VI.
-- Белинда!-- кричитъ звонко и весело Сара, и подходить къ ней раскраснѣвшаяся отъ игры.-- Развеселись! я могу сообщить тебѣ пріятную новость.
Белинда вздрагиваетъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- торопливо замѣчаетъ она, тѣмъ лучше для меня.
-- М-ръ Стенли, м-ръ Беллерсь, и м-ръ... (она забыла имя третьяго молодого человѣка, но смѣло бормочетъ себѣ подъ носъ первое попавшееся имя) и я,-- мы затѣяли небольшую увеселительную прогулку на завтра. Мы вообразимъ, что завтра день твоего рожденія! Тебя прокатятъ въ лодкѣ по рѣкѣ, угостятъ кэкомъ и элемъ въ ресторанѣ и препроводятъ домой при лунномъ свѣтѣ. Что ты на это скажешь? Неужели ты намъ не благодарна за это?
Белинда нервно смѣется.
-- Благодарна? разумѣется, да!
Она встаетъ со стула и прохаживается по дорожкѣ. Быть можетъ, перемѣнивъ положеніе, она скорѣе отдѣлается отъ опьяняющаго дѣйствія предъидущей бесѣды.
-- Ты, кажется, ни слова ни слышала изъ того, что я тебѣ сказала,-- говоритъ Сара, подозрительно взглядывая на обоихъ виновныхъ.
-- Не слышала?-- повторяетъ Белинда съ лихорадочной веселостью,-- будто бы? Суди сама, слышала я или нѣтъ! Меня собираются катать по рѣкѣ, угощать кэкомъ и элемъ и препроводятъ домой при лунномъ свѣтѣ. Ну, что ты скажешь?
-- Развѣ это не восхитительная мысль? и развѣ ты намъ не благодарна?-- кричитъ Сара, успокоиваясь и развеселяясь.
-- Восхитительная, въ самомъ дѣлѣ!-- отвѣчаетъ миссисъ Фортъ, все съ той же напускной веселостью.-- Я была бы очень рада, я такъ люблю быть на водѣ, только...
Она внезапно умолкаетъ и непокорный взглядъ невольно обращается въ ту сторону, гдѣ находится Райверсъ. Онъ тоже всталъ и стоитъ поодаль, явно позабытый, исключенный изъ этой веселой программы.
-- Только Менандеръ, должно быть, мѣшаетъ,-- говоритъ Сара, дѣлая гримасу;-- право, въ его годы онъ могъ бы обойтись безъ постороннихъ услугъ въ продолженіе одного какого-нибудь дня.
-- Нѣтъ, не Менандеръ,-- возражаетъ Белинда съ смущеніемъ,-- завтра, какъ нарочно, у меня праздникъ. М-ръ Фортъ уѣзжаетъ въ Лондонъ на цѣлый день, чтобы предсѣдательствовать въ археологическомъ собраніи.
-- Ну, такъ въ чемъ же дѣло?-- допытывается Сара, глядя на сестру такъ пристально, что та конфузится.
-- Только...-- начинаетъ она и снова умолкаетъ въ нерѣшительности.
Разсудокъ убѣждаетъ ее: "Зачѣмъ его приглашать? какой смыслъ былъ бы въ этомъ приглашеніи? оно было бы и не кстати и безумно. Развѣ уже недостаточно она отравлена сегодняшнимъ днемъ? сколькими тяжкими днями и недѣлями тупого отчаянія и несноснаго труда ей придется искупать этотъ единственный сладкій день! Надо положить этому конецъ! надо положить этому конецъ!"
-- Только... ничего,-- говоритъ она съ притворной веселостью.
-- Я удивляюсь, отчего ты колебалась?-- спрашиваетъ Сара пытливо.-- Не могу представить себѣ, чтобы можно было колебаться, когда предстоитъ удовольствіе. Ты развѣ часто катаешься въ лодкѣ?
-- Никогда, меня никогда не приглашаютъ; вы ни разу не приглашали меня,-- обращается она съ напускнымъ кокетствомъ къ восхищеннымъ молодымъ людямъ.
-- Мы были бы счастливы,-- кричитъ Беллерсъ, который, опираясь на то, что былъ представленъ одной минутой раньше, чѣмъ другіе, разыгрываетъ роль стараго знакомаго и берется отвѣчать за всѣхъ, но только мы... мы боялись... мы... не смѣли.
-- Будьте смѣлѣе на будущее время,-- возражаетъ она съ безпечнымъ смѣхомъ.-- Вы должны почаще приглашать меня! Я хочу кататься на лодкѣ, хочу веселиться!
