V.
Миссъ Capa Чорчиль придерживалась правила, что слѣдуетъ всегда и вездѣ заботиться о личныхъ удобствахъ, насколько только возможно. И въ настоящемъ случаѣ она осталась вѣрна своему правилу. Въ тѣни, у садовой ограды, гдѣ всего прохладнѣе, былъ растянутъ на землѣ мѣховой коверъ, снятый съ пола въ гостиной; подушки беззаконно утащены съ дивана въ гостиной и положены на жесткій садовый стулъ. Не понадѣясь, видно,-- и совершенно напрасно,-- на свою неистощимую способность къ болтовнѣ, она натащила всякихъ книгъ, какія только нашла. У ногъ ея собачка поочередно то спитъ, то пытается ловить мухъ, большею частью безуспѣшно, и только щелкаетъ зубами. На солнцѣ неподалеку стоитъ золоченая клѣтка съ попугаемъ, такъ что если всѣ другіе рессурсы измѣнятъ ей, то она можетъ разговаривать съ попугаемъ. Но кромѣ собакъ, у ногъ ея распростерся и Райверсъ, и щекоталъ за ухомъ собачонки цвѣткомъ. Вотъ какая аркадская картина открылась главамъ миссисъ Фортъ, когда она ушла изъ кабинета мужа въ садъ. Райверсъ сидитъ спиной къ ней! Онъ настолько мало интересуется ея приходомъ, что даже не сѣлъ такъ, чтобы видѣть ее, когда она выйдетъ изъ дому! Она, конечно, не можетъ знать, что только за минуту передъ тѣмъ по приказанію Сары и чтобы избѣжать ея проницательныхъ глазъ, онъ пересѣлъ. Какъ имъ, повидимому, прохладно и весело; право жаль разстроивать ихъ бесѣду! Въ сущности, она лучше сдѣлала бы, если бы докончила корректуру мужа. Въ то время какъ она подходитъ къ нимъ неслышными шагами по мягкому дерну, такъ что они не сразу догадались объ ея присутствіи, новый взрывъ смѣха непріятно поражаетъ ея слухъ.
-- Вамъ кажется очень весело?-- сухо произноситъ она.
Сара не выражаетъ удивленія -- да и странно было бы выражать его -- потому что пришла сестра. Съ комфортомъ заинувъ голову на спинку стула, она продолжаетъ смѣяться, но Белинда не можетъ долѣе негодовать на веселость Райверса. Выраженіе его лица, въ то время какъ онъ вскакиваетъ на ноги и поворачивается къ ней, никакъ нельзя назвать веселымъ; какимъ однако пугаломъ должна она быть, чтобы произвести такую въ немъ перемѣну.
-- Вамъ кажется очень весело?-- повторяетъ она.
Она сознаетъ, что тонъ ея сухъ, что щеки покраснѣли отъ досады, а въ глазахъ свѣтится неудовольствіе, котораго она не въ силахъ побѣдить. Чѣмъ заслужилъ онъ такое обращеніе? Оно окончательно лишаетъ его слова.
-- Можно мнѣ узнать, чему вы смѣялись?-- настаиваетъ она, стараясь, хотя все еще неуспѣшно, быть ласковѣе и привѣтливѣе. Можетъ быть, и меня это позабавитъ?
-- О! совершенные пустяки! я самъ не знаю чему смѣялся,-- объясняетъ онъ съ сконфуженнымъ и несчастнымъ видомъ.-- Миссъ Чорчиль говорила мнѣ, что Пончъ былъ однажды обрученъ съ попугаемъ, но такъ какъ тотъ прокусилъ ему хвостъ, то свадьба не состоялась!
Пошлость анекдота и чувство глубокаго униженія, которое слышится въ тонѣ, съ какимъ онъ это разсказываетъ, такъ мало вяжутся другъ съ другомъ, что Сара снова разражается смѣхомъ. Но ни одинъ мускулъ на лицѣ Белинды не двигается.
-- Какая глупая шутка!-- замѣчаетъ она, пожимая плечами.
-- Онъ не нашелъ ее глупой!-- возражаетъ Сара, вставая съ мѣста и инстинктивно приготовляясь въ оборонѣ, хотя она и не переставала смѣяться:-- м-ръ Райверсъ можетъ, пожалуй, увѣрять теперь, что она вовсе не смѣшна; но она все-таки разсмѣшила его!
