29
Дома были Ожогин и Аллен. Никита Родионович мылся в ванной, и дверь открыл Джек Аллен.
Он был несказанно рад появлению друзей и еще более обрадовался, узнав, что завтра возвратятся Вагнер и Абих.
— Я не представляю себе, как вам в глаза будет смотреть эта скотина Никсон.
— Как скотина и будет смотреть, — пошутил Грязнов.
Друзья сложили вещи и в ожидании Никиты Родионовича сели в столовой.
— Он вам лично говорил, что это дело его рук? — спросил Андрей.
— Конечно. Причем восторгался своим поступком.
— Хорошо... Все это мы учтем. Будет и на нашей улице праздник.
Аллен рассказал, как они с Никсоном еще раз разругались и теперь живут в разных комнатах. Никсон остался в спальне, а Аллен перебрался в кабинет Вагнера. Никсон загадил не только спальню, но и столовую, и зал. Эти комнаты за девятидневное отсутствие друзей трудно было узнать. Никсон ежедневно вечером приводил в дом женщин, устраивал оргии, продолжавшиеся иногда до утра. Аллен уверял, что обычные ночные гости должны пожаловать в скором времени.
— Сегодня я попробую их встретить, — сказал Андрей.
— А не получится опять скандал? — высказал опасение Аллен.
— Возможно, и получится...
— Смотрите, я бы не советовал, — предостерег Аллен. — Через три-четыре дня нас не будет. Это уже точно. Дивизия пойдет дальше...
Друзья поднялись в мезонин, где почти все осталось на местах, по-старому. Правда, на полу валялась масса окурков; майор Никсон побывал, видимо, и тут.
Грязнов и Ризаматов развязали узлы, уложили одеяла и подушки на кровати, убрали и проветрили комнату. В ней стало попрежнему чисто и уютно.
Никсон явился один. Встретивший его Аллен сообщил, что хозяева вернулись. Майор вначале удивился, испытующе посмотрел на коллегу, потом зло выругался и направился в спальню. Оттуда он весь вечер уже не выходил.
Никита Родионович, умывшись и переодевшись, поднялся наверх. Здесь его ожидала радостная встреча. Друзья набросились на него с приветствиями, вопросами, упреками. Ожогин не успевал отвечать. Андрея и Алима интересовало прежде всего главное — где пропадал Никита Родионович. Однако, в присутствии Аллена Никита Родионович воздержался от прямого ответа и ограничился лишь намеками и шутками. Аллен почувствовал, что он лишний, и под предлогом, что хочет почитать свежий журнал, удалился.
Тогда Никита Родионович подробно рассказал обо всех своих злоключениях. Он находился в тюрьме, в одной камере с политическими заключенными, два раза на прогулке встречался с майором Фохтом, который ему поклонился и даже бросил фразу: «Не падайте духом!».
— Так мы же его видели на улице, — прервал Ожогина Андрей.
— Когда? — спросил удивленный Никита Родионович.
Грязнов назвал дату. Ожогин начал вспоминать.
— Да, позавчера на прогулке Фохта уже не было, — сказал Никита Родионович, — возможно, его выпустили раньше, чем меня.
— Странная история, — заметил Андрей.
— Да, я притом не первая, — добавил Ожогин, — многое непонятно и необъяснимо.
Выяснилось также, что прямо из тюрьмы Никита Родионович попал в особняк за городом, откуда только что приехали Андрей и Алим. И беседовал с ним тоже маленький, кругленький господин.
Друзья решили поужинать и спустились вниз. Андрей постучал в кабинет и вызвал Аллена.
— Прошу к столу!
Видимо, скучавший, Аллен не замедлил появиться. Он захватил с собой бутылку спирта и предложил осушить ее по случаю возвращения друзей. Предложение было принято. За столом Аллен посвятил всю компанию в события, происшедшие в их отсутствие.
