VII.
Послѣ этого Рождественскаго утра Сара только даромъ тратила свое краснорѣчіе, уговаривая сестру. Какія бы картины она ни рисовала, и какія бы горькія слезы ни проливала, толку изъ этого ровно никакого. Стоитъ ли взывать къ камню или плакать надъ нимъ? По уступчивости характера и впечатлительности, Белинду отнынѣ можно сравнить только съ камнемъ. Она отвѣчаетъ угрюмымъ молчаніемъ на всѣ мольбы и убѣжденія сестры.
Неизвѣстно даже, слышитъ ли она ихъ. Она ни однимъ знакомъ не выражаетъ этого и они не производитъ на нее ни малѣйшаго впечатлѣнія. Она слушаетъ или не слушаетъ съ невозмутимой флегмой и равнодушіемъ сарказмы, упреки, угрозы и насмѣшки надъ своимъ будущимъ мужемъ. Послѣднихъ Сара, разумѣется, не щадитъ. Но все это не вызываетъ въ Белиндѣ и гнѣва, ни огорченіи. Она не дѣлаетъ попытокъ остановить сестру. Повидимому, ей все равно; говоритъ она или нѣтъ; но въ концѣ концовъ Сара всегда убѣждается, что говорила на вѣтеръ и потратила свое краснорѣчіе.
Разбитая и обезкураженная, она, наконецъ, сдается, и облегчаетъ свою душу только тѣмъ, что облекаетъ всѣхъ собачекъ въ трауръ и привязываетъ имъ вокругъ хвоста черный крепъ: обстоятельство, отъ котораго Пончъ гнѣвается, Слютти конфузится, а Джанъ -- гордится. Джанъ любитъ наряды со страстью, какъ большинство некрасивыхъ женщинъ.
Съ лицомъ, жесткимъ какъ кремень, идетъ Белинда на-встрѣчу своей судьбѣ. И ни люди, ни стихіи не въ силахъ удержать этой судьбы. Никакія приготовленія не могутъ помѣшать ей. Она твердо стоитъ на томъ, что не желаетъ, чтобы ей шили приданое.
-- Съ упрямой женщиной ничего не подѣлаешь!-- говоритъ миссисъ Чорчиль, но глаза ея становятся веселѣе, а щеки румянѣе по мѣрѣ того, какъ приближается десятое января и предполагаемая поѣздка на югъ.
-- Тебѣ лучше знать, что тебѣ требуется, и, конечно, въ Оксфордѣ тебѣ не понадобятся наряды; единственный разъ, когда я была тамъ, я нашла, что всѣ женщины тамъ ужасно egotté!
Она умолкаетъ и пожимаетъ плечами при этомъ воспоминаніи; но въ то же самое время улыбка невольно появляется у ней на губахъ. Она размышляетъ, что денегъ въ самомъ дѣлѣ останется больше на путешествіе, благодаря тому, что Белинда называется отъ приданаго.
-- Белинда меня очень огорчаетъ,-- говоритъ она спустя нѣкоторое время своей младшей внучкѣ,-- но ты вѣдь знаешь, что ее не переубѣдишь. Она упряма какъ оселъ! И такъ какъ она стоитъ на томъ, что не хочетъ, чтобы я на нее расходывалась, то, знаешь, я думаю, что могу позволить себѣ нѣсколько лишнихъ расходовъ: я куплю тебѣ то плюшевое пальто, которое такъ тебѣ понравилось на дняхъ въ магазинѣ, гдѣ мы были. Хочешь?-- прибавляетъ она, ласково трепля внучку по щекѣ.
-- Нѣтъ, не хочу,-- отвѣчаетъ Сара сердито.-- Это цѣна крови!
Контрактъ подписанъ; Белинда обезпечена на случай своего вдовства, а также обезпечены и могущіе у ней быть дѣти. Оглашеніе церковное сдѣлано и кольца куплены. Профессоръ Фортъ привезъ ихъ примѣрить въ одно прекрасное утро, и Белинда, спокойная, хотя и блѣдная, надѣла свое кольцо на палецъ. Въ домѣ по-прежнему тихо. Ни суетни, ни картонокъ, ни узловъ отъ портнихъ, ни свадебныхъ подарковъ. Миссъ Чорчиль упрямо настаиваетъ на томъ, чтобы замужество ея держалось въ тайнѣ. Она готова вынести замужество, но не можетъ вынести подарковъ и поздравленій. Гости и посѣтители ихъ дома ни о чемъ не подозрѣваютъ.
