ГЛАВА CIV.
Между тѣмъ Франкъ примчалъ въ улицу Курзонъ, выскочилъ изъ кабріолета и постучался въ уличную дверь. Ему отперъ совершенно незнакомый человѣкъ, въ камзолѣ канареечнаго цвѣта и въ толстыхъ панталонахъ. Франкъ прибѣжалъ въ гостиную, но Беатриче тамъ не было. Худощавый, пожилыхъ лѣтъ мужчина, съ тетрадью въ рукѣ, по видимому, занимался подробнымъ разсмотрѣніемъ мебели и, съ помощію служанки маркизы ди-Негра, заносилъ свои замѣчанія въ помянутую тетрадь. Худощавый мужчина взглянулъ на Франка и дотронулся до шляпы, торчавшей на его головѣ. Служанка, вмѣстѣ съ тѣмъ и чужеземка, подошла къ Франку и, на ломаномъ англійскомъ языкѣ, объявила, что барыня никого не принимаетъ, что она не здорова и не выходитъ изъ комнаты. Франкъ всунулъ въ руку служанки золотую монету и убѣдительно просилъ ее доложить маркизѣ, что мистеръ Гэзельденъ умоляетъ ее допустить его къ себѣ. Едва только служанка исчезла съ этимъ посланіемъ, какъ Франкъ схватилъ руку худощаваго мужчины:
-- Скажите, что это значитъ? неужели опись имущества?
-- Точно такъ, сэръ.
-- За какую сумму?
-- За тысячу пятьсотъ-сорокъ-семь фунтовъ. Мы подали ко взысканію первые и потому, какъ видите, хозяйничаемъ здѣсь по своему.
-- Значитъ есть еще и другіе кредиторы.
-- Еслибъ ихъ не было, сэръ, мы ни подъ какимъ видомъ не рѣшились бы прибѣгнуть къ этой мѣрѣ. Ничего не можетъ быть прискорбнѣе для нашихъ чувствъ. Впрочемъ, и то надобно сказать, эти иностранцы такой народъ: сегодня здѣсь, а завтра ищи гдѣ знаешь. Къ тому же....
Служанка воротилась. Маркиза изъявила желаніе видѣть мистера Гэзельдена. Франкъ поспѣшилъ исполнить это желаніе.
Маркиза ди-Негра сидѣла въ небольшой комнатѣ, служившей ей будуаромъ. Ея глаза показывали слѣды недавнихъ слезъ; но ея лицо было спокойно и даже, при ея надменномъ, хотя печальномъ выраженіи, сурово. Франкъ, однако же, не счелъ за нужное обратить вниманіе на это обстоятельство. Вся его робость исчезла. Онъ видѣлъ передъ собой женщину въ несчастіи и униженіи,-- женщину, которую любилъ. Лишь только дверь затворилась за нимъ, какъ онъ бросился къ ногамъ маркизы. Онъ схватилъ ея руку, схватилъ край ея платья.
-- О, маркиза! Беатриче! воскликнулъ онъ.-- Въ глазахъ его плавали слезы, а его голосъ вполовину заглушался сильнымъ душевнымъ волненіемъ.-- Простите меня, умоляю васъ, простите! не глядите на меня какъ на обыкновеннаго знакомца. Случайно я узналъ, или, вѣрнѣе, догадался объ этомъ -- объ этомъ странномъ оскорбленіи, которому васъ такъ невинно подвергаютъ. Считайте меня за друга, за самаго преданнаго друга. О, Беатриче!-- И голова Франка склонилась надъ рукой, которую отъ держалъ.-- О, Беатриче!... кажется, смѣшно говорить теперь это, но что же дѣлать! Я не могу не высказать вамъ этихъ словъ.... я люблю васъ люблю всѣмъ сердцемъ и душой, люблю съ тѣмъ, чтобъ вы позволили мнѣ оказать вамъ услугу, одну услугу! Я больше ничего не прошу!
И рыданія вырвались изъ пылкаго, юнаго, неопытнаго сердца Франка.
Маркиза была глубоко тронута. Надобно сказать, она имѣла душу не какой нибудь отъявленной авантюристки. Столько любви и столько довѣрія! Она вовсе не приготовилась измѣнить одному для того, чтобъ опутать сѣтями другого.
-- Встаньте, встаньте, нѣжно сказала она.-- Благодарю васъ отъ чистаго сердца. Но не думайте, что я....
-- Нѣтъ, нѣтъ!.не отвергайте меня. О, нѣтъ! пусть ваша гордость замолчитъ на этотъ разъ.
