ГЛАВА XLVIII.
Торжество Сильвіи.
Послѣ взрыва страсти на кладбищѣ, освѣщенномъ луной, Эдмондъ Стенденъ ушелъ домой уничиженный, терзаемый угрызеніями совѣсти и такой несчастный, какимъ онъ еще никогда не чувствовалъ себя въ жизни. Мысль, что Сильвія снова принадлежитъ ему, возбуждала въ немъ чувство не торжества, но глубокаго стыда. Онъ чувствовалъ себя какъ бы воромъ, карманы котораго биткомъ набиты краденымъ золотомъ. Радость обладанія заглушалась мучительнымъ сознаніемъ своей виновности. Его счастіе, его сокровище, единственный предметъ, котораго онъ страстно желалъ, былъ ему возвращенъ, но за такую дорогую цѣну, что утрачивалъ всю свою прелесть.
Недолго оставался онъ на Перріамскомъ кладбищѣ послѣ рокового сознанія въ своей слабости. Онъ поцѣловалъ блѣдный лобъ, милыя розовыя губки, какъ цѣловалъ ихъ въ былые дни; заглянулъ въ глубину ясныхъ очей, пытаясь прочитать, что скрывалось въ ихъ глубинѣ, и распрощался съ Сильвіей. Онъ хотѣлъ-было проводить ее до дверей ея дома, но она ему этого не позволила. О будущемъ никто изъ нихъ не заговаривалъ. Она была болѣе нежели довольна. Она ликовала въ душѣ, потому что разстроила бракъ Эсѳири Рочдель съ ея бывшимъ женихомъ. Послѣ сегодняшняго признанія онъ не посмѣетъ жениться на миссъ Рочдель. Отнынѣ онъ принадлежалъ ей, Сильвіи Перріамъ.
Поэтому она не обидѣлась его торопливымъ и смущеннымъ прощаніемъ. Она знала, что онъ сожалѣетъ о томъ, что сдѣлалъ. Это позднее раскаяніе нисколько не тревожило ее. Дѣло было сдѣлано.
Уединясь въ свои покои, она предалась восторгамъ радости. Она кротко улыбалась себѣ въ зеркало, расчесывая свои длинные волосы въ уборной, которую превратила въ храмъ женской роскоши. Какую побѣду одержала она надъ своимъ заклятымъ врагомъ, миссисъ Стенденъ. Какъ измѣнилось ея положеніе съ тѣхъ поръ, какъ спѣсивая вдова соблаговолила сдѣлать визитъ къ дочери сельскаго школьнаго учителя въ знакъ снисхожденія и примиренія съ ней.
"Явится ли она во мнѣ съ визитомъ теперь, когда узнаетъ, что Эдмондъ все-таки женится на мнѣ?" гадала Сильвія.-- "Не думаю. Врядъ ли она рѣшится патронировать лэди Перріамъ".
О раненомъ или, быть можетъ, разбитомъ сердцѣ Эсѳири Рочдель Сильвія вовсе не думала. Разбитыя чужія сердца никогда не тревожили ее. Кромѣ того, она всегда ненавидѣла миссъ Рочдель. Она ненавидѣла ее за то, что та была богаче ея, а главное за то, что она была лучше, чище, правдивѣе.
Она позвонила, и когда пришла ея горничная,-- у ней была теперь своя горничная,-- то велѣла прислать въ ней миссисъ Картеръ. Она была въ довѣрчивомъ расположеніи духа, а ей не съ кѣмъ было подѣлиться своими впечатлѣніями, кромѣ этой женщины.
Миссисъ Картеръ мигомъ явилась на этотъ непривычный зовъ. Она тщательно притворила за собой дверь, подошла въ креслу Сильвіи и склонилась надъ ней съ нѣжнымъ взглядомъ, которому застѣнчивость придавала трогательное выраженіе.
-- Лучше ли вамъ, мое сокровище?-- кротко спросила она.
-- Лучше ли? Мнѣ совсѣмъ хорошо. Что, вашъ паціентъ спитъ?
-- Да, онъ спитъ съ девяти часовъ.
-- Онъ крѣпко спитъ, не правда ли?-- спросила Сильвія.
-- Очень крѣпко. Слава Богу, ночью ему очень покойно.
-- А днемъ,-- сказала Сильвія съ разсерженнымъ взглядомъ.-- Я полагаю, что и днемъ его спокойствіе не нарушается. Вы удовлетворяете всѣ его нужды... чего еще онъ можетъ желать?
-- Я стараюсь изъ всѣхъ силъ, чтобы ему было покойно и даже исполняю, по-возможности, всѣ его капризы. Но, не смотря на это...
-- Ну, что же дальше?-- спросила Сильвія нетерпѣливо, когда миссисъ Картеръ умолкла, нервно играя шнуркомъ своего хорошенькаго, чернаго шелковаго передничка.
