ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ.
ГЛАВА XCVIІ.
Леонардъ явился въ садъ и подошелъ къ гулявшимъ. Графиня, можетъ статься, для того, чтобъ угодить сыну, была болѣе, чѣмъ учтива: она была особенно ласкова. Она слушала Леонарда внимательнѣе прежняго и, при всей своей разборчивости насчетъ происхожденія, была изумлена открытіемъ, что сынъ простого плотника сдѣлался настоящимъ джентльменомъ. Въ немъ недоставало, быть можетъ, того тона и способа выражаться, которымъ отличаются люди, рожденные и воспитанные въ извѣстной сферѣ общества; но этотъ недостатокъ не такъ сильно бросается въ глаза природнымъ аристократамъ. Въ послѣднее время Леонардъ жилъ въ самомъ лучшемъ обществѣ, которое существуетъ для того собственно, чтобъ полировать отечественный языкъ и улучшать обращеніе въ обществѣ, въ которомъ самымъ прекраснѣйшимъ идеямъ даются плѣнительныя формы, которое предписываетъ, хотя и не совсѣмъ открыто, законы высшему кругу общества,-- короче сказать, въ обществѣ классическихъ писателей. Несмотря на особенную привлекательность въ голосѣ Леонарда, въ его взглядѣ и манерахъ,-- привлекательность, которая, по понятіямъ графини, принадлежала одному только высокому происхожденію, и которая, подъ именемъ "пріятнаго обращенія", тайкомъ прокладываетъ себѣ дорогу въ чужія сердца,-- несмотря на это, ея расположеніе къ нему возбуждалось въ нѣкоторомъ родѣ скрытной грустью, которая рѣдко остается незамѣченною и никогда не бываетъ лишена чарующей прелести. Леонардъ и Гэленъ обмѣнялись нѣсколькими словами. Во время непродолжительной прогулки, имъ представлялся всего одинъ только случай переговорить другъ съ другомъ въ сторонѣ отъ прочихъ; но Гэленъ сама не хотѣла воспользоваться этимъ случаемъ. Лицо Леонарда просвѣтлѣло при радушномъ приглашеніи графини отобѣдать съ ними на другой день. Принимая это предложеніе, Леонардъ взглянулъ на Гэленъ; но взоръ Гэленъ не встрѣтился съ его взоромъ.
-- А теперь, сказалъ Гарлей, отсвиснувъ Нерона, котораго Гэленъ безмолвно ласкала: -- теперь я долженъ увезти Леонарда. Прощайте! до завтра. Миссъ Віоланта, какіе должны быть глаза у вашей куклы -- голубые или черные?
Віоланта съ выраженіемъ недоумѣнія обратила черные свои глаза на лэди Лэнсмеръ и потомъ прижалась къ ней, какъ будто стараясь укрыться отъ незаслуженнаго оскорбленія.
-- Пусть карета отправляется въ Кларендонъ, сказалъ Гарлей своему лакею: -- я и мистеръ Оранъ пойдемъ пѣшкомъ. Я думаю, Леонардъ, вы будете весьма довольны случаемъ услужить вашимъ стариннымъ друзьямъ -- доктору Риккабокка и его дочери?
-- Услужить имъ! О, конечно.
И въ этотъ моментъ Леонардъ вспомнилъ слова Віоланты, когда, оставляя мирную деревню, онъ печалился при разлукѣ съ тѣми, кого любилъ, и когда маленькая, черноглазая, итальянка, выказывая все свое достоинство и въ то же время желая утѣшить юношу, сказала: " Вы должны служить тѣмъ, кого любите!" Леонардъ бросилъ на л'Эстренджа свѣтлый, вопросительный взглядъ.
-- Я объявилъ нашему другу, снова началъ Гарлей,-- что ручаюсь за благородство вашей души, какъ за свое собственное. Теперь я намѣренъ доказать мои слова и довѣрить вамъ тайны, которыя ваша проницательность, я полагаю, давно уже открыла: нашъ другъ совсѣмъ не то, чѣмъ онъ кажется.
И Гарлей въ короткихъ словахъ сообщилъ Леонарду подробности исторіи Риккабокка, объяснилъ ему, какое положеніе Риккабокка занималъ въ своемъ отечествѣ, обстоятельство, но которому онъ, частію чрезъ коварство своего родственника, пользовавшагося всѣмъ его довѣріемъ, частію чрезъ вліяніе своей жены, которую любилъ всей душой, вовлеченъ былъ въ сдѣланную имъ ошибку. Въ то самое время, какъ Риккабокка узналъ прямую цѣль и виды заговорщиковъ, къ которымъ онъ присоединился, и увидѣлъ бездну, въ которую онъ неминуемо долженъ былъ упасть, родственникъ донесъ на него правительству и теперь пользуется плодами своей измѣны. Вслѣдъ за тѣмъ Гарлей сказалъ нѣсколько словъ о пакетѣ, отправленномъ умирающей женой Риккабокка къ какой-то мистриссъ Бертрамъ, о своихъ надеждахъ, основанныхъ на содержаніи того пакета, и наконецъ объяснилъ намѣреніе, которое привлекло Пешьера въ Англію.