Глаза ея сверкаютъ, а щеки пылаютъ, когда она говоритъ это. Неужели предстоящее удовольствіе такъ волнуетъ ее? Она съ такимъ интересомъ распрашиваетъ обо всѣхъ подробностяхъ завтрашней экскурсіи, что едва обращаетъ вниманіе на поклонъ Райверса, подошедшаго къ ней проститься.
-- Вы уходите?-- равнодушно говоритъ она.-- Прощайте.
И, говоря это, кладетъ на секунду свою горячую руку въ его холодную, какъ ледъ. Даже съ Беллерсомъ она простилась бы конечно, любезнѣе. Никто, кромѣ ея самой не знаетъ, съ какой силой она должна бороться противъ соблазна схватить при всѣхъ эту бѣдную, обезображенную руку, прижать ее къ сердцу, облить слезами, покрыть поцѣлуями и вообще оказать всякіе другіе знаки безумной, страстной любви.
Всего менѣе подозрѣваетъ объ этомъ онъ самъ, уходя и прилично сдерживая свое мучительное отчаяніе, пока находится у всѣхъ на виду. Но только что онъ скрылся изъ глазъ и обороняться больше не нужно, какъ она бросаетъ свое оружіе. Вниманіе ея быстро ослабѣваетъ; манеры немедленно утрачиваютъ несвойственную имъ живость, и она принимаетъ обычный ледяной видъ; юноши догадываются, что имъ пора идти по домамъ, чтобы не лишиться благоволенія миссисъ Фортъ, которое они пріобрѣли; такъ, по крайней мѣрѣ, имъ кажется. Они уходятъ, какъ только что болтовня, шутки и шалости Сары дозволяютъ имъ это. Она провожаетъ ихъ до двери, и Белинда, находя, что сноснѣе двигаться, нежели оставаться неподвижной, идетъ за ней.
Сестры облокачиваются на низенькія желѣзныя ворота, и мягкій весенній вечеръ заключаетъ ихъ въ свои объятія.
Белинда уставила мрачные глаза на раскидывающійся во всей своей славѣ надъ ея головой альпійскій ракитникъ. Какъ онъ былъ красивъ вчера при лунномъ свѣтѣ, когда своими вѣтками касался его волосъ.
-- Онъ все еще не ушелъ!-- говоритъ Сара сухимъ и разсудительнымъ тономъ, который очень удивилъ бы ея поклонниковъ, считающихъ ее бабочкой, если бы они его услышали.-- Что ему тутъ нужно?
Она вдругъ перестаетъ посылать воздушные поцѣлуи своимъ тремъ поклонникамъ, которые безпрестанно оглядываются назадъ, не желая потерять ни одного ея взгляда. Сердце Белинды мучительно вздрагиваетъ. Значитъ, не все еще кончено; но она сдѣлала все, что могла. Ея совѣсть покойна; все же не все еще кончено! виновата ли она въ томъ, что онъ все еще не ушелъ?
-- Ты не приглашала его ѣхать завтра съ нами?-- спрашиваетъ Сара поспѣшно, хотя сухо.
-- Нѣтъ.
-- Ахъ!-- съ облегченіемъ переводитъ она духъ,-- ты хорошо сдѣлала.
-- Простая вѣжливость требовала, чтобы его пригласить,-- угрюмо замѣчаетъ миссисъ Фортъ.
Гладкій лобъ миссъ Чорчиль морщится не столько отъ тревоги, сколько отъ досады.
-- Между тобой и имъ вѣжливость не у мѣста,-- возражаетъ она.
Лицо Белинды краснѣетъ сильнѣе прежняго.
-- Не понимаю, что ты хочешь этимъ сказать,-- сердито произноситъ она.
-- Я хочу сказать,-- хитро и отчетливо заявляетъ Сара,-- что скромность лучшее оружіе мужества, вотъ, что я хочу сказать!
-- Благодарю!-- воскликнула Белинда, дрожа какъ листъ, съ головы до ногъ.-- Благодарю отъ насъ обоихъ за твое доброе о насъ мнѣніе! М-ръ Райверсъ!
Эта послѣднія два слова она произноситъ нѣсколько громче, но такъ нетвердо и глухо, а онъ сравнительно отошелъ такъ далеко, что трудно даже ожидать, чтобы онъ ихъ услышалъ; но, очевидно, онъ услышалъ ихъ, потому что останавливается и нерѣшительно оглядывается на нее, не вѣря собственнымъ ушамъ.
