ГЛАВА XCVI.
Первый вечеръ Віоланты въ домѣ Лэнсмеровъ казался для нея несравненно пріятнѣе вечера, который въ первый разъ провела въ томъ же самомъ домѣ миссъ Гэленъ Дигби. Правда, Віоланта сильно чувствовала разлуку съ отцомъ и, само собою разумѣется, съ Джемимой, хотя не въ столь сильной степени; но она до такой степени привыкла считать положеніе отца своего въ тѣсной связи съ Гарлеемъ, что въ это время находилась подъ вліяніемъ безотчетнаго чувства, которое какъ будто увѣряло ее, что, вслѣдствіе ея посѣщенія родителей Гарлея, положеніе дѣлъ ея отца непремѣнно должно принять лучшій оборотъ. Къ тому же и графиня, надобно признаться, обходилась съ ней далеко радушнѣе, чѣмъ съ сиротой бѣднаго капитана Дигби. Впрочемъ, можетъ статься, что дѣйствительная разница въ душѣ той и другой дѣвицы происходила оттого, что Гэленъ, видя передъ собой лэди Лэнсмеръ, чувствовала какой-то страхъ, а Віоланта полюбила ее съ перваго раза, потому что графиня была мать лорда л'Эстренджа. Віоланта, къ тому же, была изъ числа тѣхъ дѣвицъ, которыя умѣютъ обойтись, какъ говорится, съ такими степенными и формальными особами, какъ графиня Лэнсмеръ. Не такова была бѣдная маленькая Гэленъ: она уже слишкомъ была застѣнчива,-- такъ что на самыя нѣжныя ласки она отвѣчала иногда одними только односложными словами. Любимой темой разговора лэди Ленсмеръ, вездѣ и во всякое время, служилъ самъ Гарлей. Гэленъ слушала этотъ разговоръ съ почтительностію, участіемъ и вниманіемъ. Віоланта слушала его съ жаднымъ любопытствомъ, съ восторгомъ, отъ котораго щечки ея покрывались яркимъ румянцемъ. Материнское сердце замѣтило это различіе между двумя молодыми дѣвицами, и нисколько не удивительно, если это сердце лежало болѣе къ Віолантѣ, чѣмъ къ Гэленъ. Что касается лорда Лэнсмера, то онъ, какъ и всѣ джентльмены его лѣтъ, подводилъ всѣхъ молоденькихъ барышень подъ одинъ разрядъ: онъ видѣлъ въ нихъ безвредныхъ, милыхъ, но до крайности недальновидныхъ созданій,-- созданій, которымъ самой судьбой предназначено казаться хорошенькими, играть на фортепьяно и разсуждать одной съ другой о модныхъ платьяхъ и плѣнительныхъ мужчинахъ. Несмотря на то, это одушевленное, ослѣпляющее созданіе, съ своимъ безконечнымъ разнообразіемъ взгляда и своею игривостью ума, изумило его, обратило на себя его вниманіе, очаровало его, принудило его не только перемѣнить мнѣніе о прекрасномъ полѣ, но и быть любезнымъ въ высшей степени. Гэленъ спокойно сидѣла въ сторонкѣ, за своимъ рукодѣльемъ. Отъ времени до времени она прислушивалась, съ грустнымъ, но въ то же время независтливымъ вниманіемъ и восхищеніемъ, къ живому, безсознательному потоку словъ и мыслей Віоланты, а иногда совершенно углублялась въ свои сердечныя тайныя думы. Между тѣмъ рукодѣлье безъ малѣйшаго шума подвигалось подъ ея маленькими пальчиками впередъ да впередъ. Это была одна изъ любимыхъ привычекъ Гэленъ, раздражавшая нервы лэди Лансмеръ. Графиня ненавидѣла тѣхъ барышень, которыя любили заниматься рукодѣльемъ. Она не постигала, какъ часто это занятіе служитъ источникомъ самаго невиннаго удовольствія,-- не потому, чтобы умъ не принималъ въ немъ участія, но потому, что оно доставляетъ минуты, въ теченіе которыхъ посвятившій себя этому занятію безмолвно углубляется въ самого себя. Віоланта удивлялась и, быть можетъ, испытывала въ душѣ чувство обманутаго ожиданія, что Гарлей вышелъ изъ дому еще до обѣда и не возвращался въ теченіе вечера. Впрочемъ, лэди Лэнсмеръ, представляя въ извиненіе его отсутствія нѣкоторыя дѣла, не терпящія отлагательства, воспользовалась превосходнымъ случаемъ поговорить о сынѣ поподробнѣе, объ его рѣдкихъ дарованіяхъ въ юношескомъ возрастѣ,-- дарованіяхъ, такъ много обѣщающихъ въ будущемъ, о своемъ сожалѣніи касательно бездѣйственности Гарлея въ зрѣломъ возрастѣ и наконецъ о надеждахъ, что онъ еще отдастъ справедливость своимъ врожденнымъ способностямъ. Все это до такой степени нравилось Віолантѣ, что она почти не замѣчала отсутствія Гарлея.
