ПЕРІОДЪ III.
I.
Зима съ ея вьюгами и метелями прошла. Сидя у раскрытыхъ оконъ или въ садахъ, гдѣ уже распустились весенніе цвѣты, люди спокойно толкуютъ про минувшія мятели и пересказываютъ личныя невзгоды и неудобства, которыя онѣ имъ причинилъ. Анекдоты про страшныя ночи, проведенныя въ вагонахъ поѣзда, занесеннаго въ полѣ снѣгомъ, служатъ предметомъ оживленной бесѣды на обѣдахъ: каждый изъ собесѣдниковъ старается доказать, что онъ натерпѣлся больше, чѣмъ его сосѣдъ, и въ результатѣ оба успѣваютъ подружиться къ концу обѣда.
Между тѣмъ, отъ жестокихъ и тяжкихъ опустошеній, произведенныхъ непогодой, остается мало слѣдовъ въ настоящее время, за исключеніемъ побитыхъ морозомъ лавровыхъ и другихъ кустовъ. Да еще можно было бы спросить: сколько нѣжныхъ, музыкальныхъ голосовъ загублено навѣки? Надъ обломками разбитыхъ судовъ море катитъ свои волны, а въ глубинѣ материнскихъ сердецъ схоронены имена потопленныхъ имъ моряковъ! Не существуетъ ли аналогіи между физическимъ и нравственнымъ міромъ? Не смылъ ли океанъ забвенія тяжелое горе и съ души нашей героини, которая въ страшную бурную ночь не побоялась выдти на улицу?
Такъ могли бы подумать посторонніе наблюдатели, которые заглянули бы въ одну изъ загородныхъ виллъ университетскаго города Оксфорда. Май мѣсяцъ на дворѣ, и время -- послѣ полудня, то-есть тотъ именно часъ, когда завтракъ давно уже снятъ со стола, а передобѣденный чай еще не появлялся. Вдоль сверкающей рѣки, на протяженіи цѣлой мили гоняются восьми-весельныя, четырехъ-весельныя и иныя лодки. Толпы счастливыхъ юношей слѣдятъ съ береговъ за интересующими ихъ гребцами, поощряя ихъ криками, пока не осипнутъ. Но шумъ, производимый ими, какъ онъ ни великъ, не достигаетъ даже въ слабыхъ отголоскахъ до спокойной гостиной, гдѣ засѣдаетъ такая же спокойная леди у открытаго окна, подперевъ голову бѣлой рукой и глядя на клумбы и осыпанныя цвѣтомъ деревья своего небольшого садика.
Хотя на дворѣ очень тепло, но въ каминѣ горитъ огонь, и отъ его досадливаго тепла Белинда старается защититься вѣеромъ, которымъ вяло обмахивается.
Въ послѣдній разъ, когда мы простились съ Белиндой, она лежала на полу въ обморокѣ. Теперь она спокойно и безмятежно засѣдаетъ у окна. Выражаетъ ли собой это наружное спокойствіе также и внутреннее успокоеніе души? Кто скажетъ это? Она пережила уже тотъ возрастъ, когда искаженное лицо, дрожащія губы и громкія рыданіи выражаютъ горе, а розовыя щеки и громкій смѣхъ -- радость. На видъ она не особенно весела,-- но кто изъ насъ способенъ быть веселымъ наединѣ съ самимъ собой, когда присутствіе постороннихъ лицъ не вызываетъ изъ нѣдръ души дремлющее въ ней веселье!-- а между тѣмъ въ настоящую минуту она очевидно думаетъ о чемъ-то пріятномъ. Одну минуту даже легкая улыбка появляется на ея молодыхъ, но меланхолическихъ устахъ. При шумѣ отворяющейся двери эта улыбка мигомъ пропадаетъ.
-- Вы, я вижу, сидите безъ дѣла,-- говоритъ мужъ, входя въ комнату и шлепая туфлями, что ясно указывало на то, что онъ въ туфляхъ (Белинда не смогла отучить его сразу отъ ковровыхъ туфель).
-- Если я сижу безъ дѣла, то всего лишь одну минуту,-- холодно отвѣчаетъ она.
-- Но такъ какъ вы не заняты,-- продолжаетъ онъ, не обращая вниманія на ея ледяной тонъ, ибо очевидно привыкъ жъ нему,-- то я безъ церемоніи обращусь къ вамъ за содѣйствіемъ.
-- Что вамъ нужно?-- спрашиваетъ она, взглядывая на него.
Очень пріятно, когда на васъ глядитъ хорошенькая женщина, но когда взглядъ ея красивыхъ голубыхъ глазъ холоденъ и враждебенъ, это должно испортить все удовольствіе.
