ГЛАВА XLVI.
Сильвія пишетъ письмо.
Эсѳирь Рочдель весьма пріятно-провела лѣто. Старая, обыденная жизнь текла своимъ порядкомъ въ Декановомъ домѣ. Утро Эсѳирь по прежнему отдавала дѣтямъ Элены Сарджентъ. Она учила ихъ, играла съ ними, баловала ихъ,-- словомъ, была имъ второй матерью, между тѣмъ какъ томная вдова, изнѣженная тропическимъ климатомъ и трехлѣтней бездѣятельной жизнью въ Демерарѣ, валялась на диванахъ, зѣвала надъ послѣдней книгой изъ библіотеки и оплакивала своего "дорогого Джорджа". И мать и бабушка осыпали Эсѳирь похвалами и благодарностями, но ея обязанности сами по себѣ были пріятны ей, и любовь малютокъ вполнѣ вознаграждала ее за безпокойство. Жизнь Эсѳири была наполнена. Она занималась усердно музыкой, потому что ее любилъ Эдмондъ; она читала книги, которыя онъ ей рекомендовалъ и которыя требовали отъ нея большого напряженія ума. У ней были свои бѣдные и больные, которые ее нѣжно любили и которыхъ она никогда не забывала.
Но съ наступленіемъ вечера и возвращеніемъ Эдмонда изъ банка наступалъ для Эсѳири праздникъ. Миссисъ Сарджентъ, провалявшись цѣлый день на диванѣ, находила въ себѣ настолько силъ, чтобы присутствовать въ дѣтской, пока дѣти ложились спать, и даже выслушивать ихъ молитвы, хотя отъ послѣднихъ, жаловалась она, у ней дѣлался мигрень. Эдмондъ на весь вечеръ доставался Эсѳири безраздѣльно, потому что миссисъ Стенденъ съ материнскимъ самоотверженіемъ считала себя особенно счастливой, когда сынъ и Эсѳирь были заняты другъ другомъ и забывали о ней. Завѣтнѣйшее желаніе ея исполнилось, когда она дождалась ихъ обрученія, потому что теперь,-- говорила она себѣ,-- Эдмондъ навѣрное позабылъ эту негодную Сильвію Керью. Ничто, кромѣ помолвки сына на Эсѳири, не могло бы успокоить миссисъ Стенденъ насчетъ этого пункта, но, и помимо этого, она годы тому назадъ задумала этотъ бракъ. Эта мысль о немъ занимала ее еще тогда, когда Эсѳирь бѣгала въ короткихъ платьицахъ и пестрыхъ передничкахъ. Она была хорошенькой дѣвочкой, и изъ нея выйдетъ хорошенькая дѣвушка, а Эдмондъ неизбѣжно влюбится въ нее и пожелаетъ на ней жениться,-- думала мать,-- забывая, что молодые люди рѣдко изъявляютъ желаніе жениться на молодыхъ особахъ, которыхъ они видятъ ежедневно, и во всякомъ случаѣ не прежде, чѣмъ попадутся разъ или два въ сѣти менѣе знакомыхъ чародѣекъ.
Но теперь все обошлось благополучно. Эдмондъ велъ себя безумно, но излечился отъ своего безумія. Никто не бываетъ такъ благоразуменъ, какъ человѣкъ, сознающій, что онъ наглупилъ.
До сихъ поръ, однако, рѣчь еще не заходила ни о днѣ свадьбѣ, ни даже о приданомъ. Влюбленные были счастливы, и не торопились промѣнять эти легкія узы на болѣе тяжелыя цѣпи брачной жизни. Если Эдмондъ заговаривалъ о свадьбѣ, Эсѳирь отклоняла разговоръ безъ дальнѣйшихъ околичностей.
-- Я хочу вполнѣ увѣриться въ васъ, прежде чѣмъ выдти за васъ замужъ, говорила она, и хочу, чтобы вы сами хорошенько увѣрились въ своихъ чувствахъ. Я уважаю продолжительное сватанье.
Они часто гуляли вдвоемъ въ лѣтніе сумерки и гедингемскіе сплетники не замедлили открыть, что на этотъ разъ м-ръ Стенденъ дѣйствительно сталъ женихомъ миссъ Рочдель.
-- Я слышала это отъ самой миссисъ Стенденъ, милэди,-- сказала Мэри Питеръ, передавая эту новость лэди Перріамъ въ одно душное августовское утро.
"Быть можетъ, Сильвія такъ поблѣднѣла въ эту минуту отъ жары,-- подумала миссъ Питеръ;-- а можетъ быть и потому, что ей непріятно было слышать о предполагаемой женитьбѣ ея перваго поклонника".
