ГЛАВА ХСІХ.
Баронъ Леви не привелъ, однако же, въ исполненіе своей угрозы повидаться съ Эджертономъ и поговорить съ нимъ на другой день. Можетъ статься, онъ боялся вторичной встрѣчи съ его сверкающими взорами. Къ тому же Эджертонъ былъ слишкомъ занятъ въ теченіе цѣлаго утра, чтобы видѣться съ кѣмъ нибудь изъ постороннихъ лицъ, исключая Гарлея, который поспѣшилъ явиться къ нему съ утѣшеніемъ. Еще при началѣ парламентскаго засѣданія уже извѣстно было, что министерство перемѣнится, и что прежніе члены будутъ завѣдывать своими должностями до назначенія преемниковъ. Но въ то же время уже начиналась реакція въ пользу прежняго министерства, и когда стало извѣстно всѣмъ, что новая администрація составится изъ людей, которые до этого не занимали никакихъ должностей, въ народѣ образовалось общее мнѣніе, что новые члены правительства недолго останутся на своихъ мѣстахъ, и что прежнее министерство, съ нѣкоторыми измѣненіями, будетъ призвано обратно не позже, какъ черезъ мѣсяцъ. Можетъ статься, что и это была одна изъ главныхъ причинъ, по которой баронъ Леви разсудилъ за лучшее не являться къ мистеру Эджертону съ преждевременнымъ выраженіемъ соболѣзнованія. Рандаль провелъ часть своего утра въ освѣдомленіяхъ касательно того, что намѣрены предпринять джентльмены, поставленные въ одинаковое съ нимъ положеніе, и, къ особенному своему удовольствію, узналъ, что весьма немногіе расположены были оставить свои мѣста.
Потеря мѣста для Рандаля была дѣломъ большой важности. Обязанности его были весьма немноготрудны, а жалованья доставало не только на его нужды, но даже доставляло ему возможность употребить остатки отъ него на воспитаніе Оливера и своей сестры. Отдавая справедливость молодому человѣку, я долженъ сказать, что, при всемъ его равнодушіи къ человѣческому роду, родственныя узы были для него священны. Стараясь сколько нибудь подвести подъ уровень своего образованія честнаго Оливера и Джульетту, онъ поддавался даже нѣкоторымъ искушеніямъ, обольстительнымъ въ глазахъ человѣка его возраста. Люди, существенно алчные и безсовѣстные, часто въ оправданіе своихъ преступленій приводятъ попеченіе о своемъ семействѣ.... Съ потерею мѣста Рандаль терялъ всѣ средства къ существованію, исключая тѣхъ, которыя предоставлялъ ему, Одлей. Но если Одлей дѣйствительно раззорился? Къ тому же Рандаль пріобрѣлъ уже нѣкоторую извѣстность своею ученостью и обширными дарованіями. Для него открывалось поприще, на которомъ, устраняясь отъ политической партіи, онъ могъ бы легко получить прекрасную должность, а вмѣстѣ съ ней и прекрасные доходы. Поэтому, какъ нельзя болѣе довольный рѣшимостью своихъ сослуживцевъ, Рандаль съ хорошимъ аппетитомъ отобѣдалъ въ своемъ клубѣ и, съ христіанскою покорностью Провидѣнію касательно превратнаго счастія своего покровителя, отправился на Гросвеноръ-Сквэръ, въ надеждѣ застать Одлея дома. Узнавъ, что Одлей дѣйствительно былъ дома, Рандаль вошелъ въ библіотеку. У Эджертона сидѣли три джентльмена: одинъ изъ нихъ былъ лордъ л'Эстренджъ, а другіе двое -- члены бывшей администраціи. Рандаль въ ту же минуту хотѣлъ было удалиться изъ этого собранія; но Эджертонъ ласково сказалъ ему:
-- Войдите, Лесли; я только что говорилъ о васъ.
-- Обо мнѣ, сэръ?
-- Да,-- о васъ и о мѣстѣ, которое вы занимали. Я спрашивалъ сэра ... (указывая на своего сослуживца) не благоразумно ли будетъ съ моей стороны потребовать отъ вашего прежняго начальника отзывъ о вашихъ способностяхъ, который, я знаю, долженъ быть прекрасный, и который послужилъ бы вамъ съ пользой при новомъ начальникѣ.
