже быть принесена.
Единственное письмо, о которомъ она думала въ это утро, было нѣсколько привѣтственныхъ строкъ отъ Эдмонда, которыя онъ вѣроятно пришлетъ ей въ это утро въ виду наступавшей церемоніи. Она писала къ экономкѣ въ Перріамъ-Плэсъ и велѣла переслать къ ней всѣ письма, которыя придутъ въ Перріамъ. Но не объ нихъ думала она въ это утро.
Селина вернулась съ маленькимъ, но тяжелымъ пакетомъ, завернутымъ въ толстѣйшую и бѣлѣйшую бумагу и запечатаннымъ нѣсколькими печатями... пакетъ былъ, очевидно, отъ золотыхъ дѣлъ мастера. То было привѣтствіе отъ Эдмонда. Она получила также письмо... письмо изъ-за границы, адресованное въ Перріамъ-Плэсъ мелкимъ, нервнымъ почеркомъ, хорошо знакомымъ Сильвіи и переадресованнымъ въ Уиллоби-Крешенгъ грубыми каракулями экономки.
Письмо было отъ м-ра Керью. Посланія его были не часты и содержаніе ихъ заключалось обыкновенно или въ просьбѣ о высылкѣ денегъ, или извѣщеніи объ ихъ полученіи. Онъ продолжалъ жить на югѣ Франціи, по временамъ навѣдываясь въ Парижъ недѣли на двѣ, и Сильвія имѣла всѣ основанія предполагать, что онъ проведетъ весь остатокъ своихъ дней въ этомъ пріятномъ изгнаніи. Она была достаточно щедра относительно его и переписка ихъ велась въ самомъ дружескомъ тонѣ; но Сильвія не вздыхала о свиданіи съ отцомъ, въ обществѣ котораго провела столько лѣтъ своей жизни.
Она открыла сначала пакетъ отъ Эдмонда. Въ немъ лежалъ темно-красный бархатный футляръ съ ея вензелемъ -- ея новымъ вензелемъ С. С., выбитымъ золотомъ,-- а внутри футляра заключался крестъ изъ брилліантовъ чистѣйшей воды и очень крупныхъ.
На клочкѣ бумажки, лежавшемъ въ футлярѣ, Эдмондъ написалъ эти нѣсколько строкъ:
"Надѣнь это завтра, безцѣнная, ради меня, вмѣсто ожерелья, которое ты мнѣ показывала вчера вечеромъ. Мнѣ пріятно будетъ думать, что ты надѣла мой подарокъ, а не сэра Обри, въ торжественный день, долженствующій соединить насъ навѣки".
"Мой дорогой, щедрый Эдмондъ!" прошептала Сильвія и непривычныя слезы омрачили ея глаза, между тѣмъ какъ она цѣловала письмо и крестъ.
Она показывала ему наканунѣ свое брилліантовое ожерелье, подарокъ сэра Обри, и спрашивала его полу-шутя, полу-серьёзно, можетъ ли она надѣть его въ день свадьбы.
Она надѣла крестъ на шею прежде, чѣмъ вспоминала о письмѣ отца. Брилліанты засверкали въ складкахъ богатаго кружева, которымъ обшить былъ узкій вырѣзъ лифа à la Рафаэль.
Когда даръ жениха былъ надѣть при восторженныхъ восклицаніяхъ Селины, лэди Перріамъ усѣлась за завтракъ, собираясь выпить еще чашку чаю и прочитать письмо отца.
-- Вы можете теперь идти, Селина,-- сказала она,-- но въ четверть десятаго приходите помочь мнѣ надѣтъ шляпку и приколоть вуаль.
Письмо м-ра Керью было короче обыкновеннаго, потому что въ спокойномъ уединеніи своей праздной жизни онъ находилъ достаточно времени, чтобы писать дочери довольно пространно. Онъ хвалился тѣмъ, что умѣетъ писать интересно и посланія его были такъ же старательно сочиняемы, какъ и письма путешественниковъ, имѣющихъ въ виду со временемъ напечатать свои изліянія по просьбѣ друзей.
Сегодня письмо было коротко и содержаніе его непріятно: лобъ Сильвіи наморщился, когда она читала его.
