ГЛАВА L.
-- Мистеръ Лесли, сказалъ Эджертонъ, когда Гарлей оставилъ библіотеку: -- вы поступили несообразно съ вашимъ благоразуміемъ, коснувшись политическаго дѣла въ присутствіи третьяго лица.
-- Я уже самъ понялъ это, сэръ, и въ извиненіе приношу вамъ то, что я всегда считалъ лорда л'Эстренджа за вашего самаго искренняго друга.
-- Государственный человѣкъ, мистеръ Лесли, весьма дурно служилъ бы своему отечеству, еслибъ былъ слишкомъ откровененъ съ своими искренними друзьями, особливо, если эти друзья не принадлежатъ къ его партіи.
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, простите моему невѣдѣнію. Лордъ Лэнсмеръ, какъ всѣмъ извѣстно, одинъ изъ главныхъ защитниковъ вашей партіи, и потому я вообразилъ, что сынъ его долженъ раздѣлять его мнѣніе и пользоваться вашей довѣренностью.
Брови Эджертона слегка нахмурились и придали лицу его, всегда холодному и спокойному, суровое выраженіе. Какъ бы то ни было, онъ отвѣчалъ на слова Лесли довольно мягкимъ и и даже ласковымъ тономъ:
-- При вступленіи въ политическую жизнь, мистеръ Лесли, для молодого человѣка съ вашими талантами ничто такъ не рекомендуется, какъ быть болѣе осторожнымъ во всемъ, безъ исключенія, и менѣе надѣяться на свои умозаключенія: они всегда бываютъ ошибочны. И я увѣренъ, что это главная причина, по которой талантливые молодые люди такъ часто обманываютъ ожиданія своихъ друзей... и остаются такъ долго безъ должности.
На лицѣ Рандаля отразилась надменность и быстро исчезла. Онъ молча поклонился.
Эджертонъ снова началъ, какъ будто въ поясненіе своихъ словъ и даже въ извиненіе:
-- Взгляните на самого лорда л'Эстренджа. Какой молодой человѣкъ могъ бы открыть себѣ болѣе блестящую карьеру, при такихъ благопріятныхъ обстоятельствахъ? Званіе, богатство, возвышенная душа, храбрость, непоколебимое присутствіе духа, ученость, обширность которой не уступитъ вашей,-- и что же? посмотрите, какую жизнь онъ проводитъ! А почему? потому, что онъ слишкомъ былъ увѣренъ въ своемъ умѣ. Не было никакой возможности надѣть на него упряжь, да и никогда не будетъ. Государственная колесница, мистеръ Лесли, требуетъ, чтобы всѣ лошади везли ее дружно,
-- Со всею покорностію, сэръ, отвѣчалъ Рандаль: -- я осмѣливаюсь думать, что есть совершенно другія причины, почему лордъ л'Эстренджъ, при всѣхъ своихъ талантахъ, которыхъ вы, безъ всякаго сомнѣнія, должны быть проницательный судья, никогда бы не былъ способенъ къ государственной службѣ.
-- Это почему? быстро спросилъ Эджертонъ.
-- Во первыхъ, потому, отвѣчалъ Лесли, съ лукавымъ видомъ: -- что частная жизнь представляетъ ему множество выгодъ. Во вторыхъ, лордъ л'Эстренджъ, кажется мнѣ такимъ человѣкомъ, въ организаціи котораго чувствительность занимаетъ слишкомъ большую долю для того, чтобы вести жизнь практическаго человѣка.
-- У васъ, мистеръ Лесли, очень проницательный взглядъ, сказалъ Одлей, съ нѣкоторымъ восхищеніемъ: -- слишкомъ острый для молодого человѣка, какъ вы.-- Бѣдный Гарлей!
Мистеръ Эджертонъ произнесъ послѣднія два слова про себя.
-- Знаете ли что, молодой мой другъ, снова началъ онъ, не позволивъ Рандалю сдѣлать возраженіе: -- я давно собираюсь поговорить съ вами о дѣлѣ, которое исключительно касается только насъ двоихъ. Будемъ откровенны другъ съ другомъ. Я поставилъ вамъ на видъ всѣ выгоды и невыгоды выбора, предоставленнаго вамъ. Получить степень съ такими почестями, какія, безъ всякаго сомнѣнія, вы бы заслужили, сдѣлаться членомъ университета и, при тѣхъ аттестатахъ, которые такъ много говорятъ въ пользу вашихъ талантовъ, занять каѳедру -- это была для васъ одна дорога. Вступить немедленно въ государственную службу, руководствоваться моею опытностію, пользоваться моимъ вліяніемъ, не упускать изъ виду паденія или возвышенія партіи и также извлекать изъ этого существенную пользу -- это была другая дорога. Вы избрали послѣднюю. Но, сдѣлавъ этотъ шагъ, вы, вѣроятно, имѣли въ виду еще что нибудь, и, объясняя мнѣ причины, по которымъ избираете эту дорогу, вы умолчали объ этомъ.
-- Что же это такое, сэръ?
-- Вы, можетъ статься, разсчитывали на мое богатство, въ случаѣ, если избранная вами дорога не принесетъ ожидаемыхъ выгодъ. Скажите мнѣ, правда ли это, и скажите откровенно, безъ всякаго стыда. Имѣть это предположеніе весьма естественно для молодого человѣка, происходящаго отъ старшей отрасли дома, наслѣдницей которой была моя жена.
-- Сэръ! вы оскорбляете меня, сказалъ Рандаль, отвернувшись въ сторону.