Оказывается, на второй день после их ареста приходили два человека в штатском. Когда впустивший их в дом Аллен потребовал предъявить документы, они вынуждены были показать удостоверения американской разведывательной службы. Никем персонально разведчики не интересовались, но попросили Аллена рассказать, кто жил в доме, фамилии жильцов, как и при каких обстоятельствах они покинули его. Можно было догадаться, что после этого и начались розыски друзей. После разведчиков приходил пожилой немец, отказавшийся назвать свою фамилию.
— Каков он собой? — поинтересовался Алим.
Аллен обрисовал: высокий, немного сутулый и мрачный с виду.
— Но у нею, как мне показалось, — добавил Аллен, — очень приятные глаза.
— Наверное, старый Генрих, — высказал предположение Андрей. — Надо его обязательно навестить. Он узнал, что нас заключили в лагерь?
— Конечно... По выражению лица я понял, что мое сообщение причинило ему большое огорчение.
Никита Родионович участия в беседе почти не принимал. Сидя в углу комнаты, он ломал голову над вопросом: как стало известно американцам о принадлежности друзей к германской разведке и почему они освободили их?
Сначала Никита Родионович допускал мысль, что архивы секретной службы немцев, и в частности Юргенса, попали в руки американцев. Из них они могли узнать пароли друзей, условия связи. Но тут же Ожогин отказался от такого предположения. У немцев было достаточно времени для того, чтобы заранее побеспокоиться об архивах. Притом, чем можно объяснить либеральное отношение американцев к выявленным гитлеровским агентам, за которых их должны принимать? Ни следствия, ни допросов, ни объяснений. Наоборот, незнакомец, разговаривавший вначале с Ожогиным, а потом с Грязновым и Ризаматовым, постарался даже успокоить друзей.
Не в силах сдержать волнение, охватившее его, Никита Родионович встал с места.
— Фу!.. Какая духота, — сказал он. — У меня голова начинает побаливать, пойду пройдусь...
На дворе было прохладно Воздух наполнял нежный аромат распускающейся сирени. Луна разливала бледный свет и отражалась в окнах. Легкий ветерок доносил со стороны вокзала лязгание буферов и неугомонные гудки маневровых паровозов.
Никита Родионович спустился с крыльца в сад и зашагал по аллее.
Если все так, то зачем же Юргенс покончил с собой. Он мог бы преспокойно ожидать американцев, прийти к ним с повинной и разложить все карты... С другой стороны, возможно, что с видными кадровыми разведчиками из аппарата гитлеровской секретной службы американцы вынуждены будут расправиться. Для них невыгодно заигрывать с ними Юргенс так или иначе мог бы пострадать, а вот такие невидимые никому, кроме немцев, неизвестные кадры, как тройка друзей, могут быть использованы безо всякого риска и последствий.
Но против кого же? — задавался вопросом Никита Родионович. Против Советского Союза? И это сейчас, когда руководители трех держав договорились о ликвидации раз и навсегда очага войны в Европе! Когда решен вопрос о предании суду народов виновников войны! Когда советские воины штурмуют логово гитлеровского зверя — Берлин! Когда честные американцы стремятся поскорее встретиться с солдатами Советской Армии и обнять друг друга...
Никита Родионович все больше приходил к заключению, что оправдать случайностью интерес американцев к ним троим нельзя. Дело тут не в том, что Юргенс и ему подобные растеряли архив и секретные документы. Тут есть какая-то последовательность, закономерность.
Интересно, что принесут ближайшие дни. Интересно, что предпримут господа американцы, так называемые союзнички... Посмотрим, кто кого!
Никита Родионович почувствовал новый прилив сил, появилась потребность действовать. Ему захотелось поскорее поделиться своим открытием с Андреем и Алимом. Безразличие, охватившее его после смерти Юргенса, как рукой сняло. Возбужденный, в приподнятом настроении он поспешил в дом.
Аллен, Андрей и Алим продолжали беседу. Никите Родионович уселся на прежнее место.
Шел разговор о том, что ожидает каждого после войны, кто и что будет делать.
Вопросы мирной послевоенной жизни, вокруг которых велись споры, выплывали один за другим.
Бурную радость вызвало появление поздно вечером Вагнера и Абиха. Вся ночь ушла на разговоры...