-- О, сэръ, возможно ли въ такое время думать обо мнѣ! воскликнулъ Рандаль съ непритворнымъ чувствомъ.
-- Впрочемъ, продолжалъ Одлей съ обычной сухостью: -- сэръ.... къ удивленію моему, полагаетъ, что вамъ слѣдовало бы отказаться отъ своего мѣста. Не знаю, какія къ тому причины имѣетъ милордъ,-- вѣроятно, весьма основательныя; но я бы не посовѣтовалъ вамъ этой мѣры.
-- Мои причины, сказалъ сэръ .... съ формальностію должностного человѣка: -- очень просты: у меня есть племянникъ въ подобномъ положеніи, который, безъ сомнѣнія, откажется. Каждый человѣкъ, имѣвшій какую нибудь должность, и котораго родственники занимали въ правительствѣ высокія мѣста, долженъ сдѣлать то же самое. Я не думаю, что мистеръ Лесли рѣшится допустить себѣ исключеніе изъ этого.
-- Позвольте вамъ замѣтить, мистеръ Лесли мнѣ вовсе не родственникъ.
-- Однако, имя его имѣетъ неразрывную связь съ вашимъ именемъ; онъ такъ долго жилъ въ вашемъ домѣ, такъ извѣстенъ въ обществѣ (и не подумайте, что я говорю комплименты, если прибавлю, что мы основываемъ на немъ большія надежды), я не смѣю допустить предположенія, чтобы послѣ этого стоило удерживать за собою ничтожное мѣсто, которое отнимаетъ отъ него возможность поступить современемъ въ Парламентъ.
Сэръ ... былъ изъ числа тѣхъ страшныхъ богачей, для которыхъ положеніе человѣка, существовавшаго однимъ жалованьемъ, было ничтожно. Надобно сказать, впрочемъ, что онъ все еще считалъ Эджертона богаче себя и увѣренъ былъ, что онъ прекрасно устроитъ Рандаля, который, мимоходомъ сказать, ему очень нравился. Онъ полагалъ, что если Рандаль не послѣдуетъ примѣру своего знаменитаго покровителя, то унизитъ себя во мнѣніи и уваженіи самого Эджертона.
-- Я одно скажу, Лесли, сказалъ Эджертонъ, прерывая отвѣтъ Рандаля: -- ваша честь нисколько не пострадаетъ, если вы и останетесь на прежнемъ мѣстѣ. Мнѣ кажется, ужь если оставлять его, такъ это изъ одного только приличія. Я ручаюсь за это, лучше останьтесь на своемъ мѣстѣ.
Къ несчастію, другой членъ правительства, сохранявшій до этой минуты безмолвіе, былъ литераторъ. Къ несчастію, что во время вышеприведеннаго разговора рука его опустилась на знаменитый памфлетъ Рандаля, лежавшій на столѣ, покрытомъ книгами, и, перевернувъ нѣсколько страничекъ, духъ и цѣль этого мастерскаго произведенія, написаннаго въ защиту администраціи, возникли въ его слишкомъ вѣрномъ воспоминаніи.
Онъ тоже любилъ Рандаля; мало того онъ восхищался имъ, какъ авторомъ поразительнаго и эффектнаго памфлета. И потому, выведенный изъ торжественнаго равнодушія, которое онъ обнаруживалъ до этого къ судьбѣ своего подчиненнаго, сказалъ съ привѣтливой улыбкой:
-- Извините, сочинитель такого сильнаго произведенія не можетъ быть обыкновеннымъ подчиненнымъ. Его мнѣнія въ этомъ памфлетѣ изложены слишкомъ вѣрно; эта чудесная иронія на того самого человѣка, который, безъ сомнѣнія, сдѣлается начальникомъ Рандаля, непремѣнно обратитъ на себя строгое вниманіе и принудитъ мистера Рандаля sedet eternurnque sedebit на оффиціальномъ стулѣ...... Ха, ха! какъ это прекрасно! Прочитайте, л'Эстренджъ! Что вы скажете на это?
