ЧАСТЬ ПЯТАЯ.
ГЛАВА XLIX.
-- Сдѣлай милость, поѣдемъ. Перемѣни платье, пріѣзжай опять сюда, и мы вмѣстѣ отобѣдаемъ: времени еще довольно, Гарлей. Ты встрѣтишь тамъ замѣчательнѣйшихъ людей изъ нашей партіи. Повѣрь, что они заслуживаютъ твоихъ наблюденій, заслуживаютъ того, чтобы обратить на нихъ вниманіе философа, какимъ ты хочешь казаться.
Такъ говорилъ Одлей Эджертонъ лорду л'Эстренджу, съ которымъ они только что кончили прогулку верхомъ,-- само собою разумѣется, послѣ парламентскихъ занятій мистера Эджертона. Оба джентльмена находились въ библіотекѣ Одлея. Мистеръ Эджертонъ, по обыкновенію, застегнутый на всѣ пуговки, сидѣлъ, въ своемъ креслѣ, въ вытянутой позѣ человѣка, презирающаго "позорную нѣгу". Гарлей, по обыкновенію, лежалъ на диванѣ. Его длинныя кудри разсыпались по подушкѣ; шейный платокъ его былъ распущенъ, платье разстегнуто. Въ немъ обнаруживалась во всемъ и ко всему небрежность; но въ этой небрежности не замѣчалось ни малѣйшаго неприличія,-- напротивъ того, много было граціи, непринужденной вездѣ и при всѣхъ, даже съ мистеромъ Одлеемъ Эджертономъ, въ присутствіи котораго непринужденность весьма многихъ людей, можно сказать, оледенялась, цѣпенѣла.
-- Нѣтъ, мой добрый Одлей, извини меня. Всѣ ваши замѣчательнѣйшіе люди заняты одной идеей, и идеей весьма незанимательной. Политика, политика и политика! это, по моему мнѣнію, все равно, что буря въ полоскательной чашкѣ.
-- Но скажи на милость, Гарлей, что же такое твоя собственная жизнь? полоскательная чашка безъ бури? не такъ ли?
-- Знаешь ли, Одлей, вѣдь ты выразился прекрасно. Я никакъ не подозрѣвалъ въ тебѣ такой быстроты возраженій. Ты хочешь знать, что такое жизнь, то есть моя жизнь! о, это самая пустая вещь! Въ нее нельзя углубляться; въ моей полоскательной чашкѣ негдѣ разгуляться кораблямъ.... Одлей, у меня явилась весьма странная мысль --
-- Это не диковинка! замѣтилъ Одлей, весьма сухо: -- другихъ мыслей у тебя никогда не бывало.... Однако, не мѣшаетъ узнать, нѣтъ ли чего нибудь новенькаго въ этой?
-- Скажи откровенно, сказалъ Гарлей серьёзно: -- вѣришь ли ты въ месмеризмъ?
-- Конечно, нѣтъ.
-- Еслибъ было во власти животнаго магнитизера перевесть меня изъ моей кожи въ чью нибудь другую! вотъ въ чемъ заключается моя мысль! Я такъ наскучилъ самимъ собою, такъ тягостенъ сталъ для себя! Я перебралъ, перечиталъ всѣ мои идеи, знаю каждую изъ нихъ наизусть. Когда какая нибудь обманщица-идея принарядится и скажетъ мнѣ: "взгляни на меня: я совершенно новенькая; познакомься со мной", я тотчасъ кивну ей головой и отвѣчаю: "Не совсѣмъ-то новенькая: на тебя только надѣто новое платьице, а сама ты остаешься той же старой бродягой, которая надоѣдала мнѣ въ теченіе двадцати лѣтъ.... Убирайся прочь!" Если бы я хоть съ полчаса могъ поносить новенькую шкурку! Если бы я хоть на полчаса сдѣлался твоимъ высокимъ швейцаромъ или однимъ изъ вашихъ фактическихъ замѣчательныхъ людей,-- о! тогда для моихъ странствованій открылся бы новый свѣтъ! Не правда ли, что умъ человѣческій самъ въ себѣ уже долженъ представлять особенный міръ?... Еслибъ я могъ сдѣлаться временнымъ обитателемъ даже твоей головы, Одлей, еслибъ я могъ только пробѣжать по всѣмъ твоимъ мыслямъ и чувствамъ!... Клянусь жизнью, непремѣнно пойду поговорить объ этомъ съ французскимъ магнитизеромъ.