Она всегда тщательно заботилась о своемъ костюмѣ... никто и никогда не видѣлъ ее растрепанной. Досуги ея монотонной жизни дозволяли ей тратить время на свою особу.
-- Не смотря на всѣ мои заботы, онъ чувствуетъ себя по временамъ очень несчастнымъ,-- произнесла она.
Сильвія пожала плечами и отвернулась отъ нея съ жестомъ нетерпѣнія.
-- Я полагаю, что характеръ его болѣзни дѣлаетъ его несчастнымъ,-- отвѣчала она холодно.
-- Не думаю, чтобы одно это.
-- Чего же ему нужно?
-- Нѣсколько болѣе свободы.
Леди Перріамъ повернулась къ ней съ бѣшенымъ взглядомъ. Хорошенькое личико ея дышало гнѣвомъ.
-- Я запрещаю вамъ разъ навсегда говорить о немъ,-- произнесла она.-- Дѣлайте свое дѣло. Вамъ за это платятъ, и щедро платятъ. Но не приходите напѣвать мнѣ о томъ, что онъ будто бы несчастливъ... точно мои интересы -- послѣднее для васъ дѣло.
-- Справедливо ли говорить это, Сильвія, послѣ того, что я для васъ сдѣлала?
-- Вы раздѣлываете сдѣланное всякій разъ, какъ о немъ упоминаете. Услуга перестаетъ быть услугой, когда ею безпрестанно попрекаютъ человѣка.
-- Какъ часто попрекали вы меня своими благодѣніями,-- возразила мать съ горечью.-- Зачѣмъ вы позвали меня сегодня вечеромъ, если намѣрены обижать меня?
-- Я не хотѣла васъ обижать, но вы разсердили меня, заговоривъ о ненавистномъ для меня предметѣ.
-- Но вѣдь вы, Сильвія, сами спросили меня.
-- Вамъ бы слѣдовало имѣть побольше такта. Я хотѣла прямого отвѣта на свой вопросъ, но вовсе не желала упрековъ или жалобъ.
Миссисъ Картеръ поглядѣла на лэди Перріамъ съ тѣмъ полуудивленнымъ, полу-огорченнымъ выраженіемъ, которое часто появлялось у ней на лицѣ. Она думала объ удивительномъ сходствѣ между характеромъ отца и дочери. И тотъ и другая были несправедливыми эгоистами... и тотъ и другая были совсѣмъ равнодушны къ чужому горю.
Лэди Перріамъ перестала сердиться и сообщила матери о своемъ торжествѣ. Она сдѣлала это не изъ любви къ матери, которую удостоила признать со времени своего вдовства, и въ уединеніи своихъ покоевъ... причемъ весь маленькій міровъ Перріамъ-Плэса считалъ мать Сильвіи только нанятой сидѣлкой. Она сдѣлала это не подъ вліяніемъ дочерней любви, но единственно изъ желанія поговорить съ кѣмъ-нибудь, найти сочувственнаго слушателя, кому бы передать повѣсть о томъ, какъ женская хитрость восторжествовала надъ честью мужчины.
-- Только тогда, когда я отказалась отъ него, я привела его къ своимъ ногамъ,-- сказала она, окончивъ свой разсказъ.
-- До того онъ былъ твердь, какъ гранитъ, Я сказала ему, чтобы онъ шелъ въ Эсѳири Рочдель. Онъ увидѣлъ, что я ухожу отъ него... и въ слѣдующій моментъ я была въ его объятіяхъ и онъ сталъ такъ же мнѣ близокъ, какъ когда мы прощались у могилы де-Боссина. Счастливая мысль пришла мнѣ въ голову пригласить его на кладбище. Обстановка пробудила въ немъ прежнія чувства. И теперь онъ снова мой... мой Эдмондъ, и я настолько богата, что могу плюнуть на деньги миссисъ Стенденъ. Мы женимся, какъ только исполнится годъ моему трауру, и онъ придетъ, и своимъ присутствіемъ освѣтитъ для меня этотъ мрачный домъ, Я перестану бояться, когда онъ будетъ со мной. Пусть наступитъ худшее: онъ будетъ моимъ покровителемъ.
Миссисъ Картеръ серьёзнымъ взоромъ глядѣла на нее въ теченіи нѣсколькихъ минутъ, и затѣмъ упала на колѣни передъ ея кресломъ, сжала ея руки и вскричала, глядя съ умоляющимъ видомъ въ ея лицо:
-- О, Сильвія! зачѣмъ Господь наградилъ тебя всѣмъ, кромѣ сердца и совѣсти? Я терзаюсь, когда слышу твои рѣчи. Я бы желала лучше видѣть тебя разстроенной, убитой, чѣмъ слышать, какъ ты толкуешь о счастіи... мечтаешь о счастливомъ будущемъ... и знать про то, что мнѣ извѣстно...