V.
Вечеръ. Зябкость профессора Форта побѣдила его скупость, и на его чердачкѣ огонь горитъ въ камелькѣ. Но онъ одинъ сидитъ у огня и грѣетъ свои застывшія руки. Жены его нѣтъ дома. Она стоитъ на деревенскомъ мостикѣ, который ведетъ въ лѣсъ и къ водопаду... и не одна.
Отнынѣ она всегда будетъ опираться на эту руку, и что за дѣло, какою цѣной она купила это счастіе.
-- Неужели ты долженъ уѣхать?-- спрашиваетъ она, вздыхая:-- неужели это неизбѣжно и ты непремѣнно долженъ ѣхать?
-- Непремѣнно!-- отвѣчаетъ онъ также уныло:-- иначе поступить невозможно; надо многое устроить и я долженъ сдѣлать это лично; мнѣ нужно также съѣздить въ Мильнъ-торпъ, заглянуть на заводъ.
Она поднимаетъ голову.
-- А... это... не повредитъ тебѣ?-- быстро и тревожно спрашиваетъ она.-- Это не отразится на твоемъ будущемъ?
-- Конечно нѣтъ! конечно нѣтъ!-- поспѣшно успокоиваеіъ онъ ее:-- съ какой стати? Какое можетъ быть отношеніе между частной жизнью человѣка и его общественными занятіями? Какое кому дѣло, что я...
-- Увезъ чужую жену,-- доканчиваетъ она тихимъ, жестикъ тономъ.-- Почему ты не договариваешь? Разъ мы не боимся поступка, нечего бояться словъ.
И хотя на дворѣ уже темно, но онъ угадываетъ мучительный румянецъ, сопровождающій эти слова. И снова острая боль, отравившая первые моменты его побѣдоноснаго счастія, сжимаетъ его сердце.
-- Ты не долго пробудешь въ отсутствіи? ты не на долго оставишь меня одну? ты вернешься такъ скоро, какъ только можно.
-- Неужели въ этомъ можетъ быть сомнѣніе?-- Въ его тонѣ слышится почти иронія. Онъ крѣпче прижалъ ее къ себѣ полу-успокоительно, полу-робко гладить ея волосы.
-- Постарайся не очень презирать меня!-- шепчетъ она съ рыданіемъ, и несмотря на темноту прячетъ голову на его груди.-- Конечно, ты не можешь не презирать меня, но постарайся хорошенько скрыть это, чтобы я не замѣтила.
Не бредитъ ли онъ? неужели это его богиня высказываетъ такую жалкую мольбу? неужели это онъ святотатственно внимаетъ ей?
-- Какъ проживу я эти дни безъ тебя,-- стонетъ она:-- о, возвращайся скорѣе, скорѣе, скорѣе! Какими глазами я буду смотрѣть на него, зная то, что я замышляю противъ него? Если онъ скажетъ мнѣ хоть одно доброе слово, я пропала! къ счастью, онъ никогда не говоритъ мнѣ такихъ словъ.
Вмѣсто отвѣта, онъ крѣпче прижимаетъ ее въ себѣ. Какими словами можно утѣшить ее? Безъ сомнѣнія, эта молчаливая ласка, говорящая о его любви и состраданіи, лучше всякихъ словъ.
-- Мнѣ постоянно будетъ казаться, что я надоѣла тебѣ,-- шепчетъ она и шопотъ ея прерывается рыданіями:-- обѣщай, что ты не разлюбишь меня, обѣщай! Помни, что кромѣ тебя у меня въ цѣломъ свѣтѣ не будетъ никого и ничего; и что если ты измѣнишь мнѣ, я потеряю все, все! Но какая польза въ обѣщаніяхъ,-- съ отчаяніемъ доканчиваетъ она:-- вѣдь это не зависитъ отъ человѣка. Если я надоѣмъ тебѣ, ты разлюбишь меня и дѣлу конецъ!
Она вырвалась отъ него и отстранила его отъ себя, какъ бы впередъ отрекаясь отъ него. Онъ охватываетъ голову руками, точно боится за свой разсудокъ.
-- Когда ты говоришь такія вещи,-- кричитъ онъ прерывающимся голосомъ,-- мнѣ кажется, что я съума схожу. Я разлюблю тебя! Я! Я! О! моя любовь, моя богиня, моя королева!-- и падаетъ на колѣни, цѣлуетъ подолъ ея платья,-- еслибы ты знала, какъ я мучусь мыслью, что ты разлюбишь меня, что ты найдешь, что я не стою той жертвы, какую ты мнѣ приносишь! что моя личность и моя любовь покажутся тебѣ недостаточной замѣной всего того, чего ты лишишься!
Онъ умолкаетъ, прислоняя голову въ ея дрожащим колѣнамъ и его слезы смачиваютъ ея платье.
Сила его волненія немного успокоиваетъ ее. Какъ бы то ни было, а теперь пока она ему еще не надоѣла. Она почти покровительственно кладетъ руку на его голову.
