II.
Комната профессора, такъ же какъ и Белинды, находится подъ крышей. Экономнымъ людямъ, какъ извѣстно, не слѣдуетъ бояться лѣстницъ въ гостинницахъ, и профессоръ забрался поэтому на чердакъ.
Тотчасъ по пріѣздѣ, безконечная лѣстница, по которой міссисъ Фортъ приходилось карабкаться, чтобы добраться до своей мансарды, утомляла ее, ослабѣвшую послѣ болѣзни; но теперь она поправилась настолько, что не боится лишній разъ прогуляться по лѣстницѣ, даже безъ крайней надобности. Какъ бы то ни было, а только крайняя нужда можетъ заставить ее, за полчаса до возвращенія Сары, постучаться въ дверь мужа, а затѣмъ нерѣшительно заглянуть въ нее.
-- Кто тамъ? Зачѣмъ отворяете дверь и производите сквозной вѣтеръ? Пожалуйста заприте дверь!-- кричитъ сердитый голосъ изнутри.
Она входитъ и запираетъ за собою дверь. Благодаря тѣснотѣ помѣщенія, профессору приходится изощряться для того, чтобы найти мѣсто для своихъ вещей, и принадлежности его туалета должны лѣпиться вдоль стѣны. И постель, и полъ завалены фоліантами, и за исключеніемъ умывальника, нѣтъ такого мѣстечка, гдѣ бы не громоздились книги.
На одномъ изъ стульевъ сидитъ обитатель этого чердака; мѣховое пальто окутываетъ его тощую фигуру, на головѣ красуется теплая ермолка, а подъ ногами помѣщена бутылка съ горячей водой; на худыхъ колѣняхъ стоитъ пюпитръ, а чернильницу онъ держитъ въ лѣвой рукѣ.
-- Пожалуйста, осторожнѣе!-- рѣзко замѣчаетъ онъ, увидѣвъ жену:-- развѣ вы не видите, что наступили на Тертулліана?
Она не видала, но тотчасъ же исправляетъ свою оплошность.
-- Кажется, я просилъ, чтобы меня не безпокоили сегодня,-- продолжаетъ онъ, видя, что она молчитъ и не поясняетъ причины своего появленія:-- такъ какъ мнѣ приходится нести одному все бремя труда (съ укоризненнымъ взглядомъ на ея праздную и очевидно выздоравливающую красоту), то я долженъ очень спѣшить. Конечно, у васъ есть основательныя причины нарушить мои правила?
-- Я думала, что вы удивитесь, если не увидите меня сегодня за табльдотомъ,-- холодно отвѣчаетъ она,-- а потому пришла сказать вамъ, что не намѣрена идти сегодня въ столовую, и хотѣла спросить: не имѣете ли вы чего противъ этого?
-- Неужели вамъ опять нездоровится?-- спрашиваетъ онъ съ внезапной тревогой во взглядѣ.
Она качаетъ головой, горько улыбаясь. Слишкомъ очевидно, что эта тревога вызывается не заботой объ ея здоровьѣ, но боязнью, что ему придется снова тратиться на докторовъ.
-- Нѣтъ, успокойтесь.
-- Вы, однако, очень запыхались,-- замѣчаетъ онъ съ досадой.
-- Не болѣе, чѣмъ это неизбѣжно, когда приходится карабкаться на чердакъ,-- угрюмо отвѣчаетъ она.
Должно быть, ея видъ успокоилъ его на счетъ ея здоровья, потому что онъ снова обмакнулъ перо въ чернильницу.
-- Вы не отвѣтили на мой вопросъ,-- говоритъ она рѣзко, убѣдившись, что онъ намѣренъ игнорировать ея присутствіе.
Онъ дѣлаетъ жестъ нетерпѣнія и скуки.
-- Мнѣ кажется, что никакого отвѣта и не требуется. Вы, конечно, заявили сегодня утромъ содержателю гостинницы о своемъ намѣреніи не приходить за табльдотъ?
-- Нѣтъ.
-- Въ такомъ случаѣ нечего и думать объ этомъ. По правиламъ гостинницы всякій обѣдъ, если заранѣе не отказаться отъ него, становится на счетъ, а я, право, не въ состояніи нести такія безумныя издержки.
Тонъ его заставляетъ ее покраснѣть.
-- Никакихъ издержекъ не будетъ, если я не велю подать себѣ обѣдъ въ комнату, а я именно желаю поститься.
-- И подвергнуться риску снова заболѣть?-- кричитъ онъ недовольнымъ голосомъ.-- Покорнѣйше прошу васъ не дѣлать этого.