-- Вѣрно можно сказать, прибавилъ Леонардъ: -- что Риккабокка ни подъ какимъ видомъ не согласится на брачный союзъ своей дочери съ подобнымъ человѣкомъ. Гдѣ же тутъ опасность? Этотъ графъ, даже еслибъ Віоланта не находилась подъ кровомъ вашей матери, не имѣлъ бы никакой возможности увидѣться съ ней. Онъ не смѣлъ бы сдѣлать нападеніе на домъ, въ которомъ живетъ Риккабокка, и увезти Віоланту, какъ какой нибудь феодальный баронъ среднихъ вѣковъ.
-- Все это весьма справедливо, отвѣчалъ Гарлей.-- Но, несмотря на то, въ теченіе моей жизни я убѣдился, что мы можемъ основательно судить объ опасности не по внѣшнимъ обстоятельствамъ, но по характеру тѣхъ людей, отъ кого она проистекаетъ. Этотъ графъ обладаетъ въ высшей степени предпріимчивымъ духомъ и дерзостью, онъ одаренъ самой природой замѣчательными талантами, которые какъ нельзя лучше можно употребить въ дѣло тамъ, гдѣ требуется двоедушіе и умѣніе вести интригу; это одинъ изъ тѣхъ людей, которые поставили себѣ за правило хвастаться всѣмъ и каждому, что они не знаютъ неудачи въ своихъ предпріятіяхъ; и этотъ человѣкъ теперь здѣсь, побуждаемый съ одной стороны всѣмъ, что только можетъ возбудить корыстолюбіе, а съ другой стороны -- всѣмъ, что изобрѣтательность можетъ сообщить отчаянію. Поэтому, хотя я не могу догадаться, какого рода будетъ планъ Пешьера, но нисколько не сомнѣваюсь, что это будетъ планъ, который можетъ создать одна хитрость, и выполнить его -- одна отвага, и къ выполненію котораго будетъ приступлено немедленно по открытіи убѣжища Віоланты, то есть прежде, чѣмъ мы успѣемъ предупредить опасность возвращеніемъ ея отца въ отечество и обнаруженіемъ измѣны и ложнаго доноса, за которые Пешьера въ настоящее время пользуется доходами съ имѣній Риккабокка. Такимъ образомъ, пока, мы станемъ употреблять всевозможныя средства къ отъисканію потерянныхъ документовъ, вмѣстѣ съ тѣмъ должны узнавать замыслы графа, чтобы имѣть возможность противодѣйствовать. Въ Германіи я съ удовольствіемъ узналъ, что сестра Пешьера находится въ Лондонѣ. Мнѣ довольно извѣстны какъ характеръ этого человѣка, такъ и отношенія между имъ и его сестрой, и потому я полагаю, что онъ намѣренъ сдѣлать ее своимъ орудіемъ и сообщницей. Пешьера, какъ вы можете судить по его дерзкому пари, не принадлежитъ къ числу тѣхъ отъявленныхъ бездѣльниковъ, которые готовы отрѣзать себѣ правую руку для того, чтобы она не знала, что сдѣлала лѣвая рука: скорѣе -- это одинъ изъ тѣхъ самоувѣренныхъ, хвастливыхъ, предпріимчивыхъ наглецовъ, у которыхъ совѣсть до такой степени подавлена, что она помрачаетъ даже разсудокъ,-- человѣкъ, который долженъ имѣть близкое къ себѣ существо, передъ которымъ бы онъ могъ хвастаться своими дарованіями и качествами и могъ бы довѣрять свои замыслы. Пешьера уже сдѣлалъ все, что нужно было, для того, чтобъ подчинить себѣ эту бѣдную женщину, обратить ее въ свою рабу, въ свое оружіе. Я узналъ нѣкоторыя черты въ ея характерѣ: онѣ показываютъ, что маркиза имѣетъ наклонность ко всему доброму и благородному. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, она плѣнила своей красотой одного молодого англичанина. Пешьера воспользовался этимъ обстоятельствомъ, съ тою цѣлью, чтобъ вовлечь неопытнаго поклонника красоты въ игру, и потому избралъ сестру свою приманкой и орудіемъ въ своихъ низкихъ замыслахъ. Она не ободряла искательства нашего соотечественника,-- напротивъ, предупредила его о западнѣ, поставленной ему, и потомъ умоляла его уѣхать, опасаясь, что ея братъ узнаетъ и накажетъ ея благородный поступокъ. Англичанинъ самъ разсказалъ мнѣ объ этомъ. Короче сказать, моя надежда устранить эту бѣдную женщину отъ вліянія Пешьера и принудить ее предупреждать насъ о его коварныхъ замыслахъ заключается въ невинной и, надѣюсь, въ похвальной хитрости, именно: пробудить въ ней и привести въ дѣйствіе самыя лучшія побужденія ея души.
Леонардъ выслушалъ съ удовольствіемъ и съ нѣкоторымъ удивленіемъ краткій очеркъ, которымъ Гарлей такъ отчетливо обрисовалъ характеръ Пешьера и Беатриче, и былъ пораженъ ясностью и смѣлостью, съ которыми Гарлей основывалъ всю систему дѣйствія на нѣсколькихъ выводахъ, извлеченныхъ имъ изъ его понятій о побужденіяхъ человѣческаго сердца и наклонностяхъ характера. Онъ не ожидалъ найти такъ много практической дальновидности въ человѣкѣ, который, при всѣхъ своихъ дарованіяхъ, обыкновенно казался равнодушнымъ, мечтательнымъ и чуждымъ всему, что касалось обыкновеннаго порядка вещей въ общественномъ быту. Впрочемъ, Гарлей л'Эстренджъ былъ изъ числа тѣхъ людей, которыхъ способности и силы души остаются въ какомъ-то усыпленіи до тѣхъ поръ, пока обстоятельства не сообщатъ имъ толчка, необходимаго для возбужденія дѣятельности.