И когда лэди Лансмеръ проводила Віоланту въ назначенную комнату и, нѣжно поцаловавъ ее въ щеку, сказала:
-- Вотъ вы-то и могли бы понравиться Гарлею, только вы и можете разогнать его печальныя думы.
Віоланта сложила на грудь руки свои, и ея свѣтлые взоры, въ которыхъ отражалось столько безпредѣльной нѣжности, по видимому, спрашивая: У него есть печальныя думы,-- да почему же? скажите.
Оставивъ комнату Віоланты, лэди Лэнсмеръ остановились у дверей комнаты Гэленъ и, послѣ непродолжительнаго колебанія, тихо вошла.
Гэленъ уже отпустила свою горничную; и въ ту минуту, когда лэди Лэнсмеръ отворила дверь, она стояла на колѣняхъ подлѣ своей постели; ея лицо прикрыто было обѣими руками.
Въ этомъ положеніи Гэленъ до такой степени казалась невиннымъ ребенкомъ, въ немъ столько было священнаго и трогательнаго, что даже надменное и холодное выраженіе въ лицѣ ладя Лэнсмеръ совершенно измѣнилось. Она, по невольному чувству, опасалась нарушить совершеніе молитвы и тихо, безмолвно подошла къ камину.
Гэленъ встала наконецъ и крайне была изумлена неожиданнымъ появленіемъ графини. Она торопливо отерла глаза свои, она плакала.
Однако же, лэди Лэнсмеръ не угодно было замѣтить слѣды слезъ, которыя, какъ полагала испуганная Гэлень, были весьма очевидны. Графиня была слишкомъ углублена въ свои собственныя размышленіи.
-- Извините, миссъ Дигби, что я потревожила васъ не вовремя, сказала она, въ то время, какъ Гэленъ приблизилась къ ней; глаза графини устремлены были на потухавшій огонь.-- Извините; но сынъ мой поручилъ мнѣ познакомить лорда Лэнсмера съ предложеніемъ, которое вы удостоили принять отъ Гарлея. Я еще не говорила съ милордомъ; вотъ уже прошло нѣсколько дней, а я до сихъ поръ не выбрала удобнаго случая исполнить просьбу моего сына. Между тѣмъ я увѣрена, и вы сами, по своему благоразумію, согласитесь со мной, что чужіе люди ни подъ какимъ видомъ не должны знать о семейныхъ дѣлахъ подобнаго рода, прежде чѣмъ. получится полное согласіе лорда Лэнсмера.
Графиня замолчала. Бѣдная Гэленъ, вполнѣ понимая, что на эту холодную рѣчь ожидаютъ отъ нея отвѣта, едва внятнымъ голосомъ произнесла:
-- Конечно, милэди, я никогда не думала о....
-- Ну да, моя милая! прервала лэди Лэнсмеръ, быстро поднявшись съ мѣста, какъ будто, вмѣстѣ съ словами Гэленъ, тяжелый камень отпалъ отъ ея сердца.-- Я никогда не сомнѣвалась въ вашемъ превосходствѣ надъ обыкновенными барышнями вашихъ лѣтъ, для которыхъ подобнаго рода дѣла не могутъ оставаться тайною ни на минуту. Поэтому, безъ сомнѣнія, вы, въ настоящее время, не скажете слова кому нибудь изъ вашихъ подругъ, съ которыми имѣете сношеніе, не скажете слова о томъ, что сказано было между вами и моимъ сыномъ.
-- Я ни съ кѣмъ не имѣю сношеній, лэди Лэнсмеръ, у меня нѣтъ подругъ, отвѣчала Гэленъ, плачевнымъ тономъ и съ трудомъ удерживая слезы.