-- Какой вздоръ! Говори, Гарлей, какъ человѣкъ здравомыслящій, сказалъ Одлей, которому слишкомъ не понравилась идея, чтобы на его мысли и чувства сдѣлано было нападеніе, даже его другомъ.
-- Какъ челбвѣкъ здравомыслящій! Желалъ бы я найти образецъ такого человѣка? Я никогда не видалъ подобныхъ людей, никогда не встрѣчался съ такими существами. Не вѣрю даже въ ихъ существованіе. Бѣдный Одлей: какая кислая сдѣлалась твоя физіономія! Ну хорошо, хорошо: я постараюсь говорить что нибудь дѣльное, чтобъ сдѣлать тебѣ одолженіе. И, во первыхъ.... (при этомъ Гарлей приподнялся и оперся на локоть) во первыхъ, скажи мнѣ, справедливы ли слухи, которые долетѣли до меня, что ты неравнодушенъ къ сестрѣ этого низкаго итальянца?
-- Мадамъ ди-Негра? Неправда: я совершенно равнодушенъ къ ней, отвѣчалъ Одлей, съ холодной улыбкой.-- Впрочемъ, она очень хороша собой, очень умна и очень полезна для меня; не считаю за нужное объяснять тебѣ, какъ и почему она полезна: это входитъ въ составъ моихъ обязанностей, какъ политическаго человѣка. Однако, я думаю, если ты согласишься принять мой совѣтъ или убѣдишь къ тому своего друга, я могъ бы, посредствомъ моего вліянія на эту женщину, вынудить весьма значительныя уступки твоему изгнаннику. Она всячески старается узнать, гдѣ онъ живетъ.
-- Надѣюсь, что ты не сказалъ ей.
-- Конечно, нѣтъ: я обѣщалъ тебѣ хранить эту тайну.
-- И я увѣренъ, что ты сохранишь ее: повѣрь, что въ этомъ желаніи открыть убѣжище несчастнаго человѣка скрываются какіе нибудь новые коварные замыслы. Уступки!-- вздоръ! Не объ уступкахъ должна итти рѣчь, но о правахъ!
-- Полагаю, что ты предоставишь судить объ этомъ твоему другу.
-- Конечно, я напишу ему объ этомъ. А между тѣмъ берегись этой женщины. За границей я слышалъ о ней очень многое, и между прочимъ то, что она имѣетъ характеръ своего брата по своему двуличію и....
-- И красотѣ, прервалъ Одлей, воспользовавшись, съ ловкостію опытнаго человѣка, случаемъ перемѣнить разговоръ.-- Мнѣ сказывали, что графъ считается однимъ изъ красивѣйшихъ людей въ Европѣ,-- гораздо красивѣе своей сестры, хотя лѣтами онъ почти вдвое старше ея. Полно, полно, Гарлей! не дѣлай возраженій: за меня тебѣ нечего бояться. Я сдѣлался недоступнымъ для женскихъ прелестей: это сердце давно уже мертво.
-- Напрасно. Ты не долженъ говорить подобнымъ образомъ: предоставь мнѣ это право. Но даже и я не хочу отзываться о своемъ сердцѣ по твоему. Сердце никогда не умираетъ, а твое -- въ особенности. Скажи, что ты потерялъ?-- жену! Правда, это была превосходная, великодушная женщина. Но, я сомнѣваюсь, была ли въ твоемъ сердцѣ любовь къ этой женщинѣ? любилъ ли ты когда нибудь?
