ГЛАВА LXII.
"Прости, печальный міръ".
М-ръ Керью довелъ дочь до кареты, сильно встревоженный и никакъ не постигая причины происшедшаго скандала. Священникъ проводилъ ихъ до экипажа, выражая соболѣзнованіе о такомъ непріятномъ происшествіи.
Небольшая кучка нянекъ съ своими питомцами и уличныхъ мальчишекъ собралась у дверей церкви, пронюхавъ о свадьбѣ, несмотря на всѣ распоряженія Сильвіи окружить ее строгой тайной. Молодыя женщины любопытно уставились на невѣсту, когда она вышла иЗъ дверей церкви, съ опущеннымъ вуалемъ. Смертная блѣдность Сильвіи просвѣчивала сквозь нѣжную ткань вуаля и въ толпѣ послышался шопотъ соболѣзнованія о блѣдности ея лица. Мальчишки въ толнѣ беззастѣнчиво комментировали разстроенный видъ невѣсты и высказывали предположеніе, что она вышла за эту "старую, сѣдую крысу" -- подъ этимъ названіемъ подразумевался м-ръ Керью -- противъ воли.
Сильвія ни слова не проговорила во время краткаго переѣзда въ Уиллоби-Крешентъ. Она вышла изъ кареты безъ помощи отца и твердыми шагами прошла по прихожей и взбѣжала по лѣстницѣ. М-ръ Керью послѣдовалъ за ней и настигъ ее у дверей будуара, весь запыхавшись.
-- Зачѣмъ вы идете за мной?-- вскричала она:-- я желаю быть одна.
-- Но, Сильвія, ради Бога, объясни мнѣ, что значитъ вся эта непріятность. Что привело этого Бэна въ ризницу?
-- Вы слишкомъ скоро узнаете это. Неужели вы не можете оставить меня въ покоѣ на нѣсколько часовъ? Желаніе ваше исполнилось: свадьба моя отложена.
-- Я былъ бы этому радъ, еслибы съ этой отсрочкой не была связана какая-то непріятность для тебя. Почему ты не хочешь мнѣ довѣриться... Вѣдь я отецъ тебѣ?
-- Потому что вы никогда не обращались со мной, какъ отецъ,-- отвѣчала лэди Перріамъ: -- я скорѣе обращусь за помощью къ постороннимъ людямъ, чѣмъ къ вамъ. Оставьте меня одну.
М-ръ Керью слабо простоналъ и отошелъ отъ двери, которая въ ту же минуту захлопнулась у него подъ самымъ носомъ. Захлопнулась и заперлась. Онъ слышалъ, какъ ключъ щелкнулъ въ замкѣ.
Но, отдѣлавшись отъ отца, лэди Перріамъ не осталась въ уединеніи. Въ ту минуту, какъ она запирала одну дверь, изъ другой, ведшей въ уборную, появилась Селина, прибиравшая въ уборной гардеробъ своей госпожи.
-- Великій Боже, сударыня, какъ вы блѣдны,-- вскричала дѣвушка, пораженная перемѣной, происшедшей въ Сильвіи въ какихъ-нибудь два-три часа.
-- Не заботьтесь объ этомъ и раздѣньте меня какъ можно скорѣе.
Дѣвушка, ничего не знавшая о прерванной свадьбѣ, повиновалась, немало дивясь, но не смѣя разспрашивать. Она сняла сѣрое атласное платье, съ его драгоцѣнными кружевами, сплетенными лѣтъ двѣсти тому назадъ; бѣлые атласные башмачки; кисейныя юбки, отдѣланныя брюссельскими кружевами; всѣ дорогіе наряды, которыми Сильвія такъ дорожила нѣсколько дней тому назадъ. Теперь она сбрасывала ихъ съ такимъ отвращеніемъ, какъ если бы то были грязныя отрепья какой-нибудь замарашки.
Селина хотѣла разстегнуть тонкую золотую цѣпь, на которой висѣлъ подарокъ Эдмонда -- брилліантовый крестъ.
-- Оставьте его на мнѣ,-- замѣтила Сильвія, удерживая руку горничной:-- я буду носить его, пока не умру.
"Ужъ не спятила ли милэди съ ума?" подумала Селина.
-- Дайте мнѣ самое простое платье,-- сказала Сильвія, когда весь подвѣнечный костюмъ былъ снятъ.