Гарлей продолжалъ:
-- Послѣ вчерашняго разговора съ Беатриче мнѣ пришло на умъ, что въ этой части нашей дипломаціи вы могли бы оказать существенную пользу. Маркиза ди-Негра -- въ восторгѣ отъ вашего генія и имѣетъ сильное желаніе лично съ вами познакомиться. Я обѣщалъ ей представить васъ, и представлю, сдѣлавъ вамъ сначала совѣтъ предостереженія. Беатриче очень хороша собой и имѣетъ особенный даръ очаровывать. Весьма можетъ случиться, что ваше сердце и ваши чувства не устоятъ противъ ея прелестей...
-- О, въ этомъ отношеніи вы напрасно опасаетесь! воскликнулъ Леонардъ съ такой самоувѣренностью и твердостью, что Гарлей улыбнулся.
-- Предостереженіе, любезный Леонардъ, не всегда еще можно назвать вооруженіемъ, особливо противъ могущества Беатриче; поэтому я не могу принять съ перваго раза ваше увѣреніе. Послушайте меня: наблюдайте за собой внимательно и, если замѣтите, что находитесь въ опасности попасться къ ней въ плѣнъ, дайте мнѣ благородное слово немедленно оставить поле. Я не имѣю права, для пользы и выгоды чужого вамъ человѣка, подвергать васъ опасности; а маркиза ди-Негра, каковы бы ни были ея прекрасныя качества, по моему мнѣнію, послѣдняя женщина, въ которую я желалъ бы, чтобы вы влюбились.
-- Влюбиться въ нее! это невозможно!
-- Невозможно -- выраженіе сильное, возразилъ Гарлей: -- но все же, признаюсь откровенно, что, по моему мнѣнію, сколько можетъ человѣкъ судить о другомъ человѣкѣ, это не такая женщина, которая могла бы плѣнить васъ; эта-то увѣренность и подала мнѣ поводъ подвергнуть васъ ея очарованію. Впрочемъ, имѣя въ своемъ разговорѣ съ ней чистую и благородную цѣль, вы сами будете видѣть ее прямыми глазами. Во всякомъ случаѣ, я требую отъ васъ благороднаго слова.
-- Охотно даю его, отвѣчалъ Леонардъ.-- Но какимъ же образомъ могу я оказать услугу Риккабокка? Какую помощь....
-- Сейчасъ я скажу вамъ, прервалъ Гарлей.-- Чарующая сила вашихъ произведеній такого рода, что она дѣлаетъ насъ безсознательно лучше и благороднѣе. Ваши произведенія -- не что другое, какъ впечатлѣнія, почерпнутыя изъ вашей души. Вашъ разговоръ въ минуты одушевленія имѣетъ то же самое дѣйствіе. Когда вы короче познакомитесь съ маркизой ди-Негра, я бы желалъ, чтобъ вы поговорили съ ней о своемъ дѣтствѣ, о юности. Опишите ей Риккабокка въ томъ видѣ, въ какомъ вы видѣли его -- трогательнаго среди его слабостей, величественнаго среди мелкихъ лишеній, недоступнаго во время размышленія надъ своимъ Макіавелли, безвреднаго, неуязвляющаго при мудрости змія, игриво лукаваго при невинности голубя; короче сказать, я предоставляю вамъ изобразить эту картину сообразно съ вашимъ умѣньемъ употреблять въ дѣло и юморъ и паѳосъ. Изобразите Віоланту, читающую итальянскихъ поэтовъ и полную мечтаній о своемъ отечествѣ; представьте ее со всѣми проблесками ея возвышенной природы, которые просвѣчиваютъ сквозь скромное положеніе въ чужой землѣ; пробудите въ вашей слушательницѣ чувство состраданія, уваженія и восторга къ ея родственникамъ въ изгнаніи,-- и этимъ, я полагаю, трудъ вашъ окончится. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что въ вашихъ портретахъ она узнаетъ тѣхъ, кого ищетъ ея братъ. Вѣроятно, она будетъ разспрашивать васъ, гдѣ вы встрѣчались съ ними, и гдѣ они теперь находятся. Эту тайну вы должны сохранить: скажите ей наотрѣзъ, что тайна не принадлежитъ вамъ, и вы не можете открыть ее. Противъ вашихъ описаній и чувствованій она не будетъ такъ осторожна, какъ противъ моихъ. Ко всему этому, есть еще другія причины, почему ваше вліяніе надъ этой женщиной можетъ оказаться дѣйствительнѣе моего.
-- Какія же эти причины? я не предвижу ихъ.
-- Повѣрьте, что есть; не спрашивая отъ меня объясненій, отвѣчалъ Гарлей.
Онъ не счелъ за нужное сказать Леонарду:
"Я человѣкъ высокаго происхожденія и богатъ,-- вы сынъ крестьянина и живете трудами. Эта женщина честолюбива и бѣдна. Она можетъ имѣть виды на меня, которые стали бы противодѣйствовать моимъ видамъ на нее. Васъ она будетъ только слушать и заимствовать отъ васъ чувства всего прекраснаго и поэтическаго; она не будетъ имѣть въ виду выгоды покорить васъ своей волѣ или запутать въ свои сѣти."