Миссисъ Чорчиль съ своей стороны предпочла бы, чтобы о замужествѣ ея внучекъ прокричали со всѣхъ крышъ. Это придало бы ему ту прочность, которой оно пока не имѣетъ. Помолвку, о которой всѣмъ извѣстно, труднѣе разстроить, нежели такую, о которой знаютъ всего два-три человѣка.
-- Какая странная эта Белинда,-- говоритъ она, возвращаясь какъ-то изъ парка съ младшей внучкой;-- почему, если она твердо рѣшила выдти за него замужъ, не хочетъ она, чтобы объ этомъ было всѣмъ объявлено. Какъ ты думаешь: могу я шепнуть объ этомъ Брауфордамъ и Догелямъ, и леди Готъ... то есть самымъ короткимъ изъ нашихъ знакомыхъ? Я увѣрена, что они будутъ обижены тѣмъ, что мы скрывали это отъ нихъ, и кромѣ того, они навѣрное подарятъ ей что-нибудь хорошенькое. Если даже она и не хочетъ нарядовъ, то они могутъ подарить ей серебра. Какъ ты думаешь, вѣдь въ домѣ Фортовъ не должно быть много серебра?
-- И кромѣ того, вы считаете, что чѣмъ больше народу будетъ объ этомъ знать, тѣмъ безповоротнѣе будетъ связана Белинда?-- возражаетъ Сара съ негодующимъ взглядомъ и дрожащими губами.-- Неужели вы думаете, что проживя съ вами столько лѣтъ, я не понимаю васъ?
Старушка смущена и не повторяетъ больше своего предложенія.
Но вотъ наконецъ даже и она успокоивается на счетъ неизмѣнности участи, ожидающей ея внучку. Даже для нея становится очевидно, что нѣтъ никакой надобности связывать Белинду узами общественныхъ приличій и общественнаго мнѣнія. Десятое января наступило, а она по прежнему непоколебима. Для большей скромности и незамѣтности бракосочетанія, оно назначено въ девять часовъ утра. Ни одной души приглашенныхъ въ церкви, ни подружекъ невѣсты, ни шаферовъ.
Даже миссисъ Чорчиль, услышавъ про ранній часъ, назначенный для свадьбы, попросила, подобно тѣмъ приглашеннымъ, о которыхъ говоритъ Писаніе, извинить ее. Быть можетъ, не одно только холодное зимнее утро пугаетъ ее. Быть можетъ, ей не особенно весело присутствовать на свадьбѣ, которую она конечно ускорила своими молитвами.
-- Я надѣюсь, что ты не разсердишься на меня за то, что я не ѣду въ церковь,-- говоритъ она внучкѣ, которая идетъ садиться въ извощичью карету.-- Но ты вѣдь знаешь каковы лондонскія церкви и знаешь, какъ я страдаю отъ невральгіи. Какая ты хорошенькая!-- съ улыбкой прибавляетъ она, оглядывая простенькое, темное, домашнее платье внучки, и простенькую, темную шляпку, въ которой она ѣдетъ къ вѣнцу.
Белинда улыбается; объ этой улыбкѣ бабушка ея не могла впослѣдствіи вспомнить безъ непріятнаго чувства.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- говоритъ она,-- и такъ похожа на невѣсту, неправда ли?
-- Въ сущности,-- продолжаетъ старушка, поспѣшно заминая свой неудачный комплиментъ,-- я буду гораздо полезнѣе дома; я распоряжусь, чтобы весь домъ былъ отопленъ къ твоему возвращенію изъ церкви. Ты найдешь во всѣхъ комнатахъ ярко пылающій каминъ.
-- Я не вернусь назадъ,-- отвѣчаетъ Белинда спокойно.
-- Не вернешься?-- спрашиваетъ бабушка крайне удивленнымъ тономъ.-- Развѣ вы тотчасъ же послѣ вѣнца уѣзжаете заграницу?
-- Нѣтъ; но намъ не зачѣмъ возвращаться.
-- А по чьей винѣ,-- спрашиваю тебя?-- возражаетъ бабушка съ неловкимъ смѣхомъ.-- Если бы ты позволила мнѣ дѣйствовать такъ, какъ я хочу, то вамъ стоило бы возвратиться изъ церкви, потому что я приготовила бы хорошій завтракъ, полный домъ гостей, спичи!