"Моя дорогая Сильвія,
"Пробывъ два года въ этомъ благорастворенномъ климатѣ, я нашелъ, что мое здоровье совсѣмъ поправилось и что природа въ нѣкоторой мѣрѣ вознаграждена глубокимъ отдыхомъ за годы труда и заботъ, которые меня преждевременно состарили. Съ возобновленіемъ силъ во мнѣ пробудилось желаніе увидѣть родину, присущее, я полагаю, всякому человѣку. Ты теперь вполнѣ свободна, богата и независима въ томъ возвышенномъ положеніи, какое доставила тебѣ твоя красота. Если я поселюсь теперь въ твоемъ домѣ или недалеко отъ него въ собственномъ скромномъ жилищѣ, то не буду чувствовать себя лишнимъ. Поэтому, я намѣренъ, мое дорогое дитя, пріѣхать и воспользоваться твоимъ гостепріимствомъ. Ты была болѣе, чѣмъ щедра, относительно меня во время моего изгнанія, но мнѣ нужно нѣчто иное, кромѣ твоей матеріальной помощи. Мнѣ нужны твое общество, твои ласки. Я буду съ тобой, быть можетъ, черезъ день или два послѣ того, какъ ты получишь это письмо. Впервые, поэтому, могу окончить письмо словомъ до свиданія, вмѣсто прощай.
Твой любящій отецъ,
Джемсъ Керью".
"Можно подумать, что мой злой геній внушилъ ему мысль вернуться какъ разъ въ настоящее время!" думала Сильвія. "Желала бы я знать, есть ли у меня злой геній. Многіе люди сказали бы, что нѣтъ: мнѣ такъ повезло въ жизни. Но вѣдь злые демоны, про которыхъ мы читаемъ, безпрекословно исполняютъ желанія тѣхъ людей, которыхъ рѣшились погубить".
Она пробовала разсчитать время, которое должно пройти, прежде чѣмъ отецъ ея успѣетъ вернуться въ Англію, но въ письмѣ объ этомъ было сказано слишкомъ неопредѣленно. Оно было написано съ недѣлю тому назадъ. Если онъ выѣхалъ вскорѣ послѣ того, то могъ быть уже въ Англіи.
Онъ проѣдетъ, конечно, прямо въ Перріамъ-Плэсъ, найдетъ, что ея тамъ нѣтъ, узнаетъ ея адресъ отъ экономки, запуганной его отцовскимъ авторитетомъ, и явится за ней въ Уиллоби-Крешентъ. Надежда подсказывала, что авось онъ опоздаетъ.
Раздался громкій звонокъ въ то время, какъ она все еще сидѣла съ письмомъ въ рукѣ, звонокъ, возбудившій страхъ въ ея душѣ, хотя, быть можетъ, это былъ, самый обыкновенный звонокъ.
Она завтракала въ будуарѣ, маленькой, свѣтлой комнаткѣ, примыкавшей въ ея уборной. Эта комната была строго интимная и если мужскіе шаги раздавались вблизи ея, то она была увѣрена, что это были шаги Эдмонда. Никто другой не посмѣлъ бы ворваться въ ней въ этотъ часъ.
Селина отворила дверь и прокричала:
-- Madame! c'est monsieur votre père!
Еще мгновеніе и Сильвія, проливая слезы досады, очутилась въ объятіяхъ отца. Не такъ нѣжно обнималъ онъ ее въ старые дни, когда былъ еще сельскимъ учителемъ, а она его безплатной служанкой.
-- Моя радость,-- вскричалъ онъ съ умиленіемъ:-- какой восторгъ. Я не знавалъ чувствъ отца до настоящей минуты.
Еще съ полъ-секунды предавался онъ отеческимъ чувствамъ и проливалъ или дѣлалъ видъ, что проливаетъ слезы умиленія надъ свѣтлокудрой головкой Сильвіи. Послѣ этого взрыва чувствительности онъ вдругъ отодвинулъ ее отъ себя.
-- Дай мнѣ поглядѣть на себя, моя душа,-- вскричалъ онъ:-- дай поглядѣть, на-сколько красота твоя созрѣла въ эти два года. Да, бутонъ распустился въ цвѣтокъ, но не утратилъ своей первоначальной свѣжести. Но, милая Сильвія, что означаетъ этотъ нарядъ въ такой ранній часъ? Ужъ не вышла ли мода на какія-нибудь утреннія собранія? Что значитъ этотъ почти вѣнчальный нарядъ?
Сильвія поглядѣла ему прямо въ лицо, приготовляясь выдержать борьбу.
-- Это означаетъ, что я выхожу замужъ,-- отвѣтила она самымъ холоднымъ, рѣзкимъ тономъ, тономъ, говорившимъ, что она не намѣрена уступать.
-- Ты... выходишь... замужъ!-- возопилъ м-ръ Керью,-- шесть мѣсяцевъ спустя послѣ смерти твоего мужа... и такого мужа, какъ сэръ Обри Перріамъ!