-- Кромѣ того, сказалъ Гарлей, перемѣнивъ предметъ разговора:-- у меня есть въ виду другая цѣль. Нашъ другъ Риккабокка, этотъ недальновидный мудрецъ, въ своемъ заблужденіи и подъ вліяніемъ преувеличеннаго страха, придумалъ спасти Віоланту отъ одного негодяя, обѣщавъ ея руку человѣку, въ которомъ, если только инстинктивное чувство не обманываетъ меня, я подозрѣваю другого точно такого же негодяя. Обречь на жертву такое обиліе жизни и духа этому безкровному сердцу, этому холодному и положительному разсудку! клянусь небомъ, этому не бывать!
-- Но скажите, кого же могъ видѣть Риккабокка, кто по своему происхожденію и богатству былъ бы достойнымъ женихомъ его дочери? кого, какъ не васъ, милордъ?
-- Меня! воскликнулъ Гарлей, сердитымъ тономъ и поблѣднѣвъ.-- Чтобы я былъ достоинъ подобнаго созданія?-- я -- съ моими привычками!-- я -- такой эгоистъ! И вы, поэтъ, такъ оцѣниваете существо, которое могло бы сдѣлаться царицей поэтическихъ мечтаній!
-- Милордъ, когда мы не такъ давно сидѣли у очага Риккабокка, когда я слышалъ, какъ она говорила, и наблюдалъ, какъ вы внимали ея словамъ, я сказалъ про себя: "Гарлей л'Эстренджъ долго и задумчиво смотрѣлъ на небеса, и теперь онъ слышитъ шелестъ крыльевъ, которыя могутъ унести его туда." Потомъ я вздохнулъ; мнѣ стало грустно при одной мысли, что люди противъ нашего желанія произвольно управляютъ нами. "Какъ жаль -- сказалъ я -- что дочь Риккабокка, по свѣтскому мнѣнію, не можетъ быть равна сыну пера!" Когда я подумалъ объ этомъ, вы тоже вздохнули,-- и мнѣ казалось, что въ то время, какъ вы вслушивались въ музыкальный шелестъ крыльевъ, вы чувствовали себя прикованнымъ къ землѣ. Дочь Риккабокка равна вамъ по своему происхожденію, и вы принадлежите ей сердцемъ и душой.
-- Мой бѣдный Леонардъ, вы ошибаетесь, отвѣчалъ Гарлей, спокойно.-- Если Віолантѣ не суждено быть женою молодого принца, то она непремѣнно будетъ женою молодого поэта!
-- Поэта! о, нѣтъ! сказалъ Леонардъ, съ выразительной улыбкой.
-- Любовь для поэта -- отдыхъ.
Гарлей, изумленный этимъ отвѣтомъ, задумался.
"Понимаю -- думалъ онъ -- меня озаряетъ теперь новый свѣтъ. Человѣкъ, котораго вся жизнь есть одно только стремленіе за славой, не станетъ искать любви существа ему подобнаго? Леонардъ правъ: любовь есть отдыхъ для поэта! Между тѣмъ, какъ я.... Это правда, правда! Онъ мальчикъ, а его проницательность гораздо глубже всей моей опытности! Для меня любовь должна пробуждать восторгъ въ душѣ моей, возвышать чувства, поддерживать энергію. Но жребій уже брошенъ; съ Гэленъ моя жизнь будетъ по крайней мѣрѣ источникомъ невозмутимаго спокойствія. Пусть остальное спитъ въ одной могилѣ съ моей юностью."
-- Однако, ласково сказалъ Леонардъ, желая вывести своего благороднаго друга изъ задумчивости, которая, казалось ему, была печальнаго свойства: -- однако, вы еще не назвали мнѣ искателя руки синьорины. Можно ли мнѣ знать, кто онъ такой?
-- Вѣроятно, вы никогда не слышали о немъ. Это -- Рандаль Лесли.
-- Рандаль Лесли! неужели? вскричалъ Леонардъ, съ видомъ величайшаго удивленія.
-- Что же вы знаете объ этомъ человѣкѣ?
И Леонардъ разсказалъ исторію памфлета, написаннаго Борлеемъ.
Гарлей приходилъ въ восторгъ по мѣрѣ того, какъ подтверждались его подозрѣнія о Рэндалѣ.
-- Низкій притворщикъ! и я еще считалъ его опаснымъ человѣкомъ! Въ настоящее время мы оставимъ говорить о немъ: мы подходимъ къ дому маркизы ди-Негра. Приготовьтесь, мой другъ, и не забудьте вашего обѣщанія.
ГЛАВА ХСVIII.