Белинда садится, но лицо ея все еще мрачно. Въ душѣ она говоритъ себѣ, что въ правѣ быть недовольной. Развѣ не удивительно, что онъ можетъ смѣяться отъ такой пошлой шутки?-- да и вообще какъ можетъ онъ смѣяться -- когда трагедія ихъ взаимной жизни впервые всецѣло представилась его глазамъ! Въ настоящую минуту онъ, конечно, не веселъ, но отъ этого ей не легче. Итакъ, она для него пугало, которое мѣшаетъ ему веселиться. Ахъ! какъ времена перемѣнились! Если бы она ушла теперь отъ нихъ, нѣтъ сомнѣнія, что они снова принялись бы хохотать. Въ настоящую минуту они присмирѣли оба -- его несомнѣнно. Съ неловкимъ усиліемъ пытается она вернуть себѣ хорошее расположеніе духа.
-- Я боюсь, что утратила всякую способность къ юмору,-- говорить она принужденно;-- это должно быть воздухъ Оксфорда такъ дѣйствуетъ. Пончъ, неужели и ты утратишь здѣсь весь свой юморъ?
Она взяла маленькую собачку къ себѣ на колѣни и прижалась горячимъ лицомъ къ ея мордочкѣ.
-- Онъ что-то потерялъ, поглядите,-- говоритъ Райверсъ, ободренный ея мягкимъ тономъ и пытаясь поближе придвинуться къ ней съ нѣмымъ вопросомъ въ глазахъ.
Говоря это, онъ дотрогивается рукой до медальона, который виситъ обыкновенно на шеѣ у Понча, причемъ послѣдній постоянно старается сорвать его. Изъ медальона валится прядь волосъ.
-- Какъ, Пончъ? ты носишь въ медальонѣ волосы?-- спрашиваетъ молодой человѣкъ, нервно смѣясь;-- чьи это волосы? Надѣюсь, твоей подруги?
-- Они вѣчно вываливаются изъ медальона,-- перебиваетъ Сара съ притворной досадой въ голосѣ;-- дѣло въ томъ,-- объясняетъ она, лѣниво усаживаясь и оглядываясь вокругъ,-- что у многихъ есть страсть дарить мнѣ свои волосы -- право не знаю, зачѣмъ;-- а такъ какъ я не могу носить всѣ эти волосы сама, то Пончъ такъ добръ, что носитъ ихъ за меня! Ты вѣдь много уже волосъ переносилъ, Пончъ, не правда ли?
Говоря это, она подзываетъ къ себѣ собачку и углубляется въ осмотръ медальона.
-- Это нѣмецкіе или англійскіе волосы, какъ вы думаете?-- спрашиваетъ Райверсъ Белинду почти шопотомъ.
Лицо его улыбается, когда онъ задаетъ ей этотъ вопросъ, во эта улыбка уже не сердитъ ее. Въ одну минуту въ воображеніи ея встаетъ толпа саксонскихъ гусаръ и уланъ; теплый вѣтеръ доноситъ ароматъ цвѣтовъ. Старинный замокъ высится на фонѣ нѣмецкаго неба! Она не въ состояніи отвѣчать ему, но все же эти нѣсколько словъ вернули имъ прежнюю близость.
-- Да! чьи бы это были волосы?-- размышляетъ Сара, вертя прядь къ рукахъ;-- какая у меня скверная память! Белинда, не знаешь ли ты? чьи это волосы? О! это изъ тѣхъ временъ, когда вы бывали у васъ,-- обращается она къ Раіверсу; они похоже на ваши, (и она спокойно прикладываетъ прядь къ его волосамъ).-- Вы не дарили мнѣ пряди своихъ волосъ?
Райверсь вздрогнулъ. Онъ по старой памяти снова углубился въ размышленія: было ли когда на свѣтѣ другое такое хорошенькое ушко, какъ у жены профессора Форта?
