ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ.
ГЛАВА LXXVI.
Когда въ домѣ мистера Лесли находились всѣ подъ вліяніемъ глубокаго сна, Рандаль долго стоялъ у открытаго окна, любуясь печальной, безотрадной картиной. Луна, сквозь полу-осеннія, полу-зимнія облака и сквозь разсѣлины старыхъ сучковатыхъ сосенъ, разливала тусклый свѣтъ на вѣтхій домъ, обращавшійся въ развалины. И когда Рандаль легъ спать, его сонъ былъ лихорадочный, безпрерывно тревожимый странными и страшными грёзами.
Какъ бы то ни было, поутру онъ всталъ очень рано. Его щоки пылали румянцемъ, который сестра Рандаля приписывала дѣйствію деревенскаго воздуха. Послѣ завтрака онъ отправился въ Гэзельденъ, верхомъ на посредственной лошади, которую нанялъ у ближайшаго фермера. Передъ полднемъ взорамъ Рандаля открылись садъ и терраса казино. Рандаль опустилъ повода. Подлѣ маленькаго фонтана, при которомъ Леонардъ любилъ завтракать и читать, Рандаль увидѣла. Риккабокка, сидѣвшаго подъ тѣнію краснаго зонтика. Подлѣ итальянца стояла женская фигура, которую древній грекъ непремѣнно бы принялъ за Наяду, потому что въ ея дѣвственной красотѣ было что-то особенно привлекательное, до такой степени полное поэзіи, до такой степени нѣжное и величественное, что оно сильно говорило воображенію и въ то же время плѣняло чувство.
Рандаль слѣзъ съ лошади, привязалъ ее къ калиткѣ и, пройдя по трельяжной аллеѣ, очутился подлѣ Риккабокка. Темная тѣнь Рандаля отразилась въ зеркальной поверхности бассейна, въ то самое время, когда Риккабокка произнесъ: "Здѣсь все такъ далеко, такъ безопасно отъ всякаго зла! поверхность этого бассейна ни разу еще не возмущалась какъ возмущается поверхность быстрой рѣки!" и когда Віоланта, приподнявъ свои черные выразительные взоры, возразила, на своемъ нѣжномъ отечественномъ языкѣ: "Но этотъ бассейнъ былъ бы безжизненной лужей, еслибъ брызги фонтана не летѣли къ небесамъ! "
Рандаль сдѣлалъ шагъ впередъ.
-- Боюсь, синьоръ Риккабокка, что я виноватъ, являясь къ вамъ безъ церемоніи.
-- Обходиться безъ церемоніи -- самый лучшій способъ выражать учтивость, отвѣчалъ вѣжливый итальянецъ, оправляясь послѣ перваго изумленія отъ неожиданныхъ словъ Рандаля и протягивая руку.
На почтительный привѣтъ молодого человѣка Віоланта граціозно поклонилась.
-- Я ѣду въ Гэзельденъ-Голлъ, снова началъ Рандаль: -- и, увидѣвъ васъ въ саду, не могъ проѣхать мимо, не засвидѣтельствовавъ вамъ почтенія.
-- Вы ѣдете изъ Лондона? Безпокойныя времена наступили для васъ, англичанъ, а между тѣмъ я не спрашиваю у васъ о новостяхъ. Насъ не интересуютъ никакія новости.
-- Быть можетъ, да.
-- Почему же можетъ быть? спросилъ изумленный Риккабокка.
-- Вѣроятно, онъ говоритъ объ Италіи, сказала Віоланта: -- а новости изъ той страны еще и теперь, папа, имѣютъ на васъ вліяніе.
-- Нѣтъ, нѣтъ! ничто на меня не имѣетъ такого вліянія, какъ это государство. Его восточные вѣтры могутъ быть пагубными даже для пирамиды! Завернись въ мантилью, дитя мое, и иди въ комнаты: воздухъ вдругъ сдѣлался пронзительно холодный.
Віоланта улыбнулась своему отцу, принужденно взглянула на серьёзное лицо Рандаля и медленно пошла къ дому.
Пропустивъ нѣсколько моментовъ, какъ будто ожидая, когда начнетъ говорить Рандаль, Риккабокка сказалъ, съ притворной безпечностью:
-- Такъ вы думаете, что есть новости, которыя могутъ интересовать меня?-- Corpo di Вассо! желалъ бы я знать, какія именно эти новости?