"Однако, она не должна была особенно сильно его любить,-- размышляла Мэри Питеръ,-- иначе не отвернулась бы отъ него такъ хладнокровно, какъ она это сдѣлала".
-- Когда назначена свадьба? спросила Сильвія равнодушнымъ тономъ, который ввелъ въ заблужденіе простодушную портниху.
-- Не такъ еще скоро, но дѣло рѣшенное. Миссъ Рочдель желаетъ, чтобы свадьба была черезъ годъ, если не больше, говорила мнѣ миссисъ Стенденъ, и я этому не удивляюсь. Такъ пріятно быть невѣстой, а когда люди женятся, то все уже кончено, и любовь какъ будто проходитъ. Черезъ какихъ-нибудь шесть мѣсяцевъ послѣ свадьбы кажется, что они будто уже десять лѣтъ, какъ женаты. Я знаю, что захотѣла бы быть долго невѣстой, еслибы у меня нашелся женихъ. Мнѣ придется сшить нѣсколько платьевъ, говорила миссисъ Стенденъ; поэтому я ужъ навѣрное буду знать, когда свадьба, и сообщу вамъ объ этомъ.
-- Сообщите мнѣ объ этомъ! закричала лэди Перріамъ. Неужели вы воображаете, что меня интересуетъ, на комъ женится м-ръ Стенденъ, и когда онъ женится?
-- Нѣтъ, конечно, милэди,-- отвѣчала Мэри Питеръ, боясь, что оскорбила ее. Я надѣюсь, что вы не сочтете за дерзость съ моей стороны, что я упомянула объ этомъ, но я полагала, что васъ, быть можетъ, интересуетъ немножко м-ръ Стенденъ, такъ какъ онъ былъ когда-то вашимъ женихомъ. Я помню, какія веселыя прогулки совершали мы по вечерамъ... вы, да я, да Алиса Кукъ, и какъ по дорогѣ намъ попадался всегда м-ръ Стенденъ, и какъ онъ всегда желалъ, чтобы мы съ Алисой ушли прочь. Подумать о томъ, что я шила ваше подвѣнечное платье, и все время думала, что вы выходите замужъ за м-ра Стендена, тогда какъ вы выходили за сэра Обри, и готовились стать титулованной лэди. Какая чудная жизнь выпала вамъ на долю, Сильвія... прошу прощенія, милэди!
-- Чудная жизнь! повторила Сильвія со вздохомъ; да! моя жизнь чудная. Желала бы я знать, каковъ-то будетъ мой конецъ.
-- И счастливая жизнь, надо думать,-- замѣтила Мэри:-- въ этомъ прекрасномъ домѣ, въ этихъ красивыхъ комнатахъ, убранныхъ по вашему вкусу.
Мэри обвела восхищеннымъ взглядомъ вокругъ наряднаго будуара, отдѣланнаго стараніями лэди Перріамъ.
-- И этотъ дорогой мальчикъ, въ его прелестной колыбелькѣ, съ бѣлыми кружевными занавѣсками, подбитыми розовой шелковой матеріей. Миссисъ Трингфольдъ была такъ добра, что позволила мнѣ взглянуть на дорогого малютку, когда я проходила мимо дѣтской. И ко всему этому вы вполнѣ свободны.
-- Вполнѣ свободна,-- повторила Сильвія:-- да, нѣтъ никого свободнѣе меня.
Она отпустила Мэри Питеръ и нетерпѣливо зашагала по комнатѣ. Темные глаза гнѣвно блистали, и нижняя губка была прикушена маленькими, бѣлыми зубками.
Итакъ, вотъ чѣмъ все это кончилось! Вотъ что дала ей ея свобода. Она вдовѣетъ уже пять мѣсяцевъ и во все это время Эдмондъ Стенденъ не подалъ признака жизни. Она ждала съ изнывающимъ сердцемъ какого-нибудь доказательства, что старая любовь не вполнѣ угасла; что вѣсть о томъ, что она свободна, пробудитъ его любовь. Онъ такъ любилъ ее въ былое время. Неужели возможно, чтобы такая любовь умерла? Въ ея груди она все еще жила и горѣла адскимъ пламенемъ. Отчего ему такъ легко оказалось позабыть ее, когда память о немъ жила въ ней такъ прочно? Въ былые дни, онъ, повидимому, любилъ ее больше, чѣмъ она его. Онъ былъ готовъ многимъ для нея пожертвовать, жить въ бѣдности и даже работать.
Дни проходили за днями, томительные дни, скука и пустота которыхъ давила нестерпимымъ бременемъ, и ничто не намекало на проснувшуюся любовь Эдмонда Стендена. Она утѣшала себя мыслью, что онъ молчитъ изъ деликатности. Она была еще такъ недавно вдовой. Прежній поклонникъ не рѣшался заявить о себѣ. Для него переступить за порогъ Перріамъ-Плэса -- значило дать пищу десяткамъ языковъ.