-- Мнѣ пріятно слышать это, моя милая; молодыя барышни не должны вести переписку. Подруги, особливо тѣ подруги, которыя имѣютъ привычку переписываться, очень часто оказываются самыми опаснѣйшими врагами. Спокойной ночи, миссъ Дигби. Мнѣ не нужно прибавлять къ тому, что было сказано, что хотя мы и обязаны оказывать всякое снисхожденіе этой молоденькой итальянкѣ, но она не имѣетъ никакихъ короткихъ отношеній къ нашему семейству; поэтому вы должны обходиться съ ней такъ же благоразумно и осторожно, какъ и со всѣми вашими корреспондентками, если бы, къ несчастію, вы имѣли ихъ.
Лэди Лэнсмеръ сказала послѣднія слова съ улыбкой и, напечатлѣвъ холодный поцалуй на грустномъ лицѣ Гэленъ, вышла изъ комнаты. Гэленъ заняла мѣсто, на которомъ сидѣла эта надменная, нелюбящая женщина, и снова закрыла лицо обѣими руками и снова заплакала. Но когда она встала и когда яркій лучъ свѣта упалъ на ея лицо, это нѣжное, плѣнительное лицо было грустное, правда, но свѣтлое, какъ будто его озаряло въ эту минуту внутреннее сознаніе долга, которымъ Гэленъ была обязана людямъ, оказавшимъ ей столько благодѣяній,-- грустное, какъ будто въ эту минуту она вполнѣ предавалась судьбѣ своей и, подъ вліяніемъ этой преданности, терпѣніе совершенно уступало мѣсто надеждѣ.
-----
На другой день къ завтраку явился Гарлей. Онъ былъ въ необыкновенно веселомъ расположеніи духа и безъ всякаго принужденія разговорился съ Віолантой, чего давно за нимъ не замѣчали. По видимому, онъ находилъ особенное удовольствіе нападать на все, что говорила Віоланта, и требовать на все доказательства. Віоланта была отъ природы дѣвица незастѣнчивая, откровенная; заходила ли рѣчь о предметѣ серьёзномъ или забавномъ, она всегда говорила съ сердцемъ на устахъ и съ душой во взорахъ. Она еще не понимала легкой ироніи Гарлея, и потому, сама того не замѣчая, начинала горячиться и сердиться; и она такъ мила была въ гнѣвѣ, ея гнѣвъ до такой степени придавалъ блескъ ея красотѣ и одушевлялъ ея слова, что нисколько не покажется удивительнымъ, если Гарлей находилъ удовольствіе мучить ее. Но что всего болѣе не нравилось Віолантѣ, болѣе, чѣмъ самое желаніе раздражать ее, хотя она не могла датъ себѣ отчета, почему не нравилось, такъ это родъ фамильярности, которую Гарлей дозволялъ себѣ въ обращеніи съ ней,-- фамильярность, какъ будто онъ зналъ ее въ теченіе всей ея жизни,-- фамильярность веселаго, безпечнаго старшаго брата или дядюшки-холостяка. Напротивъ того, къ отношеніи къ Гэленъ его обращеніе было весьма почтительное. Онъ не называлъ ее просто по имени, какъ это дѣлалъ въ разговорѣ съ Віолантой, но всегда употреблялъ эпитетъ "миссъ Дигби", смягчалъ свой тонъ и наклонялъ голову каждый разъ, когда обращался къ ней съ какимъ нибудь вопросомъ или замѣчаніемъ. Не позволялъ онъ себѣ также подшучивать надъ весьма немногими и коротенькими сентенціями Гэленъ, но скорѣе внимательно выслушивалъ и безъ всякой оцѣнки удостоивалъ ихъ своей похвалы. Послѣ завтрака онъ вопросилъ Віоланту съиграть что нибудь на фортепьяно или пропѣть, и когда Віоланта откровенно призналась, какъ мало занималась она музыкой, онъ убѣдилъ Гэленъ сѣсть за рояль, сталъ позади ея и перевертывалъ ноты съ расположеніемъ истиннаго аматера. Гэленъ всегда играла превосходно, но въ этотъ день музыкальныя исполненія ея не отличались особенной прелестью: она чувствовала себя смущенною болѣе обыкновеннаго. Ей казалось, что ее принуждали выказать свои таланты именно съ тою цѣлью, чтобъ поразить Віоланту. Съ другой стороны, Віоланта до такой степени любила музыку, что эта любовь поглощала собою всѣ другія чувства и принуждала безъ малѣйшей зависти признавать надъ собой превосходство Гэленъ. Гэленъ окончила играть; Віоланта вздохнула, а Гарлей отъ души поблагодарилъ Гэленъ за восторгъ, въ который она привела его своей музыкой.