Гарлей взорами пробѣжалъ указанную страницу. Оригиналъ этого произведенія, состоявшій изъ грубыхъ, размашистыхъ, но выразительныхъ шутокъ, пропущенъ былъ сквозь изящную сатиру Рандаля. Это было превосходно. Гарлей улыбнулся и устремилъ свои взоры на Рандаля. Лицо несчастнаго похитителя чужихъ произведеній пылало. Гарлей, умѣя любить со всею горячностью своего сердца, умѣлъ не менѣе того и ненавидѣть. Впрочемъ, онъ былъ изъ числа тѣхъ людей, которые забываютъ свою ненависть, когда предметъ ея находится въ несчастіи. Онъ положилъ брошюру на столъ.
-- Я не политикъ, сказалъ онъ: -- но Эджертонъ, какъ каждому извѣстно, до такой степени разборчивъ во всемъ, что касается оффиціальнаго этикета, что мистеръ Лесли ни въ комъ болѣе не найдетъ для себя такого благоразумнаго совѣтника.
-- Прочитайте сами, Эджертонъ, сказалъ сэръ ......, передавая Одлею памфлетъ.
Должно замѣтить здѣсь, что Эджертонъ сохранилъ весьма неясное воспоминаніе о томъ, до какой степени этотъ памфлетъ вредилъ Рандалю въ его настоящемъ положеніи. Онъ взялъ его и, внимательно прочитавъ указанное мѣсто, серьёзнымъ и нѣсколько печальнымъ голосомъ сказалъ:
-- Мистеръ Лесли, я беру назадъ мой совѣтъ. Мнѣ кажется, сэръ правъ. Нобльменъ, на котораго вы написали въ этомъ памфлетѣ колкую сатиру, будетъ вашимъ начальникомъ. Не думаю, чтобы онъ отрѣшилъ васъ отъ должности съ перваго раза; но во всякомъ случаѣ едва ли можно ожидать, что онъ станетъ принимать участіе въ вашемъ повышеніи. При этихъ обстоятельствахъ, я боюсь, что вы не можете располагать собою какъ....
Эджертонъ остановился на нѣсколько секундъ и потомъ съ глубокимъ вздохомъ, рѣшавшимъ, по видимому, дѣло, заключилъ свою мысль словомъ: "джентльменъ".
Никто еще не чувствовалъ такого презрѣнія къ этому слову, какое чувствовалъ въ ту минуту благородный Лесли. Однако, онъ почтительно склонилъ голову и отвѣчалъ съ обычнымъ присутствіемъ духа.
-- Вы произносите мое собственное мнѣніе.
-- Какъ выдумаете, Гарлей, справедливо ли мы судимъ? спросилъ Эджертонъ съ нерѣшимостью, изумившею всѣхъ присутствовавшихъ.
-- Я думаю, отвѣчалъ Гарлей, съ видимымъ сожалѣніемъ къ Рандалю, выходившимъ даже изъ предѣловъ великодушія,-- но въ то же время, несмотря на сожалѣніе, онъ старался придать словамъ своимъ двоякій смыслъ: -- я думаю, что кто оказывалъ услугу Одлею Эджертону, никогда не былъ отъ этого въ проигрышѣ, а если мистеръ Лесли написалъ этотъ памфлетъ, то, безъ сомнѣнія, онъ услужилъ Эджертону. Если онъ подвергается наказанію за свою услугу, то мы надѣемся, что Эджертонъ окажетъ достойное вознагражденіе.
-- Вознагражденіе это уже давно оказано, отвѣчалъ Рандаль: -- одна мысль, что мистеръ Эджертонъ заботится о моемъ счастіи, въ то время, когда онъ такъ занятъ, когда....
-- Довольно, Лесли, довольно! прервалъ Эджертонъ, вставая съ мѣста и крѣпко пожавъ руку своему protégé.-- Придите ко мнѣ попозже вечеромъ, и мы еще поговоримъ объ этомъ.