Но онъ могъ бы, по крайней мѣрѣ, написать ей нѣсколько строкъ въ знакъ своего участія и своей симпатіи, и въ нихъ могла бы сверкнуть старая, неумирающая любовь, не высказываемая, но непозабытая; какъ оживило бы такое письмо уединеніе Сильвіи Перріамъ; оно бы принесло ей надежду на будущее счастіе. Такого письма не приходило, и отчаянное, полугнѣвное чувство закипало въ этомъ страстномъ сердцѣ. Она пыталась ненавидѣть человѣка, терзавшаго ее своей холодностью, пыталась позабыть его, но все напрасно. Любовь ея была вскормлена уединеніемъ и она никогда энергично не старалась выжить ее изъ своего сердца. Въ лучшее время, когда она была самой почтительной женой для сэра Обри, она всегда лелѣяла одну мечту,-- мечту о томъ днѣ, когда смерть сэра Обри освободитъ ее, и Эдмондъ Стенденъ вернется къ ней.
Она освободилась, но Эдмондъ не возвращался.
Пока Мэри Питеръ не сообщила ей о его женитьбѣ, она все еще надѣялась. Зная строгія правила Эдмонда, она утѣшала себя мыслію, что онъ только выжидаетъ, чтобы истекло время ея траура, чтобы ему можно было, не нарушая приличій, явиться къ ней. Сегодняшнее извѣстіе нанесло смертельный ударъ ея надеждамъ. Весь этотъ день и всѣ послѣдующіе она провела въ уединеніи, не выходя изъ своей комнаты даже въ дѣтскую и въ садъ, гдѣ ея ребенокъ, теперь уже хорошенькій годовой мальчикъ, проводилъ длинные лѣтніе дни. Она была такъ блѣдна и молчалива, что горничная подумала, что она, должно быть, больна, и сказала объ этомъ миссисъ Картеръ, которая вскорѣ затѣмъ вошла въ комнату лэди Перріамъ съ встревоженнымъ видомъ.
-- Я слышала, что вы нездоровы, и пришла узнать, не могу ли я быть вамъ полезной.
Сильвія не была расположена принимать симпатію, хотя бы и отъ миссисъ Картеръ.
-- Вы мнѣ не нужны,-- отвѣчала она.-- Если бы вы мнѣ понадобились, я бы послала за вами.
Сидѣлка отступилась съ оскорбленнымъ взглядомъ.
-- За что вы такъ рѣзко говорите со мной,-- сказала она.
-- Не могу же я ломать голову надъ тѣмъ, какъ мнѣ говорить съ вами. Вамъ не слѣдовало бы приходить ко мнѣ, когда я за вами не посылала,-- возразила Сильвія нетерпѣливо.
Она сидѣла на креслѣ возлѣ открытаго окна въ угрюмой позѣ, и глядѣла прямо передъ собой въ темную даль аллеи и на отдаленную линію холмовъ на горизонтѣ.
-- Сильвія,-- проговорила миссисъ Картеръ, наклоняясь надъ мрачной фигурой: вы несчастливы, и я имѣю право быть возлѣ васъ... не материнское право только... быть можетъ, я утратила его навѣки... но право человѣка, пожертвовавшаго своимъ покоемъ. Богу извѣстно, что я не знаю ни минуты покоя съ тѣхъ поръ, какъ оказала вамъ эту роковую услугу.
-- Развѣ мнѣ отъ этого легче?-- воскликнула лэди Перріамъ, съ досадой избѣгая главъ, глядѣвшихъ на нее съ такой грустной нѣжностью.-- Я желала бы, чтобы этого никогда не было. Я бы желала, чтобы все оставалось по старому.
-- Этого не можетъ быть, пока смерть не посѣтитъ насъ,-- отвѣчала миссисъ Картеръ тономъ глубокаго отчаянія.-- Я говорила вамъ тогда, Сильвія, когда на колѣняхъ пыталась отговорить васъ, что такой поступокъ свяжетъ насъ навѣки. Слезы раскаянія, тоска не помогутъ. Дѣло сдѣлано.
-- Развѣ отъ вашихъ проповѣдей станетъ легче, вы думаете? закричала Сильвія гнѣвно.-- Къ чему вы приходите пытать меня. Мнѣ нужно утѣшеніе, а не пытка.
-- Еслибы только я знала, какъ утѣшить васъ, сказала мать съ сожалѣніемъ.
-- Для такого горя, какъ мое, не можетъ быть утѣшенія. Я лишилась единственнаго человѣка, котораго любила. Онъ для меня навѣки погибъ.
-- Вы говорите про м-ра Стендена.