Прошло нѣсколько дней. Леонардъ и Беатриче сдѣлались друзьями. Гарлей какъ нельзя болѣе оставался доволенъ дѣйствіями своего молодого друга. Онъ самъ былъ дѣятельно занятъ. Онъ отъискивалъ, и до этой поры отъискивалъ тщетно, слѣды мистриссъ Бертрамъ; онъ поручилъ дальнѣйшіе розыски своему адвокату, но и адвокатъ не былъ счастливѣе его. Гарлей еще разъ торжествовалъ въ лондонскомъ мірѣ, но всегда находилъ время въ теченіе сутокъ провести нѣсколько часовъ въ домѣ своего отца. Леонардъ тоже былъ нерѣдкій гость въ домѣ Лэнсмеровъ; его радушно принимали тамъ и всѣ любили. Пешьера не обнаруживалъ ни малѣйшихъ признаковъ мрачныхъ замысловъ, которые приписывали ему. Онъ рѣдко является въ гостиныхъ высшаго общества,-- вѣроятно, потому, что встрѣчается тамъ съ лордомъ л'Эстренджемъ. Несмотря на блескъ и красоту Пешьера, лордъ л'Эстренджъ, подобно Робъ-Рою-Макъ-Грегору, "находится въ своемъ отечествѣ" и пользуется рѣшительнымъ преимуществомъ надъ чужеземцемъ. Впрочемъ, Пешьера часто посѣщаетъ клубы и играетъ по большой. Не проходитъ ни одного вечера, чтобы онъ не встрѣтился съ барономъ Леви.
Одлей Эджертонъ былъ сильно занятъ дѣлами. Онъ только разъ и видѣлся съ Гарлеемъ. Гарлей тогда же намѣревался высказать ему свои мнѣнія касательно Рандаля Лесли и сообщить ему исторію о памфлетѣ Борлея. Эджертонъ остановилъ его.
-- Любезный Гарлей, не старайся вооружить меня противъ молодого человѣка. Все, что касается его съ невыгодной стороны, мнѣ непріятно слушать. Во первыхъ, это нисколько бы не измѣнило образа моего поведенія къ нему. Онъ родственникъ моей жены; исполняя ея послѣднее желаніе и, слѣдовательно, мой непремѣнный долгъ, я принялъ на себя устроить его карьеру. Привязавъ его къ моей судьбѣ еще въ самой цвѣтущей порѣ его жизни, я по необходимости отвлекъ его отъ занятій, въ которыхъ трудолюбіе и способности вполнѣ упрочивали его будущность; поэтому все равно, дуренъ ли онъ, или хорошъ, но я употреблю всѣ средства сдѣлать для него все лучшее. Ко всему этому, несмотря на мое холодное обращеніе, я принимаю въ немъ живое участіе: мнѣ онъ нравится. Онъ жилъ въ моемъ домѣ, онъ во всемъ зависѣлъ отъ меня, онъ ученъ и благоразуменъ, а я человѣкъ бездѣтный; поэтому пощади его, и этимъ ты пощадишь меня. Ахъ, Гарлей, если бы ты зналъ, у меня теперь столько заботъ, что
-- Не говори пожалуста, добрый Одлей, прервалъ великодушный другъ.-- Какъ мало еще знаетъ тебя свѣтъ!
Рука Одлея дрожала. Дѣйствительно, въ это время его душу тяготили самыя грустныя, самыя мучительныя чувства.
Между тѣмъ предметъ разговора двухъ друзей,-- этотъ тппъ превратнаго разсудка -- типъ ума безъ души, типъ знанія, не имѣвшаго другой цѣли, кромѣ силы,-- находился въ сильномъ тревожномъ уныніи. Онъ не зналъ, вѣрить ли словамъ барона Леви касательно раззоренія Эджертона, или нѣтъ. Онъ не могъ повѣрить этому, когда смотрѣлъ на великолѣпный домъ Одлея на Гросвеноръ-Сквэрѣ, съ его пріемной, наполненной лакеями, съ его буфетомъ, обремененнымъ серебромъ,-- когда въ той же пріемной ни разу не встрѣчалъ онъ докучливаго кредитора, когда ему извѣстно было, что торгашамъ не улучалось еще приходить два раза за разсчетомъ. Лесли сообщилъ свои недоумѣнія барону.
-- Правда, отвѣчалъ баронъ, съ многозначительной улыбкой:-- Эджертонъ удовлетворяетъ своихъ кредиторовъ превосходно; но какъ онъ удовлетворяетъ? это вопросъ. Рандаль, mon cher, вы невинны какъ ребенокъ. Позвольте предложить вамъ два совѣта, въ лицѣ пословицы: "Умныя крысы покидаютъ разрушающійся домъ"; "Убирай сѣно пока солнышко грѣетъ." Кстати: вы очень понравились мистеру Эвенелю, и уже онъ поговаривалъ о томъ, какимъ бы образомъ сдѣлать васъ представителемъ въ Парламентѣ Лэнсмера. Не знаю, какъ ему удалось пріобрѣсть въ этомъ мѣстѣ значительный вѣсъ. Пожалуста, вы не отставайте отъ него.
И Рандаль дѣйствительно старался всѣми силами держаться Эвенеля: онъ былъ на танцовальномъ вечерѣ у мистриссъ Эвенель, кромѣ того раза два являлся съ визитомъ, заставалъ дома мистриссъ Эвенель, былъ очень любезенъ и учтивъ, любовался и приходилъ въ восторгъ отъ маленькихъ дѣтей. У мистриссъ Эвенель были сынъ и дочь -- вылитые портреты отца,-- съ открытыми личиками, на которыхъ рѣзко выражалась смѣлость. Все это немало располагало къ нему мистриссъ Эвенель и не менѣе того ея супруга. Эвенель былъ весьма проницателенъ, чтобы умѣть вполнѣ оцѣнить умственныя способности Рандаля. Онъ называлъ его "живымъ малымъ" и говорилъ, что "Рандаль далеко бы ушелъ къ Америкѣ",-- а это была высочайшая похвала, которою Дикъ Эвенель никого еще не удостоилъ. Впрочемъ, Дикъ въ это время самъ казался нѣсколько озабоченнымъ: наступилъ первый годъ, какъ онъ началъ хмуриться, ворчать на счеты жены его изъ моднаго магазина, и при этомъ сердито произносилъ морское выраженіе: "это всегда случается, когда мы слишкомъ далеко выскочимъ на вѣтеръ".