-- Что вамъ нужно? Неужели вы хотите опять приняться за работу? вѣдь вы уже окончили свой дневной урокъ? и письма ваши я всѣ написала. Они лежатъ на вашемъ письменномъ столѣ, и я строго сообразовалась въ нихъ съ вашими инструкціями.
-- Вотъ объ этомъ-то именно я и пришелъ съ вами поговорить,-- возражаетъ онъ, глядя въ бумагу, которую держалъ въ рукѣ.-- Вы не совсѣмъ точно передали то, что я хотѣлъ сказать геттингенскому профессору о новомъ "Отрывкѣ изъ Эмпедокла", и я долженъ попросить васъ переписать его.
-- А и должна попросить васъ уволить меня на этотъ разъ,-- отвѣчаетъ она спокойно, но рѣзко: -- я уже отбыла сегодня свою барщину.
Нащупаетъ минутное молчаніе, въ продолженіе котораго Белинда намѣренно отворачиваетъ голову отъ профессора и глядитъ въ садъ. Но профессоръ не сдается.
-- Еслибы я отрывалъ васъ отъ другого занятія, то быть можетъ поцеремонился,-- настаиваетъ онъ съ досадной неделикатностью,-- но такъ какъ вы ровно ничего не дѣлаете...
-- Я ничего не дѣлаю только въ настоящую минуту,-- отвѣчаетъ она, съ трудомъ сдерживая свое нетерпѣніе,-- но черезъ пять минутъ я буду занята; черезъ пять минутъ я отправляюсь на станцію желѣзной дороги, чтобы встрѣтить Сару; она должна пріѣхать въ 4 ч. 35 м. Вы вѣдь, конечно, не наймете мнѣ извощика,-- замѣчаетъ она съ саркастической улыбкой,-- а сегодня слишкомъ жарко, чтобы бѣжать сломя голову.
При упоминовеніи о Сарѣ, явная досада выражается на морщинистомъ лицѣ м-ра Форта и прибавляетъ ему еще нѣсколько лишнихъ морщинъ.
-- Я не понимаю, зачѣмъ вамъ встрѣчать свою сестру, она, слава Богу, взрослая и можетъ сама позаботиться о себѣ.
Белинда пожимаетъ плечами.
-- Это дѣло привычки,-- говоритъ она сердитымъ тономъ:-- если вы родились въ такой средѣ, которая пріучила васъ толкаться и пробивать себѣ дорогу въ толпѣ, то, конечно, это не можетъ затруднить васъ, но Сара къ этому не привыкла; а такъ какъ вы рѣшительно отказали въ своемъ гостепріимствѣ ея горничной, то она пріѣдетъ одна.
Сказавъ эти любезныя слова, она умолкла, и послѣ краткаго молчанія профессоръ ворчливо произнесъ:
-- Если вы считаете это нужнымъ, то я готовъ послать служанку встрѣтить вашу сестру, но покорнѣйше прошу васъ отказаться отъ мысли идти самой на станцію. Такимъ образомъ вамъ ничто не помѣшаетъ оказать мнѣ ту услугу, которой я отъ васъ требую.
-- Вы не хотите отказаться отъ выговореннаго вами фута живого мяса!-- кричитъ она, внезапно вставая съ мѣста; она вся дрожитъ, а большіе глаза ея сверкаютъ отъ гнѣва и досады.
-- Поздравляю васъ! вы счастливѣе своего прототипа! Вы получите фунтъ моего живого мяса!
До самой своей смерти нѣмецкій ученый не будетъ знать, какими яростными, бѣшеными пальцами начертаны были тѣ вѣжливыя, ясныя и ученыя строки о новомъ "Отрывкѣ изъ Эмпедокла", которыя онъ получилъ вскорѣ затѣмъ.
Много времени проходитъ, прежде чѣмъ прихотливое ухо и педантическій умъ профессора подобрали приличныя для настоящаго случая выраженія. Много листовъ бумаги съ сердцемъ изорвано Белиндой; много разъ приходится ей начинать сьизнова, прежде нежели ея "руководитель, философъ и другъ" облекается съ ея помощью въ свой парадный костюмъ, чтобы идти на профессорское собраніе. Только тогда, когда стукъ выходной двери возвѣщаетъ ей объ его уходѣ, только тогда вздыхаетъ она съ облегченіемъ.
Она снова усаживается въ большое кожаное кресло, въ которомъ сидѣла за письменнымъ столомъ и, закинувъ за голову утомленныя руки, мрачно глядитъ за мухъ, расхаживающихъ по потолку.