-- Да!-- говоритъ она,-- ты одинъ замѣнишь мнѣ все и кромѣ тебя мнѣ ничего не нужно.
На слѣдующее утро онъ уѣзжаетъ, она остается коротать дни безъ него, какъ только умѣетъ.
"Какъ я проживу безъ него?" спрашиваетъ она себя, стоя у окна въ комнатѣ мужа и разсѣянно глядя въ окно, сквозь запыленное стекло, черезъ которое трудно что-нибудь видѣть, и дожидаясь, пока мужъ приступитъ къ обычной работѣ.
Онъ входитъ неслышно и она не знаетъ, слышалъ онъ ея восклицанія или нѣтъ.
-- На что вы смотрите?-- спрашиваетъ онъ.
Она вздрагиваетъ.
-- Я... я гляжу на дождь.
-- Я надѣюсь,-- возражаетъ онъ сухо,-- что вы удовольствуетесь этимъ; я положительно требую, чтобы вы не выходили во время дождя на улицу, такъ какъ можете снова заболѣть, какъ это уже чуть было вчера не случилось.
-- Хорошо,-- покорно отвѣчаетъ она.
Она одна сходитъ сегодня за табльдотъ. Профессоръ, страдающій мнимымъ или дѣйствительнымъ нездоровьемъ, остался въ своей комнатѣ (онъ, конечно, заранѣе предупредилъ содержанія гостинницы, что не будетъ обѣдать) и довольствуется чашкой бульона, сидя у камина.
Белинда сидитъ за столомъ рядомъ съ одной дамой и ея мужемъ, съ которыми довольно коротко сошлась за это время. Но сегодня она вѣжливо отклоняетъ всѣ ихъ попытки къ дружеской бесѣдѣ. Пусть впослѣдствіи не говорятъ, что она навязывала имъ свое общество, злоупотребляя ихъ невѣдѣніемъ.
И вотъ наконецъ конченъ одинъ день и наступаетъ ночь. О! эти ужасныя ночи, когда безсонница смѣняется кошмаромъ и обратно, и не знаешь, что хуже! Порою ей хочется признаться во всемъ кому-нибудь, посовѣтоваться. Быть можетъ, это не такъ худо, какъ кажется! Вѣдь эти вещи случаются каждый день!
Отъѣздъ ея не будетъ горестью для мужа, а скорѣе желанной экономіей!
Она горько смѣется. Онъ будетъ радъ, что отдѣлался отъ нея. До сихъ поръ всѣ, съ кѣмъ она ни жила, бывали ради отдѣлаться отъ нея! Вѣдь бабушка едва могла скрыть свою радость, что она ее оставляетъ. Профессоръ Фортъ тоже будетъ радъ. А придетъ время, когда и онъ, быть можетъ, будетъ тяготиться ею! О! какая страшная мука скрыта въ этой мысли! Она будетъ видѣть, какъ мало-по-малу она надоѣстъ ему! Какъ честный человѣкъ, онъ будетъ стараться скрывать это; но развѣ это можетъ отъ нея укрыться? Она будетъ ревновать къ воздуху, который будетъ касаться его лица; каждый день она будетъ вопрошать себя: -- Тотъ ли онъ, какъ былъ? Не перемѣнился ли? Такъ же ли любитъ меня? И каково это будетъ видѣть, какъ его любовь будетъ постепенно угасать. Что можетъ привязать его къ ней? Не честь, потому что она порвала съ честью; не истинная любовь, потому что истинная любовь опирается на уваженіи, а она должна проститься съ уваженіемъ; отнынѣ она обречена на вѣчный стыдъ. Холодный потъ выступаетъ у ней на лбу. Ждетъ или нѣтъ насъ адъ въ будущей жизни,-- а она уже въ здѣшней попала въ адъ.
Наконецъ наступаетъ послѣдній день:-- послѣдній изъ тѣхъ, которые отдѣляютъ ее отъ утра, когда она встрѣтитъ его на Кесвикской станціи, отрекшись ради него и на вѣки отъ мужа, друзей и добраго имени.
Безсонныя, мучительныя ночи; дни, исполненные безысходной тоски, до того разстроили ея нервы, что она наканунѣ того, чтобы заболѣть нервной горячкой. При малѣйшемъ шумѣ, она готова кричать. Она по обыкновенію за работой въ комнатѣ мужа и сѣла такъ, чтобы не видѣть его лица, въ то время какъ пишетъ. Слишкомъ горькое чувство раскаянія внушаетъ ей видъ его сморщеннаго лица и сгорбленной фигуры. Бѣдный старикъ! чѣмъ онъ виноватъ передъ нею, что она собирается нанести ему смертельный ударъ,-- смертельный, если не для его сердца, то для его чести. По какому праву она готовится сразить его изъ-за угла? Потому что онъ старъ, боленъ и раздражителенъ? Но развѣ онъ не былъ такимъ, когда она выходила за него замужъ? Какъ далекъ онъ отъ мысли подозрѣвать ее? Онъ, можетъ быть, требователенъ и не ласковъ, но какъ сильно его довѣріе въ ней!