-- Быть можетъ, нѣтъ, сказалъ Одлей, съ пасмурнымъ видомъ и печальнымъ голосомъ: -- соображаясь съ твоими понятіями объ этомъ словѣ, немногіе могутъ похвастать тѣмъ, что они испытывали чувство любви. Замѣть, однако, что есть другія страсти, кромѣ любви, которыя убиваютъ наше сердце и обращаютъ насъ въ механическія орудія, въ какую-то машину.
Въ то время, какъ Эджертонъ говорилъ эти слова, Гарлей отвернулся въ сторону: его грудь сильно волновалась Наступило молчаніе. Одлей первый долженъ былъ нарушить его.
-- Заговоривъ о покойной женѣ моей, мнѣ очень жаль, что ты ни слова не сказалъ въ похвалу того, что сдѣлалъ я для ея молодого родственника Рандаля Лесли.
-- Неужли ты считаешь свой поступокъ за истинное благодѣяніе? спросилъ Гарлей, съ трудомъ оправляясь отъ сильнаго душевнаго волненія.-- Приказать Лесли промѣнять свое положеніе на протекцію оффиціальнаго человѣка!
-- Я вовсе не приказывалъ ему: я предоставилъ ему на выборъ. И повѣрь, что въ его лѣта, съ его умомъ я сдѣлалъ бы то же самое.
-- Не думаю: я имѣю гораздо лучшія о тебѣ понятія. Согласишься ли ты чистосердечно отвѣтить мнѣ на одинъ вопросъ, и тогда я сдѣлаю тебѣ другой? Намѣренъ ли ты сдѣлать этого молодого человѣка своимъ наслѣдникомъ?
-- Наслѣдникомъ! повторилъ Одлей, съ легкимъ замѣшательствомъ: -- никогда! Я самъ еще молодъ. Я могу прожить столько же, сколько и онъ... Впрочемъ, много еще времени впереди, чтобы подумать объ этомъ.
-- Второй вопросъ мой слѣдующій. Говорилъ ли ты этому юношѣ рѣшительно, что онъ долженъ разсчитывать на твое вліяніе, а не на богатство?
-- Кажется, что говорилъ; впрочемъ я повторю это опредѣлительнѣе.
-- Въ такомъ случаѣ я остаюсь доволенъ твоимъ, но не его поступкомъ. Онъ имѣетъ слишкомъ острый, проницательный умъ, чтобы не знать, что значитъ пріобрѣсть независимость; и повѣрь, что онъ уже сдѣлалъ свои исчисленія и готовъ прикинуть тебя ко всякому итогу, который можетъ послужить ему въ пользу. Ты судилъ о людяхъ по опыту, а я -- по инстинктивному чувству. Природа точно такъ же предостерегаетъ насъ, какъ и безсловесныхъ животныхъ; только мы, двуногіе, бываемъ слишкомъ высокомѣрны, слишкомъ самонадѣянны, чтобъ обращать вниманіе на ея предостереженія. Мой инстинктъ, какъ воина и джентльмена, отталкиваетъ меня отъ этого утарѣлаго молодого человѣка. Въ немъ душа іезуитская. Я вижу это въ его взорѣ, слышу въ его походкѣ. Въ немъ нѣтъ того, что итальянцы называютъ volto sciolto, а у него -- i pensieri stretti... Тс! я слышу, что это онъ идетъ черезъ залу. Я узналъ бы его походку изъ тысячи. Вотъ это его прикосновеніе къ замочной ручкѣ.