-- Быть можетъ, я и ошибаюсь; это зависитъ, впрочемъ, отъ вашего отвѣта на одинъ вопросъ. Знаете ли вы графа Пешьера?
Риккабокка задрожалъ; лицо его покрылось мертвенной блѣдностью. Онъ не могъ избѣгнуть наблюдательнаго взора Рандаля.
-- Довольно, сказалъ Рандаль: -- теперь я вижу, что я правъ. Положитесь на мою скромность и чистосердечіе. Я говорю собственно съ той цѣлью, чтобы предостеречь васъ и оказать вамъ нѣкоторую услугу. Графъ старается узнать убѣжище своего соотечественника и родственника.
-- И для чего же? вскричалъ Риккабокка, забывая свою всегдашнюю осторожность.-- Его грудь волновалась, щоки покрылись румянцемъ, глаза горѣли; отвага и самоохраненіе вышли наружу изъ подъ привычной осторожности и умѣнья управлять своими чувствами.-- Впрочемъ, прибавилъ Риккабокка, стараясь возвратить спокойствіе: -- впрочемъ, до этого мнѣ нѣтъ никакого дѣла. Признаюсь, сэръ, я знаю графа ди-Пешьера; но какое же отношеніе можетъ имѣть докторъ Риккабокка къ родственникамъ такой знаменитой особы?
-- Докторъ Риккабокка -- конечно, никакого. Но.... при этомъ Рандаль наклонился къ уху итальянца и прошепталъ ему нѣсколько словъ. Потомъ онъ отступилъ на шагъ и, положивъ pyку на плечо изгнанника, прибавилъ въ слухъ: -- нужно ли говорить вамъ, что ваша тайна остается при мнѣ въ совершенной безопасности?
Риккабокка не отвѣчалъ. Въ глубокомъ размышленіи онъ смотрѣлъ въ землю.
Рандаль продолжалъ:
-- И, повѣрьте, я буду считать за величайшую честь, какую вы можете оказать мнѣ, позволивъ мнѣ помогать вамъ въ отстраненіи угрожающей опасности.
-- Благодарю васъ, сэръ, сказалъ Риккабокка: -- тайна моя принадлежитъ вамъ, и, я увѣренъ, она сохранится, потому что я открываю ее англійскому джентльмену. По нѣкоторымъ семейнымъ обстоятельствамъ, я долженъ избѣгать встрѣчи съ графомъ Пешьера, и, дѣйствительно, только тотъ безопасно проходитъ на пути жизни мимо подводныхъ камней, кто, направляя курсъ, избѣгаетъ близкаго столкновенія съ своими родственниками.
На лицѣ бѣднаго Риккабокка появилась язвительная улыбка въ то время, какъ онъ произносилъ это умное, но вмѣстѣ съ тѣмъ и жалкое правило итальянцевъ.
-- Я такъ еще мало знаю графа Пешьера, что всѣ мои свѣдѣнія о немъ основаны на свѣтскихъ толкахъ. Говорятъ, что онъ пользуется всѣми доходами съ имѣнія своего родственника, который оставилъ свое отечество.
-- Это правда. Пусть онъ и довольствуется этимъ: чего же еще желаетъ онъ? Вы намекнули мнѣ объ угрожающей опасности: скажите, въ чемъ заключается эта опасность? Я нахожусь въ Англіи и, слѣдовательно, пользуюсь защитою ея законовъ.
-- Позвольте мнѣ узнать, дѣйствительно ли графъ Пешьера можетъ считать себя законнымъ наслѣдникомъ тѣхъ имѣній, которыми онъ пользуется и пользуется, вѣроятно, на томъ основаніи, что родственникъ его и владѣтель этихъ имѣній не имѣетъ дѣтей?
-- Можетъ, отвѣчалъ Риккабокка.-- Что же изъ этого слѣдуетъ?
-- Мнѣ кажется, одна эта мысль уже грозитъ опасностью дитяти того родственника.
Риккабокка отступилъ и, съ трудомъ переводя дыханіе, произнесъ:
-- Дитяти! Надѣюсь, что вы не намѣрены сказать мнѣ, что этотъ человѣкъ, при всемъ своемъ безславіи, не замышляетъ къ прежнимъ своимъ преступленіямъ прибавить преступленіе убійцы?
Рандаль смутился. Его положеніе было щекотливое. Онъ не зналъ, что именно служило поводомъ ненависти Риккабокка къ графу. Онъ не зналъ, согласится ли Риккабокка на бракъ, который бы возвратилъ его въ отечество, и потому рѣшился прокладывать себѣ дорогу ощупью.