-- Я напьюсь чаю у бабушки въ гостиной. Бабушка, конечно, не пожалѣетъ чашки чаю для меня.
-- Покорнѣйше прошу васъ не дѣлать этого,-- повторяетъ онъ, разсерженный ея тономъ, или тѣмъ, что ему помѣшали работать.-- Ваша бабушка, конечно, вольна поступать, какъ ей угодно, но такъ какъ извѣстный фактъ, что счеты лицъ, дозволяющихъ себѣ такую безсмысленную роскошь, какъ отдѣльную гостиную и особо сервированный чай, увеличиваются немедленно и несоразмѣрно, то я прошу васъ подчиняться общимъ правиламъ.
Онъ такъ удивленъ молчаніемъ, съ какимъ она выслушиваетъ это требованіе, что сердито взглядываетъ на нее и видитъ, что она стоитъ неподвижно и глядитъ на него съ невыразимой улыбкой.
-- Итакъ вы хотите, чтобы я обѣдала въ столовой?-- говоритъ она съ нѣкоторой напыщенностью:-- вы требуете этого?
-- Я не вижу причины уклоняться отъ обычныхъ правилъ,-- возражаетъ онъ съ досадой.--Вы, кажется, совсѣмъ оправились отъ болѣзни и трудно даже повѣрить, чтобы вы когда-нибудь были больны, а ничто такъ не вредно, какъ прихоти мнимыхъ больныхъ.
-- Вы, вѣроятно, говорите это по опыту?-- отвѣчаетъ она съ спокойной дерзостью.
Краска бросается въ его высохшее, какъ пергаменъ, яйцо,
-- Вы намекаете, какъ уже часто дѣлали раньше, что я malade imaginaire.
Она безпечно пожимаетъ плечами.
-- Я не думаю и никогда не думала, чтобы вы были на половину такъ больны, какъ это воображаете.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Можетъ быть, вы скоро убѣдитесь въ противномъ.
Слова его и взглядъ такъ многозначительны, что съ минуту она испуганно глядитъ на него, но онъ указываетъ ей на дверь рукой, не будучи въ состояніи отъ досады проговорить ни слова. Но впечатлѣніе изглаживается прежде, нежели она сходитъ съ лѣстницы.
-- Ба!-- говоритъ она самой себѣ,-- онъ переживетъ всѣхъ насъ!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Колоколъ, призывающій въ табльдоту, уже прозвонилъ и жильцы направились въ большую, свѣтлую столовую, гдѣ скоро разсѣлись за двумя длинными столами, замѣтно пустѣющими по мѣрѣ того, какъ сезонъ подвигается впередъ. Белинда сѣла на свое мѣсто. Супъ уже съѣденъ, а его все еще нѣтъ. Какъ эти господа, напротивъ нея, пялятъ на нее глаза.
Она отчаянно обмахивается вѣеромъ, но профессоръ проситъ ее перестать, потому что боится простудиться.
-- Куда запропастился Беллерсъ съ красной барышней; должно быть, онъ опрокинулъ ее въ воду и утопилъ. По дѣломъ ей!-- шепчетъ Сара на ухо сестрѣ.-- Ахъ, Боже мой!
Послѣднее восклицаніе заставляетъ Белинду вздрогнуть, при чемъ она не можетъ рѣшить: видѣлъ или не видѣлъ это движеніе вошедшій въ это время въ валу новый пріѣзжій, которому слуга почтительно пододвигаетъ стулъ за другимъ столомъ.
-- Ты знала, что онъ здѣсь?-- спрашиваетъ Сара очень тихо.
Но Белинда не отвѣчаетъ. Безумная радость сжимаетъ ей горло.
-- Неужели ты знала?-- настаиваетъ та:-- неужели?...
-- Чтожъ ты воображаешь развѣ, что я за нимъ послала?-- спрашиваетъ Белинда, задыхаясь.-- Виновата ли я, что онъ сюда пріѣхалъ?
Глава ея свѣтятся такимъ гнѣвомъ, что Сара считаетъ болѣе благоразумнымъ замолчать.
-- Вы ничего не ѣдите!-- замѣчаетъ профессоръ, глядя на ея пустую тарелку:-- платить за вашъ обѣдъ, значитъ по-просту бросать деньги за окно.
-- Хуже было бы, еслибы я стала насильно ѣсть, когда мнѣ не хочется,-- отвѣчаетъ она съ досадой и на этомъ превращается ихъ супружеская бесѣда.