-- Прядь моихъ волосъ!-- восклицаетъ онъ, и, падая на колѣни передъ Сарой съ преувеличенной игривостью, продолжаетъ:-- если и не дарилъ раньше, то готовъ подарить теперь. Сдѣлайте одолженіе, рѣжьте гдѣ и сколько вамъ угодно,-- и онъ теребитъ рукой свои густыя кудри. Миссисъ Фортъ, могу я взять ваши ножницы?
Миссисъ Фортъ низко наклонила голову надъ рабочимъ ящикомъ и какъ будто не слышала его. Прикрытыя спасительнымъ хранилищемъ иголокъ и нитокъ, руки ея трясутся. Развѣ сталъ бы онъ въ Дрезденѣ предлагать Сарѣ отрѣзать прядь своихъ волосъ даже въ шутку? Да, въ тѣ времена онъ обыкновенно и не слушалъ того, что она ему говорила!
Къ счастью для Белинды въ этотъ моментъ ее зачѣмъ-то зовутъ въ домъ, и она остается тамъ въ продолженіе десяти минутъ -- и въ эти десять минутъ успѣваетъ справиться съ собой. И кстати! потому что зрѣлище, которое открылось ея глазамъ было не таково, чтобы способствовать ея успокоенію. Сара оставила свою лѣнивую позу и, выпрямившись на стулѣ, держала въ своихъ рукахъ руку Райверса. Правда, еслибы кто поближе вглядѣлся въ нихъ, то увидѣлъ бы, что лицо ея выражаетъ вовсе не нѣжность влюбленной женщины, а только любопытство и крайнее удивленіе.
-- Я бы стыдилась такой руки,-- объявляетъ она съ обычной откровенностью;-- ваша рука похожа на руку чернорабочаго.
-- Но вѣдь я чернорабочій,-- смѣло отвѣчаетъ онъ.
И вдругъ видитъ Белинду и отнимаетъ руку.
-- Право, это въ своемъ родѣ курьезная вещь,-- продолжаетъ Сара довольнымъ юномъ:-- ваша рука такъ же жестка и мозолиста какъ у землепашца; покажите ее Белиндѣ.
Онъ глядитъ на нее смущенно и нерѣшительно. Белинда сѣла на прежнее мѣсто и опять взяла въ руки рабочій ящикъ.
-- Покажите,-- говоритъ она съ напускнымъ спокойствіемъ, и онъ протягиваетъ ей руку, ладонью вверхъ.
У него по прежнему красивая, сильная рука, но она носитъ несомнѣнные слѣды грубой, тяжкой работы. Что можетъ быть особенно трогательнаго въ рукѣ рабочаго человѣка? черный трудъ составляетъ достояніе девяти десятыхъ человѣческаго рода; а между тѣмъ, глядя на эту руку, она съ большимъ трудомъ удерживаетъ слезы.
-- Вѣдь вы знаете,-- говоритъ онъ,-- я сообщалъ вамъ, что не могъ вынести сидячей и замкнутой конторской жизни!
-- Мы знаемъ?-- кричитъ Сара, навостривъ уши.-- Вы сообщали намъ? Что вы хотите этимъ сказать? Вѣдь мы васъ ни разу не видѣли.
Райверсь молчитъ, поблѣднѣвъ. Онъ совсѣмъ позабылъ о присутствіи третьяго лица. Белинда тоже не можетъ выручить его изъ затруднительнаго положенія.
-- Я хочу сказать,-- бормочетъ Райверсь,-- я думалъ, что я намѣревался сообщить вамъ это; я вѣдь работалъ какъ простой работникъ на желѣзномъ заводѣ у пудлинговой печи.
-- Пудлинговой печи!-- кричитъ Сара, которой нравится это слово,-- что это за штука такая -- пудлинговая печь?
-- Это такая печь, въ которой желѣзо выдѣлывается изъ чугуна, и я имѣлъ честь и удовольствіе,-- прибавляетъ онъ съ застѣнчивымъ смѣхомъ,-- бить его кузнечнымъ молотомъ, пока оно не становилось мягкимъ.
Белинда выронила изъ рукъ работу, которую взяла-было для виду.
-- Гмъ!-- продолжаетъ распрашивать Сара съ тѣмъ же интересомъ,-- не мудрено, что ваши руки пострадали. А что, это очень тяжелая работа?