День былъ прекрасный. Лэли Лэнсмеръ предложила прогуляться въ саду. Въ то время, какъ дѣвицы отправились наверхъ надѣть шляпки и шали, Гарлей закурилъ сигару и вышелъ въ садъ. Лэди Лэнсмеръ присоединилась къ нему прежде, чѣмъ Гэленъ и Віоланта.
-- Гарлей, сказала она, взявъ его за руку: -- съ какимъ очаровательнымъ созданіемъ ты познакомилъ насъ! Во всю жизнь мою и не встрѣтила еще ни души, кто могъ бы такъ понравиться и доставить мнѣ удовольствіе, какъ эта милая Віоланта. Большая часть дѣвицъ, обладающихъ болѣе обширными познаніями и которыя позволяютъ себѣ такъ много думать о своемъ значеніи въ обществѣ, всегда бываютъ очень заняты собой, имѣютъ въ себѣ такъ мало женскаго; но Віоланта такъ мила, простосердечна, умна и ко всему этому не забываетъ, что она дѣвица.... Ахъ, Гарлей!
-- Что значитъ этотъ вздохъ, неоцѣненная мама?
-- Я думала о томъ, какая прекрасная пара могла бы выйти изъ васъ.... Какъ счастлива была бы я, имѣя такую невѣстку, и какъ бы счастливъ былъ ты, имѣя такую жену.
Гарлей изумился.
-- Оставьте, мама, сказалъ онъ, съ замѣтнымъ неудовольствіемъ: -- вѣдь она еще ребенокъ: вы забываете лѣта.
-- Нисколько, отвѣчала лэди Лэнсмеръ, въ свою очередь изумленная: -- Гэленъ точно такъ же молода, какъ Віоланта.
-- По лѣтамъ -- да. Но характеръ Гэленъ такъ ровенъ: что мы видимъ теперь, останется въ ней навсегда... и Гэленъ, изъ благодарности, изъ уваженія или сожалѣнія, соглашается принять руины моего сердца, между тѣмъ какъ эта блестящая женщина имѣетъ душу Джуліи и, вѣроятно, надѣется встрѣтить въ мужѣ своемъ всѣ страсти Ромео. Перестаньте говорить объ этомъ, дорогая мама. Неужели вы забыли, что я обрученъ уже, и обрученъ по моему собственному выбору, по своему произволу?... Бѣдная, неоцѣненная Гэленъ!... Кстати: говорили ли вы съ моимъ отцомъ, о чемъ я просилъ?
-- Нѣтъ еще. Я должна выбрать благопріятную минуту. Ты знаешь, что въ этомъ дѣлѣ нужно употребить нѣкоторую хитрость, надобно приготовить его.
-- Дорогая мама, это женское обыкновеніе приготовить насъ, мужчинъ, стоитъ вамъ, дамамъ, многаго времени и часто служитъ намъ источникомъ сильныхъ огорченій. Насъ легче всего подготовить можно простой истиной. Какъ странно ни покажется вамъ это, но истину мы научились уважать вмѣстѣ съ воспитаніемъ.
Леди Лэнсмеръ улыбнулась съ сознаніемъ превосходства своего ума и опытности образованной женщины.
-- Предоставь это мнѣ, Гарлей, сказала она: -- и вполнѣ надѣйся на согласіе милорда.
Гарлей зналъ, что лэди Лэнсмеръ во всякое время умѣла брать верхъ надъ своимъ супругомъ. Онъ чувствовалъ, что подобный союзъ непремѣнно огорчитъ его родителя, разрушивъ всѣ его блестящія ожиданія, и что эта обманчивость ожиданій обнаружится въ его обращеніи съ Гэленъ. Гарлей поставилъ себѣ въ непремѣнную обязанность сохранить Гэленъ отъ малѣйшей возможности испытать чувство оскорбленнаго достоинства. Онъ не хотѣлъ, чтобы Гэленъ могла допустить себѣ мысль, что ее не совсѣмъ радушно принимаютъ въ его семейство.
-- Я совершенно поручаю себя вашему обѣщанію и вашей дипломаціи. Между тѣмъ если вы любите меня, то будьте поласковѣе къ моей невѣстѣ.
-- Развѣ я не ласкова?
-- Гм.... Такъ ли вы были бы ласковы, еслибъ она была великой, замѣчательной наслѣдницей, за какую вы считаете Віоланту?