Рандаль посѣтилъ доктора Риккабокка и узналъ, что Віоланта скрылась. Вѣрный своему обѣщанію, итальянецъ рѣшительно не хотѣлъ сказать, куда именно скрылась его дочь, и намекнулъ даже, что было бы весьма благоразумно, еслибъ Рандаль отложилъ на нѣкоторое время свои посѣщенія. Лесли, которому очень не понравилось подобное предложеніе, старался доказать необходимость своихъ посѣщеній, пробудивъ въ Риккабокка тѣ опасенія касательно шпіонства о мѣстѣ его пребыванія, которыя принудили мудреца поспѣшить предложеніемъ Рандалю руки Віоланты. Но Риккабокка уже зналъ, что предполагаемый лазутчикъ былъ ни кто другой, какъ ближайшій сосѣдъ его Леонардъ, и, не сказавъ объ этомъ ни слова, онъ довольно умно доказалъ, что шпіонство, о которомъ упомянулъ Рандаль, служитъ добавочной причиной къ временному прекращенію его посѣщеній. Послѣ этого Рандаль своимъ хитрымъ, спокойнымъ, околичнымъ путемъ старался узнать, не было ли уже между л'Эстренджемъ и Риккабокка свиданія или сношенія. Вспомнивъ слова Гарлея, онъ, съ свойственною ему быстротою соображенія, допускалъ и то и другое. Риккабокка съ своей стороны былъ менѣе остороженъ и скорѣе отпарировалъ косвенные вопросы, нежели опровергалъ выводы Рандаля, основанные на однѣхъ догадкахъ.
Рандаль начиналъ уже угадывать истину. Куда, какъ не къ Лэнсмерамъ, должна скрыться Віоланта? Это подтверждало его предположеніе о притязаніяхъ Гарлея на ея руку. Съ такимъ соперникомъ какого можно ожидать ему успѣха? Рандаль нисколько не сомнѣвался, что ученикъ Макіавелли откажетъ ему, въ случаѣ, еслибъ и въ самомъ дѣлѣ представился его дочери подобный шансъ, а потому немедленно исключилъ изъ своего плана всѣ дальнѣйшіе виды на Віоланту: при ея бѣдности, онъ не видѣлъ необходимости брать ее за себя,-- при ея богатствѣ -- отецъ отдастъ ее другому. Такъ какъ сердце его вовсе не было занято прекрасной итальянкой, а потому въ тотъ моментъ, когда наслѣдство ея сдѣлалось болѣе чѣмъ сомнительно, онъ не ощущалъ ни малѣйшаго сожалѣнія лишиться ея,-- но въ то же время испытывалъ злобную досаду при одной мысли, что его замѣнитъ д'Эстренджъ, который такъ сильно оскорбилъ его.
Между тѣмъ Парламентъ собрался. Событія, принадлежащія исторіи, еще болѣе способствовали къ ослабленію администраціи. Вниманіе Рандаля Лесли поглощено было политикой. Въ случаѣ, если Одлей лишится своего мѣста, и лишится навсегда, онъ уже не въ состояніи будетъ помогать ему, но отстать, по совѣту барона Леви, отъ своего покровителя и, въ надеждѣ на полученіе мѣста въ Парламентѣ, прильнуть къ совершенно чужому человѣку, къ Дику Эвенелю,-- невозможно было сдѣлать слиткомъ поспѣшно. Несмотря на то, почти каждый вечеръ, когда открывалось засѣданіе въ Парламентѣ, это блѣдное лицо и эту тощую фигуру, въ которыхъ Леви усматривалъ проницательность и энергію, можно было видѣть между рядами скамеекъ, отведенныхъ тѣмъ избраннымъ особамъ, которые получили отъ президента позволеніе войти въ Парламенть. Отсюда-то Рандаль слушалъ современныхъ ему замѣчательныхъ ораторовъ, слушалъ и съ какимъ-то пренебреженіемъ удивлялся ихъ славѣ -- явленіе весьма обыкновенное между умными, благовоспитанными молодыми людьми, которые не знаютъ еще, что значитъ говорить публично и притомъ въ Нижнемъ Парламентѣ. Онъ слышалъ безграмотность англійскаго языка, слышалъ весьма простыя разсужденія, нѣсколько краснорѣчивыхъ мыслей и рѣзкія доказательства, часто сопровождаемыя такими потрясающими звуками голосами и такими жестикуляціями, что, право, привели бы въ ужасъ какого нибудь режиссёра провинціальнаго театра. Онъ воображалъ, куда какъ далеко превосходнѣе говорилъ бы онъ самъ -- съ какой утонченной логикой, какими изящными періодами, какъ близко походилъ бы онъ на Цицерона и Борка! Нѣтъ никакого сомнѣнія, что его краснорѣчіе было бы лучше, и по этой самой причинѣ Рандаль испыталъ самую удачную изъ величайшихъ неудачъ -- сдѣлалъ превосходный опытъ краснорѣчія. Въ одномъ, однако же, онъ принужденъ былъ признаться, и именно, что въ народномъ представительномъ собраніи не требуется знанія, которое есть сила, но совершенное знаніе самого собранія, и какую пользу можно извлечь изъ него; онъ допускалъ, что при этомъ случаѣ превосходными качествами могли служить и необузданный гнѣвъ, и рѣзкія выраженія, и сарказмъ, и смѣлая декламація, и здравый разсудокъ, и находчивость, столь рѣдко встрѣчаемые въ самыхъ глубокомысленныхъ, высокоумныхъ людяхъ; человѣкъ, который не въ состояніи обнаружить ничего, кромѣ "знанія ", въ строгомъ смыслѣ этого слова, подвергается неминуемой опасности быть ошиканнымъ.