Въ одно время съ Эджертономъ встали и члены Парламента и, пожавъ руку Лесли, сказали ему, что онъ поступилъ благородно, и что они не теряютъ надежды увидѣть его въ скоромъ времени въ Парламентѣ, съ самодовольной улыбкой намекнули ему, что существованіе новаго министерства будетъ весьма непродолжительно, и въ заключеніе одинъ изъ нихъ пригласилъ Рандаля къ обѣду, а другой -- провести недѣльку въ его помѣстьи. Знаменитый памфлетистъ среди поздравленій съ подвигомъ, который дѣлалъ его нищимъ, вышелъ изъ комнаты. О, какъ въ эти минуты проклиналъ онъ несчастнаго Джона Борлея!
Было уже за полночь, когда Одлей Эджертонъ позвалъ къ себѣ Рандаля. Государственный сановникъ находился одинъ. Онъ сидѣлъ передъ огромнымъ бюро съ многочисленными раздѣленіями и занимался перекладкою бумагъ изъ этого бюро,-- однѣхъ -- въ число негодныхъ бумагъ, другихъ -- въ пылавшій каминъ, а нѣкоторыхъ -- въ два огромные желѣзные сундука съ патентованными замками, которые стояли раскрытыми у самыхъ его ногъ. Крѣпкими, холодными и мрачными казались эти сундуки, безмолвно принимая въ себя останки минувшаго могущества; они казались крѣпкими, холодными и мрачными какъ могила. При входѣ Рандаля Одлей взглянулъ на него, предложилъ ему стулъ, продолжалъ свое занятіе еще на нѣсколько минутъ и потомъ, окинувъ взоромъ комнату, какъ будто съ усиліемъ отрывая себя отъ своей главной страсти -- публичной жизни, заговорилъ рѣшительнымъ тономъ:
-- Не знаю, Рандаль Лесли, считали ли вы меня за человѣка безъ нужды осторожнаго или черезчуръ невеликодушнаго, когда я сказалъ вамъ, что вы не должны ожидать отъ меня ничего, кромѣ повышенія на вашемъ поприщѣ, не ожидать отъ моего великодушія при жизни, и изъ духовнаго завѣщанія по смерти ни малѣйшаго приращенія къ нашей собственности. Я вижу по выраженію вашего лица, что вы намѣрены отвѣчать мнѣ: благодарю васъ за это. Теперь я долженъ сказать, по секрету, хотя черезъ нѣсколько дней это уже не будетъ секретомъ для цѣлаго свѣта, долженъ сказать вамъ, что, занимаясь дѣлами государственными, я оставлялъ свои собственныя дѣла въ такомъ небреженіи, что представилъ собою примѣръ человѣка, который ежедневно отдѣлялъ отъ своего капитала извѣстную часть, разсчитывая, что капитала достанетъ ему на всю жизнь. Къ несчастію, человѣкъ этотъ прожилъ слишкомъ долго. (Одлей улыбнулся -- улыбка его была холодна какъ солнечный лучъ, отразившійся на льдинѣ) и потомъ продолжалъ тѣмъ же твердымъ, рѣшительнымъ тономъ.-- Къ перспективѣ, которая открывается передо мной, я давно приготовился. Я зналъ заранѣе, чѣмъ это кончится. Я зналъ это прежде, чѣмъ вы явились въ мой домъ, и потому благороднымъ и справедливымъ долгомъ поставилъ себѣ предостеречь васъ противъ надеждъ, которыя въ противномъ случаѣ вы весьма естественно могли бы питать. Въ этомъ отношеніи болѣе мнѣ нечего сказать вамъ. Быть можетъ, слова мои заставятъ васъ удивляться, почему я, котораго считали методическимъ и практическимъ въ государственныхъ дѣлахъ, былъ до такой степени неблагоразуменъ въ своихъ собственныхъ.
-- О, сэръ! вы не обязаны давать мнѣ отчета въ своихъ поступкахъ.
-- Я человѣкъ одинокій; всѣ немногіе мои родственники ни въ чемъ не нуждались отъ меня. Я имѣлъ полное право располагать моимъ достояніемъ, какъ мнѣ было угодно, и, въ отношеніи къ себѣ, я истратилъ его безпечно,-- но истратилъ не безъ благодѣтельнаго вліянія на другихъ. Я сказалъ все.