-- Про кого же другого? Онъ единственный человѣкъ, котораго я любила, и вотъ теперь онъ женится на Эсѳири Рочдель.
-- Увѣрены ли вы въ этомъ?
-- Вполнѣ. Это дѣло рѣшенное. Должно быть, мать уговорила его жениться; но какъ бы то ни было, а фактъ тотъ, что онъ помолвленъ. Я думала, что когда онъ услышитъ о смерти сэра Обри и узнаетъ, что я свободна, сердце его снова обратится во мнѣ. Онъ не могъ позабыть меня. Моя любовь къ нему стала не слабѣе, чѣмъ была два года тому назадъ.
-- Но вы не можете же ждать, что онъ этому повѣритъ или проститъ васъ за то, что вы обманули его. Быть можетъ, еслибы онъ зналъ, что вы раскаяваетесь въ своемъ обманѣ, то снова обратился бы къ вамъ. Но даже и тогда...
-- Что, "тогда"?
-- Вамъ нельзя было бы выдти за него замужъ,-- проговорила миссисъ Картеръ испуганнымъ шопотомъ.
Она глядѣла на свою дочь съ страннымъ выраженіемъ, частію съ ужасомъ, частію съ состраданіемъ, словно дивилась, что произвела на свѣтъ такое безжалостное созданіе, и вмѣстѣ съ тѣмъ льнула къ нему со всѣмъ пыломъ материнской любви.
-- Зачѣмъ же я пожелала стать свободной? упросила Сильвія.
Миссисъ Картеръ закрыла лицо руками, чтобы скрыть слезы, которыхъ не могла удержать... слезы стыда и горя. Она испытала всю горечь стыда за самое себя, когда испила всю чашу униженія, но стыдъ за своего ребенка казался еще горше.
-- Вамъ лучше пойти къ своему больному,-- замѣтила Сильвія холодно.
-- Иду,-- отвѣчала мать.
Она пыталась взять руку Сильвіи, но та съ нетерпѣніемъ оттолкнула ее.
-- Вы всегда разстраиваете меня,-- проговорила лэди Перріамъ: вы такой кисель. Еслибы у меня былъ другъ энергическій и твердый, на котораго бы я могла понадѣяться, я могла бы оставить этотъ ненавистный домъ. Но могу ли я разсчитывать, что вы станете отстаивать мои интересы, пока я буду находиться въ отсутствіи? Это значило бы хвататься за соломенку.
-- Мнѣ очень больно, что вы считаете меня такой ничтожйой,-- отвѣчала миссисъ Картеръ, съ оттѣнкомъ горечи въ своемъ спокойномъ тонѣ:-- я сослужила вамъ вѣрную службу, наперекоръ своей совѣсти.
-- Ступайте, и прежде чѣмъ носиться съ своей совѣстью, постарайтесь припомнить, что я вытащила васъ изъ грязи.
Ударъ попалъ въ цѣль... лицо миссисъ Картеръ, всегда блѣдное, совсѣмъ помертвѣло при этомъ ядовитомъ намекѣ. Она вышла не говоря ни слова, и Сильвія Перріамъ осталась одна. Она встала и прошлась по комнатѣ въ нервномъ возбужденіи.
"Онъ можетъ и не знать, что я сожалѣю о немъ,-- говорила она самой себѣ, ухватившись за предположеніе матери.-- Онъ можетъ не знать, что я любила его даже тогда, когда измѣнила ему, что я всей душой любила его тогда, когда обманула его. Но онъ узнаетъ это! онъ узнаетъ про мое разбитое сердце, прежде чѣмъ женится на Эсѳири Рочдель. Я поставила на карту такъ много, чтобы привлечь его, что не могу не рискнуть еще большимъ. Онъ уже и безъ того презираетъ меня. Если попытка моя не приведетъ ни къ чему, его презрѣніе врядъ ли станетъ сильнѣе. Онъ узнаетъ, что я у его ногъ, и тогда пускай отвернется отъ меня, если можетъ".
Она усѣлась за письменный столъ съ синимъ бархатомъ и инкрустаціями, далеко непохожій на тотъ старенькій пюпитръ краснаго дерева, на которомъ дочъ школьнаго учителя привыкла писать свои письма. Она написала нѣсколько строкъ трепетной рукой, но твердымъ почеркомъ... написала Эдмонду Стендену впервые послѣ того рокового письма, которымъ порвались ихъ прежнія отношенія.
"Сочтетъ ли онъ мой поступокъ неженственнымъ, или будетъ ему радъ?-- спрашивала она и затѣмъ пробормотала съ горькимъ смѣхомъ:-- Женственность! Я навѣки распрощалась съ ней, когда измѣнила человѣку, котораго горячо любила, затѣмъ, чтобы выдти замужъ за сэра Обри Перріама".