-- Не потому ли, возразила лэди Лэнсмеръ, избѣгая прямого отвѣта, -- не потому ли, что одна изъ нихъ -- наслѣдница, а другая -- бѣдная сирота, ты оказалъ послѣдней такое предпочтеніе?... Обходиться съ Віолантой, какъ съ избалованнымъ ребенкомъ, а съ миссъ Дигби...
-- Какъ съ нарѣченной женой лорда л'Эстренджа и невѣсткой лэди Лэнсмеръ -- конечно.
Графиня удержалась отъ восклицанія досады, которое готово было слетѣть съ ея устъ. Она замѣтила, что лицо Гарлея приняло то серьёзное выраженіе, которое онъ тогда только принималъ на себя, когда находился въ томъ расположеніи духа, при которомъ требовалась ласка, но не сопротивленіе его желаніямъ.
-- Сегодня я намѣренъ оставить васъ, сказалъ онъ, послѣ непродолжительнаго молчанія.-- Я нанялъ для себя квартиру въ отелѣ Кларендонъ. Я намѣренъ удовлетворить ваше желаніе, которое вы такъ часто выражали, и именно: воспользоваться всѣми удовольствіями, которыя можетъ доставить мнѣ мое званіе, и преимуществами жизни холостого человѣка,-- короче сказать, ознаменовать мое прощанье съ безбрачіемъ и блеснуть еще разъ, вмѣстѣ съ блескомъ заходящаго солнца, въ Гэйдъ-Паркѣ и на Мэй-Фэйръ.
-- Ты всегда останешься неразрѣшимой загадкой. Оставить нашъ домъ въ то время, когда невѣста твоя сдѣлалась обитательницей этого дома!... Съ чѣмъ же сообразить подобное поведеніе?
-- Удивляюсь! Неужели взоръ женщины можетъ быть до такой степени недальновиденъ и чувства ея до такой степени притуплены? отвѣчалъ Гарлей съ полу-насмѣшливымъ, съ полу-довольнымъ видомъ.-- Неужели вы не догадываетесь, что я хочу, чтобы Гэленъ перестала на нѣкоторое время видѣть во мнѣ своего воспитателя и благодѣтеля, что даже самая близость нашихъ отношеній подъ одной и той же кровлей запрещаетъ намъ казаться влюбленными, что мы лишаемся возможности испытывать всю прелесть встрѣчи и всю муку разлуки? Неужели вы не помните анекдота объ одномъ французѣ, который влюбленъ былъ въ одну лэди и не пропускалъ ни одного вечера, чтобъ не провести его у нея въ домѣ? Она овдовѣла. "Поздравляю тебя -- вскричалъ однажды другъ этого француза -- теперь ты можешь жениться на женщинѣ, которую такъ долго обожалъ! "Увы -- отвѣчалъ бѣдный французъ, съ искреннимъ и глубокимъ прискорбіемъ -- гдѣ же теперь я буду проводить вечера?"
Въ это время въ саду показались Віоланта и Гэленъ; обѣ онѣ шли въ самомъ дружелюбномъ настроеніи духа.
-- Я не вижу цѣли твоего язвительнаго, бездушнаго анекдота, какъ будто нехотя сказала графиня.-- Въ отношеніи къ миссъ Дигби это еще можно допустить... Но уѣхать изъ дому въ тотъ самый день, когда явилась въ немъ такая миленькая гостья!-- что она подумаетъ объ этомъ?
Лордъ л'Эстренджъ пристально взглянулъ въ лицо своей матери.
-- Какое мнѣ дѣло до того, что она будетъ думать обо мнѣ, о человѣкѣ, который женится не на ней и который въ такихъ уже лѣтахъ, что....
-- Гарлей, прошу тебя никогда не говорить мнѣ о своихъ лѣтахъ, это невольнымъ образомъ заставляетъ меня вспомнить о своихъ; къ тому же я никогда еще не видѣла тебя въ такомъ цвѣтущемъ здоровьи и въ такой красотѣ.
Вмѣстѣ съ этимъ она подвела его къ дѣвицамъ и, взявъ Гэленъ подъ руку, спросила ее, знаетъ ли она, что лордъ л'Эстренджъ нанялъ квартиру къ Кларендонѣ, и догадывается ли, зачѣмъ онъ сдѣлалъ это?
Говоря это, она отвела Гэленъ въ сторону, оставивъ Гарлея подлѣ Віоланты.
-- Вамъ будетъ скучно здѣсь, бѣдное дитя мое, сказалъ Гарлей.