Вмѣстѣ съ этимъ Одлей механически закрылъ одинъ изъ желѣзныхъ сундуковъ и твердо наступилъ на крышку.
-- Мнѣ не удалось подвинуть васъ впередъ на вашемъ поприщѣ, снова началъ Одлей..-- Правда, я предостерегалъ васъ, что, избирая это поприще, вы пускали свое счастье въ лоттерею, и, конечно, имѣли болѣе шансовъ на выигрышъ, нежели на пустой билетъ. Къ несчастію, вамъ выпалъ пустой билетъ, и дѣло приняло серьёзный оборотъ. Скажите, что вы намѣрены дѣлать?
Прямой вопросъ Эджертона требовалъ отвѣта.
-- Я намѣренъ, сэръ, по прежнему слѣдовать вашему совѣту, отвѣчалъ Рандаль.
-- Мой совѣтъ, сказалъ Одлей, смягчивъ свой тонъ и взглядъ: -- быть можетъ, покажется грубымъ и непріятнымъ. Я предоставлю на вашъ выборъ два предложенія. Одно изъ нихъ: снова начать прежнюю жизнь. Я говорилъ вамъ, что ваше имя осталось въ спискахъ университета. Вы можете снова выйти на эту дорогу, можете получить степень, послѣ того поступить въ число нашихъ юриспрудентовъ. Вы имѣете таланты, съ которыми смѣло можно надѣяться успѣть въ этой профессіи. Успѣхъ будетъ медленный, это правда, но, при вашемъ трудолюбіи, вѣрный. И, повѣрьте мнѣ, Лесли, честолюбіе тогда только имѣетъ свою особенную прелесть, когда оно замѣняетъ высокое имя надежды.
-- Поступить въ университетъ...... вторично! Это, мнѣ кажется, слишкомъ большой шагъ назадъ, весьма сухо сказалъ Рандаль: -- слишкомъ большой шагъ назадъ.... и къ чему? Вступить на поприще, котораго никто не достигаетъ ранѣе сѣдыхъ волосъ? Кромѣ того, чѣмъ же я стану жить до окончанія своихъ занятій?
-- Объ этомъ не стоитъ безпокоиться. Изъ руинъ моего богатства я еще надѣюсь сохранить скромный капиталъ, который обезпечитъ ваше существованіе въ университетѣ.
-- Ахъ, сэръ, мнѣ бы не хотѣлось обременять васъ долѣе. Да и какое право имѣю я на подобное великодушіе? развѣ потому только, что я ношу имя Лесли?
Рандаль произнесъ послѣднія слова противъ своего желанія, такимъ тономъ, въ которомъ обнаруживалась вся горечь упрека. Эджертонъ слишкомъ хорошо зналъ людей, чтобъ не понять этого упрека и не простить его.
-- Конечно, отвѣчалъ онъ спокойно: -- какъ Лесли, вы имѣете право на мое уваженіе и имѣли бы право на что нибудь болѣе, еслибъ я такъ ясно не предупредилъ васъ въ противномъ. Значитъ это предложеніе вамъ не нравится?
-- Позвольте мнѣ узнать второе, сэръ? Услышавъ его, я вѣрнѣе могу выразить свое мнѣніе, угрюмо сказалъ Рандаль.
Онъ начиналъ терять уваженіе къ человѣку, который признавался, что такъ мало можетъ сдѣлать для него, и который явно совѣтовалъ ему позаботиться о самомъ себѣ.
Еслибъ кто нибудь могъ проникнуть въ мрачные изгибы души Эджертона въ то время, когда онъ услышалъ перемѣну голоса молодого человѣка, тотъ едва ли бы замѣтилъ огорченіе или удовольствіе,-- огорченіе потому собственно, что Эджертонъ, по силѣ привычки, началъ любить Рандаля, а неудовольствіе при мысли, что онъ имѣлъ основательную причину устранить эту любовь. Эджертонъ не обнаружилъ ни удовольствія, ни досады, но съ невозмутимымъ спокойствіемъ судьи въ присутственномъ мѣстѣ отвѣчалъ:
-- Я предлагаю вамъ продолжать свою службу, гдѣ ее начали, и, по прежнему, полагаться на меня.