-- Я знаю, что это покажется страннымъ вамъ... да и всему свѣту,-- отвѣчала Сильвія:-- но я не считаю себя обязанной слушаться васъ или свѣта. На этотъ разъ я принимаю во вниманіе свои собственныя чувства. Нѣкогда я пожертвовала собой, чтобы доставить вамъ довольство и комфортъ. Было бы неблагодарностью съ вашей стороны, еслибы вы вознаградили эту жертву сопротивленіемъ теперь, когда я ищу счастія для самой себя.
-- Свѣтъ будетъ порицать тебя за этотъ бракъ, Сильвія.
-- Пусть себѣ. Свѣтъ всегда жестокъ... жестовъ къ богатымъ, еще жесточе къ бѣднымъ... жестовъ къ красотѣ... жестокъ къ добродѣтели... Пусть свѣтъ ненавидитъ меня. Онъ не властенъ больше уязвить меня, потому что я ничего не прошу у него. Я теперь сама себѣ госпожа. Мнѣ надоѣло одиночество и я выхожу замужъ за моего перваго жениха, единственнаго человѣка, котораго я когда-нибудь любила. Развѣ это такъ дурно?
-- Неприлично выходить замужъ шесть мѣсяцевъ спустя послѣ смерти мужа.
-- Будь въ здѣшней странѣ обычай сожигать вдовъ, то вы, должно быть, потребовали бы отъ меня, чтобы я лучше сожгла себя, нежели оскорбила общество,-- сказала Сильвія съ горькимъ смѣхомъ.-- Вы продали меня богатѣйшему... и воспользовались сдѣлкой и, по всей вѣроятности, будете пользоваться ею въ теченіи всей остальной жизни. Чего вамъ еще нужно? Развѣ вы надѣялись заключить еще сдѣлку... найти другого богатаго человѣка, который заплатилъ бы вамъ за мое разбитое сердце?
-- Ты не добра ко мнѣ, Сильвія. Если я попользовался въ нѣкоторой мѣрѣ отъ твоего брака съ сэромъ Обри, то тебѣ онъ былъ еще выгоднѣе. Да я думаю, что ты была такъ же довольна сдѣлаться лэди Перріамъ, какъ я, видя тебя наканунѣ такой почести. Не будемъ ссориться, мой другъ. Ради тебя самой, я прошу тебя отложить твой бракъ. Нѣтъ никакой причины, почему бы тебѣ не выдти за м-ра Стендена, когда истечетъ приличный срокъ твоему вдовству. Но если я пользуюсь хоть какимъ-нибудь вліяніемъ надъ тобой, то употреблю его затѣмъ, чтобы отклонить тебя отъ поступка, который погубитъ твою репутацію.
-- У васъ нѣтъ такого вліянія. Вы истратили весь его запасъ, когда убѣдили меня выдти замужъ за сэра Обри Перріама. Вы не разлучите меня вторично съ любимымъ мною человѣкомъ.
-- Сильвія!-- закричалъ отецъ отчаянно:-- развѣ ты не понимаешь, что я ничего не имѣю противъ твоего брака съ м-ромъ Стенденомъ. Я прошу только уважить приличія и отсрочить эту свадьбу... хотя бы только на шесть мѣсяцевъ.
-- Отсрочки всегда опасны,-- отвѣчала Сильвія:-- кто знаетъ, что можетъ случиться черезъ шесть мѣсяцевъ?
-- Чего ты можешь опасаться? Ты молода, богата, хороша собой? Эдмондъ Стенденъ во всѣхъ отношеніяхъ выигрываетъ, женясь на тебѣ.
-- Онъ можетъ раздумать. Полноте, милый батюшка,-- начала Сильвія, болѣе мягкимъ тономъ:-- не будемъ портить нашего свиданія этимъ безполезнымъ споромъ. Вы всегда поступали въ жизни, какъ хотѣли. Предоставьте и мнѣ дѣйствовать по-своему, не надоѣдая мнѣ своими совѣтами и вмѣшательствомъ. Сдѣлайте это и мы навсегда останемся добрыми друзьями. Помѣшайте мнѣ... и...
Она окончила фразу пожатіемъ плечъ, которое легко было понять.
-- Что тогда?-- спросилъ м-ръ Керью.
-- Тогда я постараюсь забыть, что у меня есть отецъ.