-- Да!-- но это было бы противъ моего желанія,-- отвѣчаетъ Белинда, слабо улыбаясь,-- а вѣдь вы сами говорите, что tons les goûts sont respectables. Я боюсь, бабушка, что опоздаю, если еще промедлю. Прощайте, бабушка.
Она мягко и дружески произноситъ послѣднія слова и подставляетъ миссисъ Чорчиль свою холодную щечку для поцѣлуя. Миссисъ Чорчиль неохотно вспоминала впослѣдствіи объ этомъ поцѣлуѣ и о взглядѣ и улыбкѣ Белинды. И то, и другое было, какъ у мертвеца.
И вотъ Белинда ѣдетъ въ церковь по мрачнымъ, грязнымъ улицамъ съ сестрой, которая сидитъ съ ней рядомъ.
Слезы текутъ по щекамъ Сары, и она не думаетъ вытирать ихъ. Въ своихъ горячихъ маленькихъ ручкахъ она крѣпко снимаетъ холодныя руки Белинды. Прикащики отворяютъ ставни магазиновъ; служанки скребутъ ступеньки подъѣздовъ; на улицѣ появляются телѣжки, въ которыхъ развозятъ молоко.
-- Я бы желала, чтобы ты хоть поплакала,-- говоритъ наконецъ Сара, сквозь рыданія.
-- Зачѣмъ я буду плакать?-- спокойно отвѣчаетъ Белинда.-- Я сама выбрала свою долю.
-- Это-то всего хуже!-- кричитъ Сара страстно,-- если бы ты дѣйствовала ради какой-нибудь великой цѣли,-- чтобы спасти бабушку отъ богадѣльни или меня отъ висѣлицы, то въ этомъ еще былъ бы смыслъ! А теперь выходитъ безсмыслица!
Выходитъ безсмыслица!-- эти слова звучатъ въ ушахъ Белинды во весь остальной путь. Наконецъ онѣ у дверей церкви. Экипажъ останавливается.
-- Вотъ мы и подъѣхали къ висѣлицѣ,-- говоритъ Сара и новымъ взрывомъ рыданій, отчаянно сжимая руки сестры:-- Белинда! еще не поздно! еще есть время! еще ты можешь отступить!
-- Я вовсе не желаю отступать,-- возражаетъ Белинда съ твердостью, хотя голосъ ея слабъ и тихъ, а губы бѣлыя.-- Зачѣмъ я буду отступать, когда я сама выбрала свою долю.
И вотъ они входятъ въ церковь. У дверей ихъ встрѣчаетъ двоюродный братъ, который въ качествѣ ближайшаго родственника долженъ напутствовать Белинду, и который дожидался ихъ не въ духѣ и пожимаясь отъ холода.
-- Онъ уже пріѣхалъ? онъ здѣсь? я его не вижу!-- говоритъ Сара съ послѣднимъ проблескомъ надежды. Увы!-- прибавляетъ она съ внезапнымъ разочарованіемъ въ голосѣ,-- его такъ-таки не хватилъ параличъ въ послѣднюю минуту, какъ я ожидала.
Онѣ входятъ въ церковь; Белинду ведетъ подъ руку двоюродный братъ, Сара слѣдуетъ за ними. Они подходятъ къ алтарю, на которомъ зажжены свѣчи, и ихъ мигающее пламя озаряетъ нетерпѣливаго пастора и двухъ пожилыхъ людей: женихъ привезъ съ собой изъ Оксфорда пріятеля однихъ съ нимъ лѣтъ и одной профессіи. Кузенъ Чорчиль до сихъ поръ не видалъ жениха, а пріятель послѣдняго еще не видалъ невѣсты. Обѣ стороны съ непритворнымъ удивленіемъ взираютъ другъ на друга. Впродолженіе всей церемоніи молодой Чорчиль, который самъ ухаживалъ за Белиндой, но былъ твердо, хотя и вѣжливо устраненъ, сердито дивится про себя:-- какой чортъ заставилъ Белинду предпочесть ему этого стараго, безобразнаго сморчка.