-- Да! нельзя сказать, чтобы она была дѣтской забавой,-- сухо отвѣчаетъ онъ,-- но за нее хорошо платятъ и меня цѣнили за мою силу. Для этой работы надо быть очень сильнымъ.
-- И вы работали цѣлый день?
-- Насъ смѣняли черезъ каждые шесть или восемь часовъ. Долѣе невозможно выдержать, вслѣдствіе жары. Жара всего тяжелѣе въ этой работѣ.
Онъ умолкаетъ на минуту и разсѣянно гладитъ своей обезображенной рукой по курчавой спинѣ одной изъ собачекъ.
-- Да! жаръ всего губительнѣе дѣйствуетъ. Обыкновенно на этой работѣ люди не долго выживаютъ. Жаръ убиваетъ ихъ.
Онъ говоритъ это совершенно просто, не ожидая и даже не желая вызвать состраданія. Онъ какъ будто находитъ вполнѣ естественнымъ, чтобы джентльменъ, окончившій Итонъ и Оксфордъ, работалъ у пудлинговой печи.
Итакъ, вотъ какъ онъ провелъ тѣ двадцать мѣсяцевъ, въ продолженіе которыхъ она все прислушивалась къ стуку почтальона въ дверь! Чтожъ? все-таки его доля была легче!
Наступаетъ молчаніе, прерываемое наконецъ Сарой, тонкое ухо которой уловило звукъ шаговъ.
-- Ого!-- кричитъ она съ оживленіемъ,-- вотъ идетъ мой небольшой отрядъ, и какъ на бѣду я позабыла ихъ имена. Белинда! поскорѣе! выручай меня!-- скажи, какъ ихъ зовутъ?
Белинда поднимаетъ опущенные глаза и видитъ трехъ юныхъ джентльменовъ, которыхъ служанка предоставила ихъ собственной участи, и, съ тѣмъ презрѣніемъ къ студентамъ-первокурсникамъ, какое присуще оксфордскимъ жителямъ, не удостоивъ доложить о нихъ.
Они очевидно трусятъ и подталкиваютъ другъ друга.
Ясно, что домъ профессора Фортъ не особенно гостепріимное убѣжище для студентовъ первокурсниковъ. Чувство безразсудной радости шевелится въ душѣ Райверса при этой мысли.
-- Должно быть, ты имъ въ самомъ дѣлѣ очень понравилась, что они рѣшились придти въ мой домъ!-- говоритъ Сарѣ миссисъ Фортъ съ сухой усмѣшкой.
-- Какъ они трусятъ, бѣдняжки! точь въ точь какъ и вы, бывало, обращается она къ Райверсу.
И не дожидаясь, какое дѣйствіе произведутъ на него а слова, она встаетъ съ мѣста и медленно идетъ на-встрѣчу гостимъ.
-- Я не удивляюсь, что они трусятъ,-- говоритъ Сара Райверсу вполголоса. Развѣ не похоже, что она готовится спросить ихъ, что имъ угодно? Если я не поспѣшу на выручку, то и теперь легко можетъ случиться, что они обратятся въ бѣгство.
Но на этотъ разъ Сара ошиблась. Они вовсе не имѣютъ желаніи обратиться въ бѣгство. Нельзя даже сказать, кого они восторженнѣе хвалятъ на обратномъ пути домой съ вечерней сигарою въ зубахъ: миссъ Чорчиль, или ея болѣе строгую сестру. Но, правду сказать, Белинда сегодня не кажется строгой.
"Къ чему буду я съ ними рѣзка?-- грустно говоритъ она самой себѣ;-- я уже достаточно людей оттолкнула отъ себя своей рѣзкостью".
И вотъ она очень любезно обращается съ ними, слишкомъ любезно, какъ начинаетъ казаться Райверсу, у котораго сердце сжимается ревностью, когда онъ видитъ, что она наливаетъ изъ чай своими прекрасными ручками и даритъ ихъ своей небесной улыбкой, отъ которой все лицо ея освѣщается, а глаза сіяютъ. Но онъ не настолько догадливъ или не настолько тщеславенъ, чтобы сообразить, что его присутствіе -- хотя онъ сидитъ, повидимому, забытый и обойденный -- зажгло эту улыбку на ея лицѣ и въ глазахъ.