-- Скучно!... Но скажите пожалуста, почему вы называете меня дитей?... Неужели вы замѣтили во мнѣ что нибудь ребяческое?
-- Разумѣется, въ отношеніи ко мнѣ -- вы совершенный ребенокъ. Развѣ я не видѣлъ, когда вы были ребенкомъ? развѣ я не нянчилъ васъ на моихъ рукахъ?
-- Но вѣдь это было очень, очень давно.
-- Правда. Но согласитесь, что если съ тѣхъ поръ время не останавливало своего теченія для васъ, то не дѣлало и для меня подобнаго снисхожденія. Между нами точно такая же разница и теперь, какою она была въ то время. Поэтому позвольте же мнѣ по прежнему называть васъ дитей и обходиться съ вами какъ съ дитей.
-- Нѣтъ, не позволю! мнѣ очень не нравится такое названіе и такое обхожденіе. Вы знаете, что- до сегодняшняго утра я всегда думала, что нахожусь въ пріятномъ расположеніи духа.
-- Что же васъ огорчило сегодня? ужъ не сломали ли вы свою куклу?
-- Вы, кажется, находите удовольствіе сердить меня! сказала Віоланта, и въ черныхъ глазахъ ея сверкнуло негодованіе.
-- Такъ значитъ, я не ошибаюсь: васъ огорчила кукла!... Не плачьте: я куплю вамъ другую.
Віоланта отдернула свою руку и съ видомъ величайшаго пренебреженія пошла къ графинѣ, лицо Гарлея нахмурилось. Нѣсколько минутъ онъ оставался на мѣстѣ въ уныломъ, задумчивомъ расположеніи духа и потомъ подошелъ къ дамамъ.
-- Я замѣчаю, что моимъ присутствіемъ непріятно отнимаю отъ васъ утро; въ оправданіе скажу, что вы еще не вставали, а я уже послалъ за моимъ другомъ. Онъ долженъ явиться сюда въ двѣнадцати часамъ. Съ вашего позволенія, я буду обѣдать съ вами завтра; вы, безъ сомнѣнія, пригласите его встрѣтиться со мной за обѣдомъ.
-- Безъ сомнѣнія. Кто же вашъ другъ?... Ахъ, я догадываюсь -- это молодой писатель.
-- Леонардъ Ферфильдъ! вскричала Віоланта, которая преодолѣла минутный гнѣвъ, или, лучше сказать, она стыдилась обнаруживать его.
-- Ферфилдъ, повторила лэди Лэнсмеръ: -- мнѣ помнится, Гарлей, ты называлъ его Ораномъ.
-- Это имя онъ принялъ недавно. Онъ сынъ Марка Ферфильда, который женатъ былъ на дочери Эвенеля. Неужели вы не замѣтили фамильнаго сходства,-- не замѣтили этого сходства въ глазахъ молодого человѣка?
Послѣднія слова Гарлей произнесъ, понизивъ свой голосъ до шопота.
-- Нѣтъ, я даже не обратила на это вниманія, отвѣчала графиня, съ душевнымъ волненіемъ.
Гарлей, замѣтивъ, что Віоланта начала говорятъ съ Геленъ о Леонардѣ, и что ни та, ни другая не слушали его, онъ продолжалъ тѣмъ же тономъ:
-- И его мать, сестра Норы, не хочетъ видѣть меня! Вотъ причина, почему я не хотѣлъ, чтобы вы не заходили къ нему изъ дома Риккабокка. Она не говорила молодому человѣку, почему именно не хочетъ видѣть,-- да я и самъ не объяснялъ ему своихъ догадокъ по этому предмету. Быть можетъ, я никогда не объясню ихъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ, милый Гарлей, сказала графиня, съ необыкновенной нѣжностью: -- я какъ нельзя болѣе желаю, чтобъ ты позабылъ это дурачество -- нѣтъ, я не хочу сказать этого слова -- я желаю, чтобъ ты позабылъ печали твоей юности; мнѣ легче думать, что ты скорѣе оставишь грустныя воспоминанія, нежели возобновишь ихъ неумѣстнымъ довѣріемъ къ постороннему человѣку, тѣмъ болѣе къ родственнику....
-- Довольно!... не называйте ее.... одно имя ея растравляетъ раны моего сердца. Что касается довѣрія, то въ цѣломъ мірѣ у меня только два существа, которымъ я еще могу открыть свою душу: это -- вы и Эджертонъ. Теперь оставимте объ этомъ.... А! вотъ и звонокъ: безъ сомнѣнія, это онъ!