-- Но, сударыня, вѣдь ваше дорожное платье уже готово -- сѣрое съ голубымъ... шляпка -- настоящая игрушка: mademoiselle Marchette говоритъ, что это геніальное произведеніе. Почему вамъ не угодно надѣть дорожное платье?
-- Будьте такъ добры исполнить то, что я вамъ приказываю. Подайте мнѣ мое черное кашемировое платье.
-- Траурное платье, сударыня! Вы хотите его надѣть послѣ вѣнца! Это принесетъ вамъ несчастіе.
Взглядъ леди Перріамъ заставилъ дѣвушку умолкнуть. Она принесла мрачное траурное платье, отъ котораго лицо Сильвіи стало еще блѣднѣе.
-- Хорошо,-- сказала Сильвія,-- а теперь ступайте: Скажите всѣмъ домашнимъ, что свадьба моя отложена, быть можетъ, только до завтра... быть можетъ, на болѣе долгій срокъ. Присмотрите за тѣмъ, чтобы всѣ желанія моего отца были исполнены. Я желаю отдохнуть и полежу нѣсколько часовъ. Не безпокойте меня, пока не пріѣдетъ м-ръ Стенденъ.
"М-ръ Стенденъ долженъ пріѣхать. Значитъ, они не поссорились", размышляла Селина; "но что же могло такъ сильно разстроить ее?"
Она сбѣжала внизъ, чтобы обсудить съ миссисъ Трингфольдъ это неожиданное событіе. Остальные слуги въ домѣ были чужія лица, съ которыми Селина еще не успѣла сойтись. Имъ предоставлено было судить и рядить о немъ между собой, между тѣмъ какъ Селина и миссисъ Трингфольдъ разсуждали въ дѣтской съ запертыми дверями, угощаясь холоднымъ цыпленкомъ и бутылкой шампанскаго, заготовленнаго для брачнаго пиршества.
-- Я не вѣрю, чтобы свадьба состоялась,-- сказала Селина: -- она бы не глядѣла такъ, еслибы вѣнчаніе было отложено только на одинъ день. Тутъ что-то недоброе творится.
-- Я никогда не ждала ничего путнаго съ той минуты, какъ она уѣхала за-границу,-- произнесла миссисъ Трингфольдъ, съ убѣжденіемъ:-- ужъ должно быть что-нибудь неладно, когда людямъ становится тѣсно къ своемъ отечествѣ.
Сильвія сидѣла одна въ своемъ несчастіи... сидѣла посрединѣ комнаты, неподвижная, точно безжизненная кукла. Солнце глядѣло въ окно, напротивъ нея... безстрастное солнце, равно озаряющее праведныхъ и грѣшныхъ, счастливыхъ и несчастливыхъ. Разъ только она подняла глаза къ ясному лѣтнему небу и подумала, что солнце и лѣто ея жизни навѣки ее покинули.
"Я старалась достичь богатства, равно какъ и счастія, старалась завладѣть всѣми благами жизни", размышляла она, "и погнавшись за большимъ, лишилась всего. Я была-бы счастливой женщиной, если бы удовлетворилась скромной долей... удовлетворилась любовью Эдмонда, готоваго трудиться для меня".
Ей припомнились отцовскія слова въ тотъ вечеръ, какъ сэръ Обри впервые посѣтилъ школьный домъ:
"Въ дѣлахъ людскихъ есть свой приливъ, воспользуешься имъ, онъ къ счастью приведетъ".
"Я воспользовалась приливомъ", подумала она, "но онъ привелъ меня къ погибели".
Она просидѣла съ часъ, не мѣняя позы, и въ этотъ часъ передъ ней проносились картины всей ея жизни,-- горькій обзоръ существованія, въ которомъ эгоизмъ царилъ безусловно и привелъ къ глубокому униженію.
Она пробудилась наконецъ отъ этого мечтанія, поглядѣла на часы, нашла, что позднѣе, чѣмъ она ожидала, поспѣшно надѣла шляпу и пальто... креповую шляпу съ длиннымъ вуалемъ и плерёзами, признаками траура... и широкую кашемировую тальму.
Въ этомъ костюмѣ, съ опущеннымъ вуалемъ, она не рисковала привлечь ничье вниманіе.