-- Богъ любитъ добровольныя жертвы!-- громко произноситъ она.-- Онъ непохожъ на Бога (для женщины человѣкъ, котораго она любить, и тотъ, котораго она ненавидитъ всегда -- онъ). -- Лишь бы ему получить выговоренный фунтъ живого мяса, до остального ему дѣла нѣтъ!
И съ этими словами ѣдкія слезы навертываются у нея на глазахъ; но она рѣшительно отираетъ ихъ. Она не хочетъ, чтобы зоркіе глаза Сары видѣли, что она плакала.
-- Не хочу, чтобы меня жалѣли!-- говоритъ, она, вставая и оправляясь.-- Она не должна жалѣть меня! пусть никто меня не жалѣетъ!
Белинда идетъ въ свою комнату, перемѣняетъ платье и надѣваетъ болѣе нарядное, причесывается къ лицу и старается передъ зеркаломъ придать счастливое выраженіе своей физіономіи. Но прежде нежели она успѣваетъ добиться этого, на улицѣ показалась ручная телѣжка, медленно направлявшаяся къ ея воротамъ, подъ бременемъ громаднаго дамскаго дорожнаго сундука, Сара пріѣхала, а она не встрѣчаетъ ее! Эта мысль придаетъ ей крылья; и румянецъ, и улыбка, которыхъ она тщетно добивалась передъ зеркаломъ, оживляютъ ея лицо. За пять минутъ передъ тѣмъ, она не думала, чтобы что-нибудь могло возбудить въ ней то радостное волненіе, какое она испытываетъ теперь, заслышавъ знакомый веселый смѣхъ, взвидѣвъ хорошенькое личико, напоминающее дрезденскую фарфоровую куколку, и эти ножки, обутые въ чудовищно-нелѣпые башмаки. Когда онѣ жили вмѣстѣ, онѣ почти никогда не цѣловались или очень рѣдко. Теперь же не могутъ оторваться другъ отъ друга. Но одну ли только Сару цѣлуетъ Белинда? Не цѣлуетъ ли она также въ ней свою погибшую молодость, свою дорогую любовь, свой милый Везенштейнъ?
Въ душѣ обѣихъ сестеръ встаетъ воспоминаніе ихъ тяжелаго разставанія въ то ужасное январское утро! Въ продолженіе минуты онѣ обѣ не въ силахъ произнести ни одного слова, хотя бы имъ посулили за то тысячу фунтовъ. Ихъ выводятъ изъ забытья звуки маленькаго колокольчика и ощущенье чего-то круглаго, плотнаго, крѣпко прижимающагося къ ихъ ногамъ. Это Пончъ!-- онъ позабылъ уже про непріятную цѣпь, на которой просидѣлъ всю дорогу отъ самаго Лондона, и теперь въ восторгѣ отъ того, что его снова выпустили на свободу и онъ встрѣтился съ старыми знакомыми.
-- Какъ? это Пончъ!-- говоритъ Белинда, съ смущеннымъ смѣхомъ становясь на колѣни, беретъ на руки взволнованную собачку и ласково глядитъ въ ея эѳіопскую мордочку.-- Ты здѣсь, Пончъ? скажи, пожалуйста, кто пригласилъ тебя пріѣхать?
-- Никто,-- отвѣчаетъ Сара смиренно, но ему такъ хотѣлось повидаться съ тобой и твоей собаченкой, что я не рѣшилась отказать ему въ этомъ; развѣ ты недовольна?-- вопрошаетъ она съ прежнимъ лукавымъ блескомъ въ глазахъ.
-- Я недовольна?-- повторяетъ Белинда съ упрекомъ напирая на слово я, и слегка прикладываясь губами въ курчавой головкѣ.-- Пончъ, неужели ты думаешь, что я могу быть недовольна твоимъ пріѣздомъ?
-- Значатъ, онъ будетъ недоволенъ?-- спрашиваетъ Сара тихо.
-- Онъ не любитъ собакъ,-- отвѣчаетъ Белинда, и лицо ея снова омрачается, словно кто потушилъ свѣтъ въ ея главахъ.-- Онъ съ трудомъ терпитъ и мою собачку.
-- Фю-ю!-- тихо свиститъ Сара съ вытянутымъ личикомъ. Можетъ быть, и мое присутствіе будетъ съ трудомъ терпимо?
Белинда освободила себя отъ необходимости отвѣчать на этотъ вопросъ, что ей было бы довольно непріятно, такъ какъ ой пришлось бы или быть невѣжливой или солгать. Въ эту самую минуту онѣ вошли уже въ домъ, и прыткіе глаза Сары и ея вниманіе отвлеклись другими предметами. Собачки бѣгутъ впереди, причемъ собачка Белинды, хозяйка дома, ворчитъ довольно не гостепріимно въ отвѣтъ на любезныя заигрыванія Понча. Вся компанія входитъ въ гостиную.