Рандаль съ особеннымъ удовольствіемъ наблюдалъ за Одлеемъ Эджертономъ, котораго руки были сложены на грудь, шляпа была надвинута на глаза, и спокойные взоры его не отрывались отъ оратора оппозиціонной партіи. Рандаль два раза слышалъ, какъ говорилъ въ Парламентѣ Эджертонъ, и крайне изумлялся дѣйствію, которое этотъ государственный человѣкъ производилъ своимъ краснорѣчіемъ. Качества, о которыхъ мы упомянули выше, и которыя, по замѣчанію Рандаля, обезпечивали вѣрный успѣхъ, Одлей Эджертонъ обнаруживалъ въ извѣстной степени, и притомъ не всѣ, а именно: здравый разсудокъ и находчивость. Но, несмотря на то, хотя рѣчи Одлея не сопровождались громкими рукоплесканіями, но ни одинъ еще, кажется, ораторъ не доставлялъ столько удовольствія своимъ друзьямъ и не пробуждалъ къ себѣ такого уваженія въ своихъ врагахъ. Истинный секретъ въ этомъ искусствѣ,-- секретъ, котораго Рандаль никогда бы не открылъ, потому что этотъ молодой человѣкъ, несмотря на свое старинное происхожденіе, несмотря на свое итонское образованіе и совершенное знаніе свѣта, не принадлежалъ къ числу природныхъ джентльменовъ,-- истинный секретъ, говорю я, состоялъ въ томъ, что всѣ движенія, взоры и самыя слова Одлея ясно показывали, что онъ "англійскій джентльменъ", въ строгомъ смыслѣ этого названія. Это былъ джентльменъ съ талантами и опытностію болѣе, чѣмъ обыкновенными; онъ просто и откровенно выражалъ свои мнѣнія, не гоняясь, для большаго эффекта, за риторическими украшеніями. Ко всему этому Эджертонъ былъ вполнѣ свѣтскій человѣкъ. То, что партія его желала высказать, онъ высказывалъ съ неподражаемой простотою, отчетливо выставлялъ на видъ то, что его соперники называли главными обстоятельствами дѣла, и со всею основательностію дѣлалъ заключеніе. Съ невозмутимымъ спокойствіемъ и соблюденіемъ малѣйшихъ условій приличія, съ одушевленіемъ и энергіей и едва замѣтнымъ измѣненіемъ въ голосѣ, Одлей Эджертонъ производилъ на слушателей сильное впечатлѣніе, становился удобопонятнымъ для людей безтолковыхъ и нравился людямъ съ самымъ разборчивымъ вкусомъ.
Наконецъ вопросъ, такъ долго угрожавшій паденіемъ министерства, былъ окончательно рѣшенъ. Это было въ роковой понедѣльникъ, когда въ Парламентѣ разсуждали о состояніи государственныхъ финансовъ и разсматривали отчетъ, наполненный безконечными рядами цифръ. Всѣ члены оставались безмолвными,-- всѣ, исключая государственнаго казначея и другихъ, ему подвѣдомственныхъ лицъ, которыхъ члены Парламента не удостаивали даже своимъ вниманіемъ; они находились въ особенномъ нерасположеніи слушать скучные итоги цыфръ. Рано вечеромъ, между девятью и десятью часами, предсѣдатель звучнымъ голосомъ предложилъ "постороннимъ слушателямъ удалиться." Волнуемый нетерпѣніемъ и тяжелыми предчувствіями, Рандаль всталъ съ мѣста и вышелъ въ роковую дверь. Передъ самымъ выходомъ онъ оглянулся и бросилъ послѣдній взглядъ на Одлея Эджертона. Коноводъ партіи шепталъ что-то Одлею, и Одлей, сдвинувъ шляпу съ своихъ глазъ, окинулъ взоромъ все собраніе, взглянулъ на галлереи, какъ будто этимъ взглядомъ онъ моментально исчислялъ относительную силу двухъ борющихся партій; послѣ того онъ горько улыбнулся и откинулся къ спинкѣ своего кресла. Улыбка Одлея надолго сохранилась въ памяти Рандаля Лесли.
Между "посторонними", вмѣстѣ съ Лесли выведенными изъ Парламента, были многіе молодые люди, связанные съ членами администраціи или родствомъ, или знакомствомъ. За дверьми Парламента сердца ихъ громко забились. Вокругъ ихъ раздавались зловѣщія предположенія.
"Говорятъ, что на сторонѣ министерства будетъ десять лишнихъ голосовъ."
"Нѣтъ, я слышалъ завѣрное, что оно перемѣнится."
"Г... говоритъ, что противъ его будетъ по крайней мѣрѣ пятьдесятъ голосовъ."