Впродолженіе всей церемоніи свидѣтель жениха съ неописаннымъ удивленіемъ глядитъ на печальную красавицу-дѣвушку, которая, неизвѣстно по какимъ причинамъ, согласилась соединить свою судьбу съ судьбой его престарѣлаго друга. Онъ съ досадой размышляетъ о томъ, что она, по всей вѣроятности, положитъ конецъ ихъ сходкамъ, и безконечнымъ спорамъ, за трубкой, которые велись ими чуть ли не сорокъ лѣтъ къ ряду. Впродолженіе всей церемоніи женихъ раздражительно поглядываетъ черезъ плечо, чтобы видѣть, откуда дуетъ сквозной вѣтеръ, который онъ чувствуетъ, несмотря на черную бархатную шапочку, прикрывающую его голову. Одна Белинда не глядитъ ни на-право, ни на-лѣво. Еслибы она была настоящая статуя, которую напоминаетъ своей стройной фигурой, то не могла бы быть болѣе неподвижной. Она слушаетъ или не слушаетъ -- не разберешь,-- съ каменнымъ равнодушіемъ. Только разъ оживаетъ она на минуту, съ такимъ ощущеніемъ, какъ будто бы ей вонзили ножъ въ сердце! Ударъ ножа, возвращающій Белинду къ жизни, наносится словами: "Отринувъ всѣхъ другихъ, будь до гроба вѣрна ему одному!"
"Отринувъ всѣхъ другихъ!" Но вѣдь ей не приходится отринуть Райверса. Онъ предупредилъ ее! Не самъ ли онъ отринулъ ее!
Сара, внимательно наблюдающая за ней, видятъ, какъ ея блѣдное лицо искажается мучительной судорогой, и невольно подается впередъ. Что если она упадетъ въ обморокъ! Ее вынесутъ изъ церкви, и она еще можетъ быть спасена! Она, вѣдь, еще не обвѣнчана! Церемонія еще не окончена! новый взглядъ на сестру разсѣеваетъ эту минутную надежду. Белинда не упадетъ въ обморокъ. Къ ней снова вернулась ея неподвижность. Она снова замерла.
И вотъ все кончено; все... даже имена подписаны въ ризницѣ. Пасторъ поздравляетъ молодыхъ, но разсѣянно и торопливо. Онъ думаетъ о томъ, успѣетъ ли онъ обогрѣться и позавтракать, прежде нежели отправится на похороны, предстоящія ему.
Пріятель жениха и кузенъ Чорчиль тоже поздравляютъ, но въ поздравленіи перваго слышится недовѣріе, а поздравленіе второго звучитъ ироніей.
Одна Сара молчитъ. Извощичья карета дожидается у подъѣзда, и лошадь нетерпѣливо переступаетъ ногами и бьетъ копытами отъ холода. Какой-то прохожій и двое уличныхъ мальчишекъ смотрятъ на странный брачный поѣздъ. Молодой, закутанный до самаго носа въ просторное, теплое пальто, прощается съ своимъ пріятелемъ. Молодая поворачивается къ сестрѣ:
-- Кончено!-- говоритъ она прерывистымъ голосомъ;-- возврата больше нѣтъ!
-- Нѣтъ!-- отвѣчаетъ Сара мрачно.
-- Скажи мнѣ что-нибудь, Сара; пожелай мнѣ хорошаго!
Она охватила руками шею сестры въ припадкѣ непривычной нѣжности и прижалась ледяной щекой къ горячей, заплаканной щечкѣ Сары.
-- Я желаю тебѣ... я желаю тебѣ,-- кричитъ Сара сквозь рыданія и не доканчиваетъ чего она желаетъ сестрѣ.
-- Ты... ты не находишь, что пожелать мнѣ!-- говоритъ Белинда дрожащимъ голосомъ,-- и ты права; желать дѣйствительно нечего.
-- Я... я желаю тебѣ,-- говоритъ Сара, доведенная до послѣдней степени отчаянія этимъ тономъ и судорожно цѣпляясь за сестру, какъ бы желая отнять ее у десяти мужей...-- я желаю тебѣ многихъ счастливыхъ дней впереди,-- разражается она истерическимъ смѣхомъ.-- Это двусмысленное желаніе, и я могу вложить въ него какой угодно смыслъ.
Вотъ послѣднія слова, которыя слышала Белинда Фортъ, прежде чѣмъ экипажъ увезъ ее. Кузенъ Чорчиль проводилъ Сару домой и чувствовалъ себя очень непріятно всю дорогу, такъ какъ Сара всю дорогу заливалась горючими слезами, упрекая себя за то, что не съумѣла придумать добраго напутствія сестрѣ.