-- Не дурная комната! -- говоритъ Сара покровительственно, оглядываясь кругомъ;-- гораздо лучше, нежели я ожидала; только пуста немного.
-- М-ръ Фортъ не любитъ тѣсно заставленныхъ комнатъ.
Сестра хохочетъ.
-- М-ръ Формъ! Неужели послѣ шестимѣсячнаго замужества ты все еще зовешь его... м-ръ Фертъ!
-- Какъ же еще звать его?-- замѣчаетъ Белинда съ натянутымъ и смущеннымъ видомъ.-- Его еще не произвели въ пэры, объ еще не "лордъ Фортъ!"
-- Я буду звать его "Джемсъ",-- твердо заявляетъ Сара;-- я увѣрена, что ему будетъ пріятно, если я буду звать его "Джемсъ".
Жена м-ра Форта угрюмо смѣется.
-- Во всякомъ случаѣ это будетъ имѣть для него прелесть новизны.
Такая горечь была слышна въ ея притворно-шутливомъ тонѣ, что Сара вдругъ прекратила осмотръ комнаты, и устремивъ на старшую сестру пронизывающій на сквозь взглядъ, крѣпко схватила ее за руки и спросила:
-- Мы теперь однѣ; скажи, мнѣ какъ устроилась твоя жизнь? ты довольна своимъ положеніемъ?
-- Я должна показать тебѣ весь домъ,-- отвѣтила Белинда, какъ бы не разслышавъ вопроса сестры;-- погляди мою спальную и твою комнату; она выходитъ окнами на tennis-gronnd; ты вѣдь привезла, конечно, всѣ принадлежности въ игрѣ? мы будемъ играть въ tennis?
Сара не настаиваетъ на своемъ прежнемъ вопросѣ, но идя за сестрой по лѣстницѣ, нѣсколько разъ качаетъ головой.
-- Вотъ моя комната,-- говоритъ Белинда, растворяя дверь.-- А вотъ эта его (въ ея голосѣ при этомъ слышится легкое колебаніе, показывающее, что только боязнь насмѣшекъ сестры мѣшаетъ ей называть своего мужа тѣмъ оффиціальнымъ титуломъ, въ какому она привыкла): а это (не открывая третьей двери, а только указывая на нее) комната старой миссисъ Фортъ.
-- О! пожалуйста представь меня ей!-- кричитъ Сара.-- Мечта моей жизни познакомиться съ его матерью. Ты не разсердишься, но мнѣ какъ-то смѣшно думать, что у него есть мать.
-- Это было бы безполезно,-- отвѣчаетъ Белинда, не выказывая желанія исполнить требуемое; она, по всей вѣроятности, приметъ тебя за своего сына.
-- Ну что-жъ такое! мы поглядимъ другъ на друга,-- кричитъ Сара съ восхищеніемъ.-- Но неужели она такъ плоха?-- спрашиваетъ она, приподнимая брови почти до самыхъ волосъ.
Белинда киваетъ въ отвѣть.
-- И постоянно задаетъ разные вопросы?
-- Постоянно.
-- И ты постоянно на нихъ отвѣчаешь?
-- Бѣдная старуха!-- конечно, отвѣчаю. Не все ли равно разговарявать съ ней или съ кѣмъ другимъ.
Въ голосѣ ея слышится такая усталость и отвращеніе, что глаза сестры снова вопросительно устремляются на нее. Но на этотъ разъ Белинда не даетъ ей опомниться и вталкиваетъ ее въ четвертую комнату.
-- А вотъ это твоя комната,-- говоритъ она съ улыбкой, снова озарившей ея лицо, какъ и тогда, когда она встрѣтила сестру, и совершенно преобразившей ея обычно-мрачную физіономію.
-- Неправда ли, хорошо пахнетъ?
-- Да ты пожертвовала мнѣ всѣми своими цвѣтами,-- кричитъ Сара, хороня свое личико въ вазѣ съ только-что нарѣзанными нарцисами.-- Я не видѣла совсѣмъ цвѣтовъ въ гостиной.
-- М-ръ Фортъ не любитъ запаха цвѣтовъ,-- возражаетъ Белинда.
Она произнесла это покорнымъ, спокойнымъ тономъ, не какъ жалобу, а какъ простое заявленіе.
-- Онъ, кажется, много чего не любитъ,-- замѣчаетъ Сара сухо.
Белинда оставляетъ это замѣчаніе безъ отвѣта.