-- Великодушный мистеръ Эджертонъ! воскликнулъ Рандаль, снова прибѣгая къ своему обычному ласковому взгляду и голосу:-- полагаться на васъ! Я только этого и прошу отъ васъ! Только....
-- Вы хотите сказать: только я теперь не имѣю власти, и не предвидится шанса къ моему возвращенію въ Парламентъ?
-- Я вовсе не думалъ объ этомъ.
-- Позвольте мнѣ полагать, что вы думали, и думали весьма справедливо; но партія, къ которой я принадлежу, такъ увѣрена въ возвращеніи, какъ мы увѣрены съ вами, что маятникъ этихъ часовъ повинуется механизму, который приводитъ его въ движеніе. Наши преемники выдаютъ, будто они вступаютъ въ Парламентъ для разсмотрѣнія народнаго вопроса. Всѣ члены администраціи, которые поступаютъ въ Парламентъ только по этому поводу, существуютъ весьма непродолжительно. Или они не зайдутъ такъ далеко, чтобъ угодить своимъ избирателямъ, или ужь зайдутъ такъ далеко, что вооружатъ противъ себя новыхъ враговъ изъ числа своихъ соперниковъ, которые вмѣстѣ съ народомъ непремѣнно потребуютъ перемѣны. Годъ тому назадъ мы лишились почти половины нашихъ друзей за то, что предложили на разсмотрѣніе, что называется у насъ, народную мѣру; въ нынѣшнемъ году мы повторили то же самое,-- и слѣдствіемъ того было наше паденіе. Поэтому, что бы ни сдѣлали наши преемники, по закону реакціи, государственная власть еще разъ передана будетъ намъ. Конечно, для этого потребно время. Вы, Рандаль, можете ожидать этого событія; могу ли я?-- это неизвѣстно. Во всякомъ случаѣ, если и умру до той поры, я имѣю такое вліяніе надъ тѣми, кто поступитъ въ Парламентъ, что непременно получу обѣщаніе доставить вамъ мѣсто выгоднѣе того, котораго вы лишились. Обѣщанія должностныхъ людей, по пословицѣ, не благонадежны; но я поручу всѣ хлопоты объ устройствѣ вашего счастія человѣку, который былъ для меня неизмѣннымъ другомъ, и котораго званіе доставитъ ему возможность оказать вамъ всю справедливость: я говорю о лордѣ л'Эстренджѣ.
-- О, ради Бога, не ему: онъ несправедливъ ко мнѣ, онъ не любитъ меня, онъ....
-- Онъ можетъ не любитъ васъ -- у него есть много странностей -- но онъ любитъ меня, и хотя я ни за одно еще человѣческое существо не просилъ Гарлея л'Эстренджа, но за васъ я буду просить, сказалъ Эджертонъ, обнаруживъ, въ первый разъ во время этого разговора душевное волненіе.-- За васъ, Лесли, я буду просить какъ за родственника, хотя и дальняго, но родственника моей жены, отъ которой я получилъ богатство. Весьма быть можетъ, что, расточивъ это богатство, я, несмотря на всѣ предрсторожности, обидѣлъ васъ. Но довольно объ этомъ. Вамъ предоставляются на выборъ два предложенія; въ настоящее время вы имѣете достаточно опытности, чтобъ не затрудняться въ выборѣ. Вы мужчина, и съ умомъ обширнѣйшимъ противъ многихъ мужчинъ; подумайте объ этомъ хорошенько и потомъ рѣшите. А теперь спокойной ночи. Утро вечера мудренѣе. Бѣдный Рандаль, вы блѣдны!
Сказавъ послѣднія слова, Одлей положилъ руку на плечо Рандаля почти съ отеческой нѣжностью; но одна секунда, и онъ отступилъ отъ него -- холодность, отпечатокъ многихъ лѣтъ, снова выразилась на его лицѣ. Онъ подошелъ къ бюро и снова углубился въ жизнь должностного человѣка и занялся желѣзнымъ сундукомъ.