Она вынула немного денегъ изъ своего ящика съ драгоцѣнностями и положила ихъ въ маленькій кожаный мѣшочекъ. Этотъ мѣшочекъ былъ единственнымъ багажемъ, который она взяла съ собой.
Она растворила дверь будуара и, подойдя въ площадкѣ лѣстницы, стала прислушиваться. Все было тихо въ домѣ.
Она спустилась съ лѣстницы, прошла мимо дѣтской, гдѣ раздавались голоса Селины и Трингфольдъ, занятыхъ оживленной бесѣдой, прошла, почти не пожалѣвъ объ оставляемомъ ею ребенкѣ, перешла черезъ переднюю, тихо отворила дверь, которая вела на улицу и выскользнула вонъ.
Разъ очутившись на улицѣ, она быстро пошла по ней, обогнула уголъ Крешента и очутилась на широкой и шумной улицѣ, наняла первый попавшійся кэбъ и усѣлась въ него.
-- Везите на станцію London Bridge,-- сказала она,-- Брайтонская линія.
Она знала, что существуетъ нѣсколько путей пробраться во Францію, и одинъ изъ нихъ лежитъ черезъ Ньюгавенъ и Діеппъ. Если они погонятся за ней, то вѣроятно предположатъ, что она отправилась черезъ Дувръ и Калэ. Избирая самый медленный путь, она пріобрѣтаетъ шансъ ускользнуть отъ нихъ, предположивъ, что кто-нибудь вздумаетъ ее преслѣдовать, и предположивъ, что кто-нибудь догадается, что она отправилась во Францію.
На станціи лэди Перріамъ узнала, что черезъ полчаса отходитъ поѣздъ въ Льюисъ и что она можетъ попасть съ нимъ, съ небольшимъ замедленіемъ, въ Ньюгавенъ, но въ Ньюгавенѣ ей придется дожидаться до полночи, прежде чѣмъ пароходъ отойдетъ въ Діеппъ.
У ней не было опредѣленной цѣли при этомъ бѣгствѣ... она не составляла никакихъ плановъ для будущаго, никакой лучъ надежды не мерцалъ для нея вдали. Она желала только уйти отъ настоящаго позора, не слыхать голоса Эдмонда, обвиняющаго ее и отрекающагося отъ нея: не быть поставленной лицомъ къ лицу съ своимъ преступленіемъ. Ей хотѣлось укрыться гдѣ-нибудь въ уголкѣ и умереть безвѣстной и одинокой.
Поѣздъ привезъ ее въ Льюисъ, гдѣ ей пришлось дожидаться томительныхъ полтора часа, прежде чѣмъ другой поѣздъ доставилъ ее въ Ньюгавенъ... тяжкая остановка, въ продолженіи которой торжественный свитокъ ея прошлой жизни снова развернулся передъ ея глазами и она снова начала думать: какъ пріятно могла-бы сложиться ея жизнь, еслибы она довольствовалась малымъ... еслибы она покорно приняла жребій, выпадавшій на ея долю, вмѣсто того, чтобы стараться его улучшить.
Во весь этотъ день она ничего не ѣла и много прошлыхъ дней она провела въ постоянной лихорадкѣ надежды и опасеній, постоянно и смутно опасаясь "чего-то", что могло разрушить ея тайны, и не имѣя возможности успокоиться на мысли, что Провидѣніе устроитъ все къ лучшему. Къ тому времени, какъ она заняла мѣсто въ Ньюгавенскомъ поѣздѣ, чувство усталости дошло до изнеможенія. Туманъ застилалъ ея глаза, всѣ члены ея ныли и болѣли. Окружающіе ее предметы ходили ходуномъ вокругъ лея, точно волны на морѣ.
У ней хватило силъ настолько, чтобы выдти изъ вагона и послѣдовать за носильщикомъ въ отель; но едва вошла она въ пріемную, куда ввела ее горничная, какъ упала на полъ.
Призвали хозяйку, которая, услыхавъ, что у безчувственной путешественницы не было ни багажа, ни спутниковъ, выказала умѣренное состраданіе.
-- Вамъ лучше уложить ее въ постель, Джэнъ, и послать за докторомъ,-- сказала хозяйка, послѣ неоднократныхъ, но безплодныхъ попытокъ привести ее въ чувство: -- она, кажется, очень плоха.