Обѣдъ тоже конченъ и всѣ переходятъ изъ столовой въ сѣни и оттуда на лужокъ передъ гостинницей и на набережную. Белинда тоже идетъ на пристань, такъ спокойно, какъ только можетъ и, облокотившись на перила, смотритъ внизъ на мутную воду. Вечеръ сырой и холодный, и совсѣмъ не похожъ на лѣтній. Большинство публики, пожимаясь, уходитъ обратно въ гостинницу. Другіе возвращаются, закутанные въ теплые пальто и пледы.
Неужели имъ холодно? ей жарко, какъ въ самый знойный лѣтній день. Глаза ея устремлены въ сердитыя, мутныя волны, разбивающіяся о берегъ. За ея спиной раздаются шаги прохожихъ, гуляющихъ взадъ и впередъ, куря и болтая. Кто-то нерѣшительно останавливается около нея.
-- Вы получили мою ваписку?
-- Да,-- отвѣчаетъ она, шопотомъ, не глядя на него, не выражая удивленія отъ его прихода и пренебреженія обычными формулами вѣжливости;-- но вы не должны ошибочно толковать мое присутствіе за столомъ. Мой... мой... м-ръ Фортъ настаивалъ на этомъ по весьма прозаической причинѣ,-- поясняетъ она, покраснѣвъ до ушей.-- Онъ не желалъ, чтобы мой обѣдъ пропалъ даромъ.
-- Вы были больны?
-- Ничего особеннаго. Я заработалась.
-- Заработались!-- повторяетъ онъ съ ужасомъ въ голосѣ.-- Неужели вашъ... но кто же въ этомъ виноватъ?
-- Никто, кромѣ меня самой,-- отвѣчаетъ она, словами Дездемоны, въ которыхъ столько же правды, какъ и въ словахъ жены Мавра.-- Ну, а вы какъ поживаете? во всякомъ случаѣ васъ работа не свалила съ ногъ,-- прибавляетъ она съ меланхолической улыбкой.
-- Нѣтъ,-- отвѣчаетъ онъ, какъ бы извиняясь.
-- Васъ трудно свалить съ ногъ,-- замѣчаетъ она, чуть не съ упрекомъ.-- А между тѣмъ мужчины легче умираютъ, нежели женщины; только вы умираете, когда не хотите этого, а мы не можемъ умереть, когда хотимъ: такъ всегда бываетъ въ лучшемъ изъ міровъ.
-- Неужели вы желали умереть?-- спрашиваетъ онъ тихимъ, взволнованнымъ голосомъ.
-- Да,-- мечтательно отвѣчаетъ она.-- Нѣтъ... да, то-есть въ такомъ случаѣ, еслибы а могла вернуться сюда опять, еслибы мнѣ не понравилось на томъ свѣтѣ; а вы? но, нѣтъ, конечно, вамъ было бы жаль разстаться съ вашимъ "молотомъ" и патентомъ; кстати: что патентъ? взятъ уже?
-- Неужели вы помните про патентъ?-- кричитъ онъ съ восхищеннымъ смѣхомъ.
-- Помню ли я?-- съ нѣкотораго рода гнѣвомъ возражаетъ она:-- неужели, еслибы я собиралась взять патентъ, вы бы забыли про это!
-- Это уже теперь старая исторія,-- отвѣчаетъ онъ, все еще нервно смѣясь:-- патентъ взятъ нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ. Наша фирма съ успѣхомъ примѣнила его; другія послѣдовали нашему примѣру и...
-- И вы на дорогѣ стать богачемъ и лордомъ-мэромъ. Помните, я всегда говорила вамъ, что вы будете лордомъ-мэромъ, вы любимецъ счастія.
-- Любимецъ счастія! да! вы говорили мнѣ это въ Оксфордѣ и эта шутка такъ понравилась вамъ, что вы ее охотно повторяете,-- упрекаетъ онъ ее съ горечію въ голосѣ.
-- На васъ не угодишь!-- истерически смѣется она:-- чего же вамъ еще надо?
-- Белинда! ты съума сошла, ты вѣрно хочешь простудиться и опять заболѣть. Ахъ! это вы,-- свысока и небрежно удостоиваетъ миссъ Чорчиль угнать собесѣдника сестры.
Въ тонѣ голоса Сары и въ манерѣ, съ какой, она берегъ сестру за руку и уводитъ съ собой, чувствуется такая рѣшимость, что нужно было бы имѣть болѣе чистую совѣсть, чтобы сопротивляться ей.
-- Я... я поджидала тебя,-- лепечетъ она.
-- А Давидъ помогалъ тебѣ? къ сожалѣнію, меня задержали. Беллерсъ увидѣлъ меня и разсказалъ мнѣ про красную барышню. Она играетъ на цитрѣ, кажется, въ этомъ ея главное очарованіе. Я тоже буду играть на цитрѣ.