Сара тоже очень любезна, но гости нѣсколько обижены тѣмъ, что она перепутала ихъ имена.
Послѣ чаю всѣ отправляются играть въ "tennis" и веселый звукъ молодыхъ голосовъ, и смѣхъ нарушаютъ аркадскую тишину и священную неприкосновенность, доселѣ отличавшія "tennis-ground" профессора Форта. На немъ можетъ помѣститься всего только одна партія играющихъ, и Белинда, какъ любезная хозяйка, уступаетъ мѣсто своимъ прирученнымъ и счастливымъ юношамъ, несмотря на ихъ убѣжденія и просьбы. Врядъ ли стоитъ ломать голову надъ тѣмъ: охотно или неохотно принесла она эту маленькую жертву.
-- А вы играете?-- небрежно спрашиваетъ Сара Райверса, махая у него подъ самымъ носомъ лопаточкой.-- Нѣтъ? Ахъ! вы предпочитаете молотъ лопаткѣ,-- прибавляетъ она съ дерзкой улыбкой.
Хотя ни Беллерсь, ни Стенли никакъ не могли понять смысла этой шутки, однако оба смѣются, и, по всей вѣроятности, Райверсъ разсердился бы на нихъ, еслибы слышалъ ихъ смѣхъ. Но какъ самая шутка, такъ и ея успѣхъ, не замѣчены имъ. И слухъ, и зрѣніе его парализованы тревожнымъ опасеніемъ: -- Разсердилась она на него за то, что онъ отказался отъ участія въ игрѣ или нѣтъ? Слѣдовало ему согласиться играть или нѣтъ? Можетъ, быть ему слѣдуетъ теперь уйти? И неужели, прощаясь съ нимъ, она не пригласитъ его бывать у нея въ домѣ?
Въ горлѣ у него пересохло. Не рѣшаясь снова сѣсть на старое мѣсто на травѣ у ея ногъ -- хотя въ сущности этой привилегіи не отнимаютъ даже у собакъ -- онъ стоитъ передъ ней, смущенный и несчастливый. Если она хочетъ этого, то они больше не увидятся.
Что до нея касается, то давнишнее счастливое настроеніе снова возвращается въ ней. Какой мягкій, ласкающій воздухъ! Какъ чудесно распѣваетъ эта простенькая на видь птичка! и какимъ очаровательнымъ убѣжищемъ сталъ этотъ небольшой, простенькій дачный садикъ!
Онъ стоитъ передъ нею, ожидая знака, который позволитъ ему пасть къ ея ногамъ. Но она не была бы женщина, еслибы не продержала его по крайней мѣрѣ три минуты въ этой нерѣшительности.
Наконецъ Белинда спрашиваетъ его безъ всякихъ предисловій:
-- И вы все еще за этимъ дѣломъ?
Съ полчаса уже прошло съ тѣхъ поръ какъ объ этомъ говорили и много другихъ предметовъ служило темой для разговора, но онъ сразу понимаетъ о чемъ она его спрашиваетъ.
-- Нѣтъ,-- отвѣчаетъ онъ со вздохомъ облегченія (такъ какъ очевидно, что она не желаетъ отдѣлаться отъ него, иначе не стала бы возобновлять прерванной бесѣды) и садится на оставленный Сарою стулъ.-- Меня повысили въ должности.
Онъ умолкаетъ и ждетъ, не скажетъ ли она чего въ отвѣтъ и не поздравитъ ли его съ повышеніемъ. Но она продолжаетъ шить съ лихорадочной поспѣшностью.
-- Мнѣ пришло въ голову, что человѣческія руки въ этомъ случаѣ можно замѣнить машиной,-- продолжаетъ онъ -- торопясь какъ человѣкъ, который не увѣренъ, что не надоѣдаетъ своему слушателю, и вслѣдствіе этого... этого моего изобрѣтенія, принятаго нашей фирмой, я былъ сдѣланъ помощникомъ мастера.
Онъ такъ рѣшительно умолкъ, что она вынуждена сдѣлать какое-нибудь замѣчаніе.
-- И въ свое время вы сдѣлаетесь товарищемъ и женитесь на дочери своего хозяина,-- говоритъ она съ преувеличенной развязностью.