Рандаль Лесли вошелъ. Гарлей, который, несмотря на неуваженіе ко всякаго рода формальностямъ, несмотря на нерасположеніе къ Рандалю, былъ слишкомъ благовоспитанъ, чтобъ не казаться вѣжливымъ передъ младшими себя по лѣтамъ и низшими по званію, всталъ и поклонился. Но его свѣтлые, проницательные взоры потеряли всю свою мягкость при встрѣчѣ со взорами Рандаля, въ которыхъ горѣлъ какой-то тусклый, скрытный огонь. Гарлей не занялъ прежняго своего мѣста: онъ отошелъ къ камину и прислонился.
-- Я исполнилъ ваше порученіе, мистеръ Эджертонъ: я прежде всего побывалъ на Мэйда-Гиллѣ и видѣлся съ мистеромъ Борлеемъ. Я отдалъ ему вексель, но онъ сказалъ, что этого слишкомъ много для него, и что онъ возвратитъ половину вашему банкиру. Статью онъ непремѣнно напишетъ по вашему плану. Послѣ того я....
-- Довольно, Рандаль! намъ не должно утомлять лорда л'Эстренджа такими мелочными подробностями жизни, которая ему не нравится,-- жизни политической.
-- Напротивъ, такія подробности мнѣ очень нравятся: онѣ примиряютъ меня съ моей собственной жизнью. Пожалуста, продолжайте, мистеръ Лесли.
Но Рандаль на столько имѣлъ такта, что не заставилъ мистера Эджертона вторично бросить на себя предостерегающій взглядъ. Онъ не продолжалъ, но, вмѣсто того, весьма мягкимъ голосомъ сказалъ:
-- Вы думаете, лордъ л'Эстренджъ, что созерцаніе образа жизни, которую ведутъ другіе, можетъ примирить человѣка съ своей собственной жизнью, если только онъ подумалъ прежде, что его жизнь нуждается въ примирительныхъ средствахъ?
Гарлей оказался довольнымъ, потому что этотъ вопросъ отзывался ироніей; и если что всего болѣе ненавидѣлъ онъ въ мірѣ, такъ это лесть.
-- Вспомните вашего Лукреція, мистеръ Лесли: Suave mare etc,-- "пріятно смотрѣть съ высокой скалы на моряковъ, качающихся на волнахъ океана". Правда, мнѣ кажется, этотъ видъ примиряетъ зрителя со скалой, хотя, до этого, брызги и пѣна были для него несносны и пронзительный визгъ чаекъ оглушалъ его... Однако, я долженъ оставить тебя, Одлей. Странно, что до сихъ поръ я ничего не слышу о моемъ воинѣ. Не забудь, Одлей, ты далъ мнѣ обѣщаніе, и при первомъ моемъ требованіи долженъ исполнить его... До свиданія, мистеръ Лесли! Надѣюсь, что статья мистера Борлея будетъ вполнѣ соотвѣтствовать векселю....
Лордъ л'Эстренджъ сѣлъ на лошадь, все еще стоявшую у подъѣзда, и отправился въ паркъ. Къ величайшей досадѣ его, онъ не могъ уже болѣе носить инкогнито: его всѣ узнавали. Поклоны и привѣтствія осаждали его со всѣхъ сторонъ.
-- Значитъ меня всѣ знаютъ здѣсь, сказалъ онъ про себя:-- значитъ даже и эта ужасная дюшесса Кнэрсборо.... Я долженъ снова бѣжать изъ отечества.
Пустивъ свою лошадь легкимъ галопомъ, онъ вскорѣ выѣхалъ изъ парка. Въ то время, какъ онъ слѣзалъ съ лошади, подлѣ отдаленнаго дома своего отца, вы бы съ трудомъ могли узнать въ немъ причудливаго, мечтательнаго, но въ тоже время умнаго и проницательнаго юмориста, который находилъ особенное удовольствіе приводить въ замѣшательство матеріальнаго Одлея: выразительное лицо его сдѣлалось необыкновенно серьёзно. Но едва только очутился онъ въ присутствіи своихъ родителей, и лицо его приняло свѣтлое, радостное выраженіе. Какъ солнечный свѣтъ озаряло оно всю гостиную.