-- Я не думалъ, сказалъ Рандаль, съ серьёзной улыбкой: -- приписывать такого ужаснаго обвиненія человѣку, котораго я ни разу не видѣлъ. Онъ ищетъ васъ -- вотъ все, что я знаю,-- и заключаю, что въ этомъ поискѣ онъ имѣетъ въ виду сохраненіе своихъ интересовъ. Быть можетъ, всѣ дѣла примутъ благопріятный оборотъ при вашемъ свиданіи.
-- При свиданіи! воскликнулъ Риккабокка: -- я могу допустить одну только возможность нашей встрѣчи -- нога къ ногѣ и рука къ рукф.
-- Неужли это такъ? Въ такомъ случаѣ вы не захотите выслушать графа, если бы онъ вздумалъ сдѣлать вамъ дружелюбное предложеніе, если бы, напримѣръ, онъ искалъ руки вашей дочери?
Несчастный итальянецъ, всегда умный и проницательный въ разговорѣ, сдѣлался безразсуденъ и слѣпъ при этихъ словахъ Рандаля. Онъ обнажилъ всю свою душу передъ его взорами, чуждыми состраданія.
-- Моей дочери! воскликнулъ Риккабокка.-- Сэръ, вашъ вопросъ уже есть для меня оскорбленіе.
Дорога Рандаля сразу очистилась.
-- Простите меня, сказалъ онъ кротко: -- я откровенно сообщу вамъ все, что мнѣ извѣстно. Я знакомъ съ сестрою графа и имѣю надъ ней нѣкоторое вліяніе; она-то и сказала мнѣ, что графъ прибылъ сюда, съ цѣлію открыть ваше убѣжище и жениться на вашей дочери. Вотъ въ чемъ заключается опасность, о которой я говорилъ вамъ. И когда я просилъ у васъ позволенія помочь вамъ въ устраненіи ея, я намѣревался сообщить вамъ идею о томъ, не благоразумнѣе ли будетъ съ вашей стороны отъискать для своего жительства болѣе безопасное мѣсто, и чтобы я, если позволено мнѣ будетъ знать это мѣсто и посѣщать васъ, могъ отъ времени до времени сообщать вамъ планы графа и его дѣйствія.
-- Благодарю васъ, сэръ, отъ чистаго сердца благодарю; сказалъ Риккабокка съ душевнымъ волненіемъ; -- но неужли я здѣсь не въ безопасности?
-- Сомнѣваюсь. Въ сезонъ охоты къ здѣшнему сквайру съѣзжается множество гостей, которые услышатъ о васъ, быть можетъ, увидятъ васъ, и которые, весьма вѣроятно, встрѣчаются съ графомъ въ Лондонѣ. Притомъ же Франкъ Гэзельденъ, который знакомъ съ сестрой графа....
-- Правда, правда, прервалъ Риккабокка.-- Вижу, все вижу. Я подумаю объ этомъ. Вы ѣдете въ Гэзельденъ-Голлъ? ради Бога, не говорите сквайру объ этомъ ни слова; онъ не знаетъ тайны, которую вы открыли.
Вмѣстѣ съ этими словами Риккабокка слегка отвернулся, а Рандаль сдѣлалъ движеніе уйти.
-- Во всякомъ случаѣ располагайте мною и во всемъ положитесь на меня, сказалъ молодой предатель и скоро дошелъ до калитки, у которой оставалась его лошадь.
Садясь на лошадь, Рандаль еще разъ бросилъ взглядъ къ тому мѣсту, гдѣ оставилъ Риккабокка. Итальянецъ все еще стоялъ тамъ. Между тѣмъ въ кустарникахъ показалась фигура Джакеймо. Риккабокка быстро обернулся назадъ, узналъ своего слугу, изъ груди его вылетѣло восклицаніе такое громкое, что донеслось до слуха Рандаля, и потомъ, схвативъ Джакеймо за руку, исчезъ вмѣстѣ съ нимъ въ тѣнистыхъ углубленіяхъ сада.
"Превосходная вещь выйдетъ -- думалъ Рандаль, трогаясь съ мѣста -- если мнѣ удастся поселить ихъ гдѣ нибудь поближе къ Лондону: я буду имѣть множество случаевъ видѣться и, смотря по обстоятельствамъ, овладѣть прекрасной и богатой наслѣдницей."