Кровь бросается ему въ лицо. Онъ ожидалъ отъ нея больше доброты. Такая шутка совсѣмъ ей не пристала, хотя онъ и не склоненъ вообще критиковать ее. Наступаетъ молчаніе. Солнечные лучи уже не такъ вертикальны, и собаки просыпаются. Пончъ ошибочно воображаетъ при этомъ, что онъ обязанъ гоняться за мячами на "tennis-ground" и за свою любезность получаетъ самые нелюбезные толчки отъ разгорячившихся игроковъ.
-- Чтожъ дальше?-- говорить Белинда, съ нервной сухостью въ голосѣ:-- продолжайте.
-- Другіе изобрѣтали машины этого рода,-- вяло повѣствуетъ онъ, такъ какъ ея шутка лишила его всякой бодрости:-- но онѣ или совсѣмъ негодились, или были невполнѣ удачны; если моя окажется удачнѣй, наша фирма возьметъ патентъ и дастъ мнѣ небольшую долю въ дѣлѣ.
-- Что я говорила!-- кричитъ она, смѣясь, почти визгливо,-- ведите, что мое предсказаніе уже на половину исполнилось.
Онъ опять вспыхнулъ, но не удостоиваетъ отвѣчать. Если она способна продолжать такую недостойную шутку, то пускай наслаждается ею одна.
-- Очевидно, что нѣтъ худа безъ добра,-- говоритъ онъ, стараясь поддѣлаться подъ ея насмѣшливый тонъ.-- Оказывается, повидимому, что у меня есть способность къ механикѣ. Для меня совершенная новость, что я способенъ къ чему-нибудь такому, что можетъ принести деньги; еслибы... еслибы жизнь моя шла гладко, то я могъ бы умереть, не подозрѣвая, въ чемъ заключается мой талантъ, а вѣдь это было бы очень жалко, неправда ли?
И онъ смѣется. Шутливость, оскорбившая его, давно уже покинула Белинду, и она не находитъ даже, что сказать ему на этотъ разъ. Несчастныя руки ея (даже руки могутъ имѣть печальный видъ) безсильно сложены на колѣняхъ, а большіе, и отуманенные глаза видятъ призраки! Исчезли и маленькій садикъ, и игроки на "tennis-ground". Она видитъ передъ собою его будущую жиинь какъ на ладони; жизнь эта станетъ все полнѣе и полнѣе; дѣятельная работа и въ результатѣ ея благосостояніе мало-по-малу валечать нанесенную ею рану. И чѣмъ скорѣе это будетъ, тѣмъ лучше для него.
Но для нея? Ею овладѣваетъ безумное желаніе разбередить эту рану, не давать ей закрыться, никогда, никогда. Но развѣ это возможно? Она закроется и отъ нея останется, самое большее, непримѣтный рубецъ. Онъ уже любитъ свое дѣло. Какъ иначе относится онъ къ своему труду, чѣмъ она къ своей постылой работѣ. Чувство обиды и оскорбленія снова закипаетъ въ ея сердцѣ. Онъ никогда такъ не страдалъ, какъ она; пища не была для него горька, какъ полынь, и слезы не служили ему отравленнымъ питьемъ.
-- Ясно, что вы любимецъ фортуны,-- говоритъ она жесткимъ голосомъ; -- поздравляю васъ.
-- Благодарю васъ,-- отвѣчаетъ онъ, задѣтый за живое;-- вы подобрали какъ разъ подходящее слово.
Въ его голосѣ слышится такая боль, что хотя до сихъ поръ она тщательно избѣгала его взгляда, но теперь невольно съ раскаяніемъ взглядываетъ на него.
-- Простите меня,-- говорить она, улыбаясь сквозь слезы;-- вы знаете, я всегда была рѣзка, а жизнь,-- добавляетъ она дрожащими губами,-- не исправила меня.
При видѣ печально подергивающихся губъ милаго лица, онъ на минуту теряетъ голову.
-- Если бы кто нибудь другой сказалъ это, мнѣ было бы все равно; но отъ васъ больно выслушивать такія вещи.
Она не возражаетъ и только опускаетъ глаза. Себялюбивая радость охватываетъ все ея существо. Итакъ, пока рана еще не зажила!