-- У васъ какъ будто лихорадка!-- говоритъ онъ.
Въ его голосѣ ей почудилась нѣкоторая доброта или участіе, и въ одну минуту она падаетъ на колѣни. Еще не поздно! Она все скажетъ ему.
-- Чортъ бы васъ побралъ -- сердито кричитъ онъ.
Какъ онъ ни раздражителенъ, а такое выраженіе и ему въ рѣдкость и доказываетъ, что мѣра терпѣнія его переполнилась.
-- Вы закапали чернилами Григорія Назіанзина!
Съ минуту она стоитъ на колѣняхъ, оглушенная. Затѣмъ медленно приходя въ себя и вполнѣ исцѣленная отъ желанія принести повинную, она лепечетъ:
-- Извините,-- я.. я уронила перо и хотѣла поискать его на полу.
Часы протекаютъ. Ей кажется, что они бѣгутъ и вмѣстѣ съ тѣмъ, что время не двигается. Ни съ кѣмъ, кромѣ мужа, Белинда больше не разговариваетъ. Она сухо и холодно относится ко всякой попыткѣ заговорить съ нею добрыхъ людей, привлеченныхъ ея красотой и видимымъ одиночествомъ (профессоръ продолжаетъ сидѣть въ своей комнаткѣ и питаться однимъ бульономъ). Она довольно грубо отогнала отъ себя маленькаго ребенка, съ которымъ прежде часто играла. Никто изъ нихъ не долженъ впослѣдствіи жаловаться на то, что она навязывала имъ свое общество, которое они будутъ считать для себя позорнымъ.
Наступаетъ часъ обѣда и Белинда стоитъ у дверей отеля и дышетъ свѣжимъ воздухомъ. На улицѣ ей немного легче, чѣмъ въ четырехъ стѣнахъ. Сегодня опять выпалъ дождливый денегъ; солнца не было видно цѣлый день, но теперь передъ самымъ закатомъ оно появилось на небѣ и вся природа кругомъ засіяла въ обновленной красѣ. Белинда глядитъ на окружающее ее великолѣпіе сухими, тоскливыми глазами и съ пересохшимся отъ внутреннихъ слезъ горломъ. О! какой жестокій, страшный, красивый міръ! Ей было бы легче жить, еслибы ее окружала мерзость запустѣнія; слишкомъ великъ контрастъ между внѣшней красотой, окружающей ее, и безобразнымъ хаосомъ, царствующимъ внутри ея. Краса солнечнаго заката такова, что привлекла къ окнамъ многихъ зрителей. Небольшая группа людей послѣдовала примѣру миссисъ Фортъ и вышла на дорогу. Леди, съ которой она познакомилась въ началѣ своего пребыванія въ Лоудѣ, стоитъ возлѣ нея.
-- Отчего вы не хотите больше съ нами разговаривать?-- обращается она къ ней съ удивленіемъ въ голосѣ:-- я боюсь,-- добавляетъ она, смѣясь,-- что вы думаете, что мы не совсѣмъ порядочные люди, что, быть можетъ, даже не обвѣнчаны! Мама встрѣтила такихъ господъ въ Спа въ прошломъ году, и его было ужасно, такъ какъ она чуть было не подружилась съ ними!
Она вдругъ умолкаетъ, потому что слушательница ея поблѣднѣла, какъ смерть, и съ трудомъ глотаетъ слезы. О! жестокій, насмѣшливый свѣтъ! когда перестанетъ онъ смѣяться надъ ея тоской!
Ночь наступила. Она идетъ проститься съ мужемъ. Часто прежде она пренебрегала этой церемоніей, но сегодня, по странному чувству противорѣчія, она находитъ нужнымъ соблюдать всѣ формы вѣжливости.
Она находитъ его у камина; пустая чашка отъ бульона стоитъ возлѣ него и онъ грѣетъ свои безкровныя руки надъ погасающимъ огнемъ.
-- Я пришла проститься съ вами.
-- Прощайте.
Церемонія окончена и онъ ждетъ, чтобы она удалилась, но она не уходитъ, удерживаемая желаніемъ броситься къ его ногамъ и разсказать ему все. Бѣдный старикъ! Какъ онъ старъ и слабъ, и одинокъ!
-- Вы не больны?-- спрашиваетъ она нерѣшительно
-- По вашему мнѣнію, я никогда не бываю боленъ,-- сухо отвѣчаетъ онъ.-- Я пользуюсь самымъ крѣпкимъ здоровьемъ. Еслибы я сказалъ вамъ, что боленъ, вы бы мнѣ не повѣрили!
-- О, нѣтъ,-- съ раскаяніемъ заявляетъ она.-- Я вѣрю, что вы часто, часто бываете нездоровы. Не могу ли я быть вамъ полезна?
-- Вы можете затворить дверь,-- отвѣчаетъ онъ съ ироніей,-- вещь, которой съ самого начала моего знакомства съ вами я не могъ добиться отъ васъ; а такъ какъ мнѣ пора ложиться спалъ, то я попрошу васъ затворить ее снаружи!..