Возможно ли, чтобы она позвала его послѣ такого невнимательнаго, жестокаго прощанія!
-- М-ръ Райверсъ!-- повторяетъ она такимъ же нетвердымъ голосомъ, но громче прежняго.-- На этотъ разъ не можетъ быть никакого сомнѣнія. Онъ долженъ повѣрить своему счастію и немедленно спѣшитъ къ ней.
Сара рѣшительно снимаетъ руки съ воротъ.
-- Блаженны не путающіеся въ чужія дѣла!-- произноситъ она, пожимая плечами и направляясь въ дому.
Говоря это, она исчезаетъ. Белиндѣ хотѣлось бы попросить ее остаться, но гордость мѣшала. Еще Райверсъ не успѣлъ дойти до нея, какъ она уже раскаялась въ своемъ безумномъ и опрометчивомъ движеніи. Зачѣмъ она позвала его? Что она ему скажетъ, когда онъ придете? Въ первую минуту она ничего не говоритъ.
-- Вы... вы звали меня?-- спрашиваете онъ, запинаясь, удивленный ея молчаніемъ и взглядомъ.
-- Я звала?-- бормочетъ она,-- да... то-есть конечно,-- я позвала васъ! Я... я... вы завтра уѣзжаете изъ Оксфорда?
-- Какъ прикажете,-- отвѣчаетъ онъ.
Такъ вотъ зачѣмъ она позвала его? Чтобы сказать ему, что онъ не долженъ больше безпокоить ее своимъ присутствіемъ.
-- Вамъ лучше знать, что вамъ дѣлать,-- возражаетъ она съ принужденнымъ смѣхомъ; -- вы, значите, еще не уѣзжаете завтра изъ Оксфорда?
-- Я могу остаться здѣсь еще недѣлю,-- отвѣчаетъ онъ недовѣрчиво.-- Я отпущенъ изъ завода на цѣлую недѣлю.
Пульсъ ея сильно бьется.-- "Недѣля! цѣлая недѣля"! Она поднимаетъ лицо, озаренное заходящимъ солнцемъ, и глядитъ на западъ. На какое багряное ложе опускается солнце! Какой сладкой пѣсней убаюкиваетъ себя дроздъ, обходя на покой!
-- Недѣлю!-- громко повторяетъ она.
-- Неужели вы находите, что недѣльнаго отдыха слишкомъ много для человѣка, который работалъ безъ перерыва цѣлыхъ два года?-- спрашиваетъ онъ, почти оскорбленный тономъ холоднаго, какъ ему кажется, удивленія, который слышится въ ея голосѣ.-- Я уѣду отсюда, если...
Онъ не договариваетъ. Если вы этого хотите -- вотъ, что онъ собирался сказать, но остановился потому, что сказать это, значило бы предположить, что жена профессора Форта вообще интересуется имъ или его дѣлами, а онъ не считаетъ себя въ правѣ предположить это.
Она не спрашиваетъ, что онъ хотѣлъ сказать. Она стоитъ и молчитъ, устремивъ глаза въ пространство я облитая лучами заходящаго солнца.
-- Вы за тѣмъ позвали меня,-- говорить онъ вдругъ,-- чтобъ сказать, чтобы я уѣзжалъ завтра?
Съ минуту она стоитъ въ нерѣшимости; снаружи она кажется спокойной, граціозной, сдержанной женщиной, въ душѣ же у ней царствуетъ буря, хаосъ и отчаянная борьба. Сказать ли ей "Да?" Этимъ она исправитъ свою послѣднюю ошибку. Смутно она сознаетъ, это если у ней осталась хоть частица здраваго смысла, она скажетъ "да". Она вздыхаетъ и опускаетъ руки. Губы ея готовятся произнести роковое слово, какъ вдругъ -- доносится изъ дому старческій, разбитый и раздраженный голосъ:-- "Белинда, Белинда!"
"Одна недѣля!-- одна ничтожная недѣля! всего на все одна только недѣля! Что значитъ одна недѣля"? Видъ ея вдругъ мѣняется.
-- Меня зоветъ м-ръ Фортъ!-- торопливо говоритъ она:-- я позвала васъ,-- она краснѣетъ, какъ зарево, и съ виноватымъ видомъ оглядывается,-- назадъ, чтобы спросить васъ: не пожелаете ли, если еще не уѣзжаете завтра изъ Оксфорда, присоединиться къ нашей компаніи?