Холодный взглядъ мистера Эджертона слѣдилъ за движеніемъ Рандаля. Лицо молодого человѣка скрывалось отъ этого взгляда; онъ остановился на фигурѣ, которая такъ же часто измѣняла себѣ, какъ и самое лицо. При этомъ случаѣ Рандаль успѣлъ обмануть проницательность Эджертона: душевное волненіе молодого человѣка можно было приписать или благородной душѣ, или же чему нибудь другому. Эджертонъ, какъ будто не обращая на это вниманія, продолжалъ протяжнымъ голосомъ:
-- Разъ и навсегда долженъ сказать вамъ,-- сказать ясно и опредѣлительно, чтобъ вы не разсчитывали на это; разсчитывайте на все другое, что могу я сдѣлать для васъ, и простите меня, если я иногда довольно грубо подаю вамъ совѣтъ и строго сужу ваши поступки: припишите это моему искреннему участію въ вашей карьерѣ. Кромѣ того, прежде чѣмъ рѣшимость ваша сдѣлается непреложною, я бы желалъ, чтобъ вы узнали на практикѣ все, что есть непріятнаго и труднаго въ первыхъ шагахъ того, кто, безъ всякаго состоянія и обширныхъ связей, пожелаетъ возвыситься въ общественной жизни. Я не хочу, и даже не могу считать вашъ выборъ рѣшительнымъ, по крайней мѣрѣ до конца слѣдующаго года: до тѣхъ поръ имя ваше все еще будетъ оставаться въ университетскихъ спискахъ. Если, по прошествіи этого срока, вы пожелаете возвратиться въ Оксфордъ и продолжать медленную, но самую вѣрную дорогу къ отличію, я нисколько не буду препятствовать вашему желанію. Теперь дайте мнѣ вашу руку, мистеръ Лесли, въ знакъ того, что вы прощаете мое прямодушіе; мнѣ пора одѣваться.
Рандаль, съ лицомъ, все еще обращеннымъ въ сторону, протянулъ руку. Мистеръ Эджертонъ, подержавъ нѣсколько секундъ, опустилъ ее и вышелъ изъ комнаты. Рандаль повернулъ лицо вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ затворилась дверь. На этомъ мрачномъ лицѣ столько отражалось злобнаго чувства и столько скрытности, что предположенія Гарлея оправдывались вполнѣ. Губы его шевелились, но безъ всякихъ звуковъ; потомъ, какъ будто пораженный внезапной мыслью, онъ пошелъ за Эджертономъ въ залу.
-- Сэръ, сказалъ онъ: -- я забылъ вамъ сказать, что, на возвратномъ пути изъ Мэйда-Гиллъ, я принужденъ былъ укрыться отъ дождя подъ какимъ-то навѣсомъ и тамъ встрѣтился съ вашимъ племянникомъ Франкомъ Гэзельденомъ.
-- Право! сказалъ Эджертонъ, весьма равнодушно.-- Прекрасный молодой человѣкъ! служитъ въ гвардіи. Очень жаль, что братъ мой имѣетъ такія устарѣлыя понятія о политикѣ: ему бы непремѣнно должно было опредѣлить своего сына въ Парламентъ, подъ мое руководство: я могъ бы выдвинуть его. Прекрасно.... что же говорилъ вамъ Франкъ?
-- Онъ убѣдительно просилъ меня къ себѣ. Я помню, что вы нѣкогда предостерегали меня отъ слишкомъ короткаго знакомства съ людьми, которымъ не предстоитъ самимъ прокладывать дорогу къ счастію.
-- Потому, что эти люди болѣе или менѣе бываютъ лѣнивы, а лѣность -- заразительна. Дѣйствительно, я бы и теперь не совѣтовалъ вамъ сближаться съ молодымъ гвардейцемъ.
-- Значитъ, самъ не угодно сэръ, чтобы я побывалъ у него? Мы были хорошими друзьями въ Итонѣ; и если я рѣшительно стану уклоняться отъ подобныхъ предложеній, не подумаетъ ли онъ, что вы....
-- Я! прервалъ Эджертонъ: -- ахъ да, весьма справедливо: мой братъ можетъ подумать, что я чуждаюсь его: это довольно глупо. Поѣзжайте къ молодому человѣку и просите его сюда. Все же я не совѣтую вамъ сближаться съ нимъ.
И мистеръ Эджертонъ вошелъ въ свою уборную.
-- Сэръ, сказалъ камердинеръ: -- мистеръ Леви желаетъ васъ видѣть: говоритъ, что явился сюда по вашему назначенію; а мистеръ Гриндерсъ только что пріѣхалъ изъ деревни.
-- Впусти сюда сначала Гриндерса, сказалъ Эджертонъ, опускаясь на стулъ.-- Ты можешь остаться въ пріемной: я одѣнусь безъ тебя. Мистеру Леви скажи, что я увижусь съ нимъ черезъ пять минутъ.
Мистеръ Гриндерсъ былъ управляющій Одлея Эджертона.
Мистеръ Леви былъ человѣкъ прекрасной наружности; въ петличкѣ его фрака всегда торчала камелія; ѣздилъ онъ въ своемъ кабріолетѣ, имѣлъ прекрасную лошадь, которая стоила не менѣе 200 фунтовъ; онъ извѣстенъ былъ всѣмъ молодымъ фэшіонебельнымъ людямъ и считался родителями этихъ молодыхъ людей за самаго опаснаго товарища для своихъ возлюбленныхъ сынковъ.