-- Прекрасно, Сильвія, дѣлай, какъ знаешь. Въ сущности забота о твоей репутаціи твое дѣло. Твое имя пострадаетъ, а не мое. Къ чему мнѣ ломать надъ этимъ голову. Я не привыкъ путаться въ чужія дѣла. Перестанемъ толковать объ этомъ. Быть можетъ, ты будешь такъ добра и дашь мнѣ позавтракать. Я пріѣхалъ вчера въ Перріамъ... узналъ, что ты живешь въ Лондонѣ... получилъ твой адресъ отъ экономки и вернулся въ Лондонъ съ вечернимъ поѣздомъ. Я провелъ ночь въ Great Western Hotel и мое нетерпѣніе увидѣться съ тобой было такъ велико, что я не успѣлъ и позавтракать.
-- Я не допущу такой жертвы,-- проговорила Сильвія весело.
Она охотно желала примирить съ собой этого незваннаго родителя теперь, когда онъ оказывался благоразумнымъ. Она позвонила, приказала подать наилучшій завтракъ, какой могли приготовитъ въ гостинницѣ въ пять минутъ времени, и вотъ м-ръ Керью очутился за роскошно убраннымъ столомъ съ дочерью vis-à-vis, обоняя справа отмѣннѣйшій мокка, а слѣва отборнѣйшій мараскинъ.
-- Въ сущности, папа, если вы отнесетесь милостиво во мнѣ, то вашъ неожиданный пріѣздъ будетъ для меня кстати,-- заговорила Сильвія, заботливо угощая родителя:-- вы отправитесь со мной въ церковь. Я не буду чувствовать себя сиротой безъ роду и племени, опираясь на вашу руку.
-- Душа моя, люди не бываютъ сиротами съ пятью тысячами фунтовъ дохода, произнесъ м-ръ Керью внуйштелѣно:-- Для людей съ такимъ доходомъ міръ набитъ биткомъ друзьями.
-- Да, друзьями, которые не что иное, какъ переодѣтые враги,-- отвѣчала Сильвія съ горечью:-- я не истрачу ни копѣйки, чтобы пріобрѣсти такую дружбу. Единственная моя надежда на счастіе заключается въ человѣкѣ, который любилъ меня ради меня самой, когда я была вашей нищей дочерью.
М-ръ Керью съѣлъ свой завтракъ, проглотилъ рюмки двѣ мараскина и осторожно примирился съ дочерью. Въ сущности, какъ онъ сейчасъ это и замѣтилъ, поспѣшный бракъ дочери не могъ повредить ему. Ей одной придется пострадать отъ людского злословія.
Они отправились въ церковь... новый готическій храмъ съ цвѣтными окнами. Эдмондъ дожидался ихъ въ ризницѣ... и казался такимъ счастливымъ, какъ только можетъ быть счастливъ женихъ. Умъ и сердце его были заняты одной Сильвіей.
Онъ удивился, увидя м-ра Керью, но радушно встрѣтилъ его, готовый позабыть дерзкій отвѣтъ учителя на его предложеніе два года тому назадъ. Сегодня некогда было помнить старыя обиды. Свадьба была бы печальнымъ дѣломъ, еслибы каждый человѣкъ не чувствовалъ себя христіаниномъ въ день своей свадьбы.
-- Моя Сильвія,-- сказалъ женихъ гордо, отведя ее нѣсколько въ сторону отъ священника и м-ра Керью и глядя на нее восхищенными глазами: -- какъ ты разряжена, точно атласъ и перлы могутъ возвысить твою красоту. Еслибы ты пришла ко мнѣ въ лохмотьяхъ, какъ нищая уличная дѣвушка, то я все также бы любилъ тебя. Моя Сильвія! моя наконецъ! моя отнынѣ и навѣкъ!
-- Готовы ли вы?-- спросилъ священникъ, вѣжливо не замѣчавшій этого сентиментальнаго эпизода.
-- Совсѣмъ готовы,-- отвѣчалъ Эдмондъ, продѣвая руку Сильвіи въ свою и направляясь къ двери.
-- Не думаю, когда я сообщу вамъ то, что имѣю сообщить,-- произнесъ громкій голосъ съ порога.
Полу-отворенная дверь открылась совсѣмъ и м-ръ Бэнъ вошелъ въ ризницу.
У Сильвіи вырвался крикъ отчаянія, прозвучавшій подъ сводами и болѣзненно отозвавшійся въ сердцѣ ея жениха.
-- Онъ не разлучитъ насъ!-- проговорила она: -- Эдмондъ, Эдмондъ! будь вѣренъ мнѣ, что бы онъ ни говорилъ.