"Не вѣрю этому,-- это невозможно. Въ отели "Травелдерсъ" я оставилъ за обѣдомъ пятерыхъ членовъ министерства."
"Это продѣлки виговъ -- какъ безсовѣстно!"
"Удивительно, что никто не хотѣлъ возражать противъ этого. Странно, что П.... не сказалъ ни слова.-- Впрочемъ, онъ такъ богатъ, что ему все равно -- служить въ Парламентѣ или нѣтъ."
"Да, да! Одлей Эджертонъ сдѣлалъ то же самое. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что онъ радъ освободиться отъ должности и заняться своимъ имѣніемъ. Дѣло приняло бы совершенно другой оборотъ, еслибъ мы имѣли въ числѣ членовъ такихъ людей, для которыхъ должность была бы такъ же необходима, какъ она необходима теперь для... для меня!" сказалъ откровенный молодой человѣкъ.
Въ эту минуту кто-то дружески взялъ Рандаля за руку. Онъ обернулся и увидѣлъ передъ собой барона Леви.
-- Ну что, вѣдь я говорилъ вамъ? сказалъ баронъ съ восторженной улыбкой.
-- Значитъ вы увѣрены, что министерство перемѣнится?
-- Я провелъ сегодня цѣлое утро за спискомъ новыхъ членовъ, разсматривалъ его вмѣстѣ съ моимъ парламентскимъ кліентомъ, который знаетъ всѣхъ этихъ членовъ какъ пастухъ свое стадо. Большинство голосовъ на сторонѣ оппозиціи по крайней мѣрѣ до двадцати-пяти.
-- Неужели и въ самомъ дѣлѣ прежніе члены должны оставить свои мѣста? спросилъ откровенный молодой человѣкъ, съ жадностію внимавшій каждому слову изящно одѣтаго барона.
-- Безъ всякаго сомнѣнія, сэръ, отвѣчалъ баронъ разсѣянно и въ то то же время небрежно открывая передъ нимъ золотую табакерку.-- Вѣроятно, вы другъ кого нибудь изъ нынѣшнихъ министровъ? Конечно, вы сами не захотите чтобы при этомъ положеніи дѣлъ вашъ другъ остался въ Парламентѣ?
Рандаль не далъ барону дождаться отвѣта: онъ отвелъ его въ сторону.
-- Если дѣла Одлея въ такомъ положеніи, какъ вы говорили мнѣ, то что же станетъ онъ дѣлать?
-- Я самъ завтра намѣренъ предложить ему этотъ вопросъ, отвѣчалъ баронъ, и на лицѣ его отразилось чувство злобы.-- Я пріѣхалъ сюда собственно затѣмъ, чтобы увидѣть, какъ ему нравится перспектива, которая открывается передъ нимъ.
-- На лицѣ его вы рѣшительно ничего не замѣтите, отвѣчалъ Рандаль.
Въ эту минуту дверь въ Парламентъ отворилась, и ожидавшіе толпою бросились въ нее.
-- Какъ голоса? На чьей сторонѣ большинство? былъ первый и общій вопросъ.
-- Большинство противъ министровъ двадцатью-девятью голосами, отвѣчалъ членъ оппозиціонной партіи, медленно снимая кожу съ апельсина.
Баронъ тоже имѣлъ отъ президента позволеніе присутствовать въ Парламентѣ, и потому вошелъ вмѣстѣ съ Лесли и сѣлъ подлѣ него.
-- А вонъ и Эджертонъ идетъ, сказалъ баронъ.
И дѣйствительно, въ то время, какъ большая часть членовъ выходили изъ Парламента переговорить о дѣлахъ въ клубахъ или въ салонахъ и распространить по городу новости, видно было, какъ голова Эджертона высилась надъ прочими. Леви отвернулся, обманутый въ своихъ ожиданіяхъ. Не говоря уже о прекрасномъ лицѣ Одлея, нѣсколько блѣдномъ, но свѣтломъ и не выражавшемъ унынія, замѣтны были особенная учтивость и уваженіе, съ которыми грубая толпа народа давала дорогу павшему министру. Одинъ изъ прямодушныхъ вѣжливыхъ нобльменовъ, который впослѣдствіи, благодаря силѣ, не таланта своего, но характера, сдѣлался предводителемъ въ Парламентѣ, при встрѣчѣ съ своимъ противникомъ, сжалъ его руку и сказалъ вслухъ:
-- Получивъ въ Парламентѣ почетную должность, я не хочу гордиться этимъ; но мнѣ будетъ лестно, когда, оставивъ ее, буду увѣренъ, что самый сильный изъ моихъ противниковъ такъ же мало скажетъ противъ меня, какъ сказано противъ васъ, Эджертонъ.
-- Желалъ бы я знать, громко воскликнулъ баронъ, нагнувшись черезъ перегородку, отдѣлявшую его отъ собранія парламентскихъ членовъ: -- желалъ бы я знать, что скажетъ теперь лордъ л'Эстренджъ?
Одлей приподнялъ свои нахмуренныя брови, бросилъ на барона сверкающій взглядъ, вошелъ въ узкій проходъ, отдѣлявшій послѣдній рядъ скамеекъ и исчезъ со сцены, на которой -- увы!-- весьма немногіе изъ самыхъ любимѣйшихъ представителей оставляютъ за собою болѣе, чѣмъ одно скоротечное имя актера.