-- Напрасно вы думаете, что во мнѣ говоритъ гордость. Вы слишкомъ преувеличиваете то, что случилось въ моемъ домѣ. Вы забыли, что у меня есть братъ. Я послала за нимъ. Только къ нему одному я могу обратиться. Да вотъ кстати: это его звонокъ! Но, повѣрьте, я никогда не забуду, что въ этомъ пустомъ, холодномъ мірѣ мнѣ случилось встрѣтить великодушнаго, благороднаго человѣка!
Франкъ хотѣлъ было отвѣчать, но услышалъ приближавшійся голосъ графа и потому поспѣшилъ встать и удалиться къ окну, всѣми силами стараясь подавить душевное волненіе и принять спокойное выраженіе въ лицѣ. Графъ Пешьера вошелъ, вошелъ со всею красотою и величавостью безпечнаго, роскошнаго, изнѣженнаго, эгоистическаго богача. Его сюртукъ, отороченный дорогими соболями, откидывался назадъ съ его пышной груди. Между складками глянцовитаго атласа, прикрывавшаго его грудь, красовалась бирюза столь драгоцѣнная, что ювелиръ продержалъ бы ее лѣтъ пятьдесятъ прежде, чѣмъ отъискался бы богатый и щедрый покупатель. Рукоятка его трости была рѣдкимъ произведеніемъ искусства; наконецъ, самъ графъ, такой ловкій и легкій, несмотря на его мужество и силу, такой свѣжій, несмотря на его лѣта! Удивительно какъ хорошо сохраняютъ себя люди, которые ни о чемъ больше не думаютъ, какъ о самихъ себѣ!
-- Бр-рр! произпесъ графъ, не замѣчая Франка за оконной драпировкой.-- Бр-рр! Но видимому, вы провели весьма непріятную четверть часа. И теперь Dieu me dame, quoi fuire!
Беатриче указала на окно и чувствовала, что отъ стыда ей бы легче было скрыться хоть въ самую землю. Но такъ какъ графъ говорилъ по французски, а Франкъ и слова не зналъ на этомъ языкѣ, то слова графа остались для него непонятными, хотя слухъ его и пораженъ былъ сатирическою наивностью тона.
Франкъ выступилъ впередъ. Графъ протянулъ руку и съ быстрой перемѣной въ голосѣ и обращеніи сказалъ
-- Тотъ, кого сестра моя принимаетъ къ себѣ въ подобную минуту, долженъ быть мнѣ другомъ.
-- Мистеръ Гэзельденъ, сказала Беатриче, съ особенной выразительностію: -- великодушно предлагалъ мнѣ свою помощь, въ которой, съ той минуты, какъ вы, мой братъ, явились сюда, я уже не нуждаюсь.
-- Разумѣется, сказалъ графъ, съ торжественнымъ видомъ вельможи: -- я сойду внизъ и очищу вашъ домъ отъ этого дерзкаго негодяя. Впрочемъ, я полагалъ, что вы имѣете дѣло съ однимъ только барономъ Леви; вѣроятно, онъ будетъ сюда?
-- Я жду его съ минуты на минуту. Прощайте, мистеръ Гэзельденъ!
Беатриче подала руку своему обожателю съ искреннимъ радушіемъ, которое не лишено было патетическаго достоинства. Удерживаемый отъ дальнѣйшихъ словъ присутствіемъ графа, Франкъ молча поклонился надъ прекрасной рукой маркизы и удалился. Пешьера догналъ его на лѣстницѣ.
-- Мистеръ Гэзельденъ, сказалъ графъ, въ полголоса: -- не потрудитесь ли вы зайти въ гостиную?
Франкъ повиновался. Худощавый мужчина, занимавшійся осмотромъ мебели, все еще продолжалъ свое занятіе; но два-три слова графа, сказанныя на ухо, заставили его удалиться.
-- Милостивый государь, сказалъ Пешьера: -- я такъ еще незнакомъ съ вашими англійскими законами и способами устранить затрудненія непріятнаго рода, ко всему этому вы обнаружили столько великодушія въ жалкомъ положеніи моей сестры, что я осмѣливаюсь просить васъ остаться здѣсь и помочь мнѣ въ совѣщаніи съ барономъ Леви.
Франкъ только что хотѣлъ выразить искреннее удовольствіе въ томъ, что онъ хоть сколько нибудь можетъ быть полезенъ, какъ въ уличную дверь раздался стукъ барона Леви, и черезъ нѣсколько секундъ баронъ явился въ гостиной.
-- Уфъ! произнесъ Леви, отирая лицо и опускаясь на стулъ, какъ будто онъ провелъ цѣлое утро въ самыхъ утомительныхъ хлопотахъ.-- Уфъ! какое непріятное происшествіе,-- весьма непріятное... и, представьте себѣ, графъ, насъ могутъ спасти однѣ только наличныя деньги.
-- Леви, вамъ извѣстны мои дѣла, отвѣчалъ Пешьера, печально покачавъ головой.-- Конечно, черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, даже, можетъ быть, черезъ нѣсколько недѣль, я въ состояніи буду уплатить всѣ долги моей сестры, на какую бы сумму они ни простирались; но въ настоящую минуту, въ чужой землѣ, я не въ силахъ сдѣлать это. Капиталъ, который я привезъ съ собой, почти весь истощился. Не можете ли вы ссудить меня необходимой суммой?
-- Рѣшительно не могу! мистеръ Гэзельденъ знаетъ, въ какомъ затруднительномъ положеніи я самъ нахожусь.
-- Въ такомъ случаѣ, сказалъ графъ: -- намъ остается только удалить отсюда сестру, и пусть кредиторы продолжаютъ свое дѣло. Между тѣмъ я побываю у моихъ друзей и посмотрю, нельзя ли будетъ у нихъ занять денегъ.
-- Увы! сказалъ Леви, вставъ и взглянувъ въ окно: -- къ сожалѣнію, графъ, намъ нельзя будетъ удалить отсюда маркизу: самая худшая часть этого дѣла наступила. Взгляните сюда: вы видите вонъ этихъ трехъ человѣкъ: они имѣютъ оффиціальное приказаніе, которое относится до ея личности; въ ту минуту, какъ она покажется за дверями этого дома, ее возьмутъ подъ арестъ.
-- Возьмутъ подъ арестъ! въ одинъ голосъ воскликнули Пешьера и Франкъ.
-- Я дѣлалъ все, чтобъ устранить этотъ позоръ, но тщетно, сказалъ баронъ, принимая на себя весьма печальный видъ.-- Надобно вамъ замѣтить, что англійскіе купцы сдѣлались крайне недовѣрчивы ко всѣмъ вообще иностранцамъ. Впрочемъ, мы можемъ взять ее на поруки: она не должна быть въ тюрьмѣ....
-- Въ тюрьмѣ! произнесъ Франкъ.-- Онъ подбѣжалъ къ Леви и отвелъ его въ сторону.-- Графъ, по видимому, пораженъ былъ стыдомъ и печалью. Откинувшись къ спинкѣ дивана, онъ закрылъ лицо свое обѣими руками.
-- Моей сестрѣ грозитъ тюрьма, простоналъ графъ -- тюрьма дочери графа Пешьера, женѣ маркиза ди-Негра!
Въ надменной горести этого величаваго патриція было что-то трогательное.
-- На какую сумму простирается долгъ? шепталъ Франкъ, опасаясь, чтобы слова его недолетѣли до слуха несчастнаго графа; между тѣмъ какъ графъ до такой степени пораженъ былъ событіемъ, что до его слуха, быть можетъ, долетѣли бы одни только раскаты грома.
-- Мы могли бы устроить всѣ обязательства за пять тысячь фунтовъ. Для Пешьера это ровно ничего не значитъ: онъ страшно богатъ. Entre nous, я сомнѣваюсь, что онъ безъ денегъ. Оно и можетъ быть, но только....
-- Пять тысячь фунтовъ! Какимъ бы образомъ достать мнѣ эти деньги?
-- Вамъ, любезный Гэзельденъ? Да стоитъ ли вамъ и говорить объ этомъ! Однимъ размахомъ пера вы можете достать вдвое больше да, въ добавокъ, въ видѣ процентовъ, покрыть прежніе долги. Я удивляюсь, впрочемъ, возможно ли до такой степени быть великодушнымъ къ знакомой женщинѣ!
-- Знакомой!... маркиза ди-Негра!... да я въ особенную честь, въ особенное счастіе поставлю себѣ, получивъ ее согласіе быть моей женой!
-- И эти долги нисколько не страшатъ васъ?
-- Если мы любимъ кого, простосердечно отвѣчалъ Франкъ: -- то еще сильнѣе испытываемъ это чувство, когда предметъ нашей любви находится въ несчастій. Хотя эти долги есть слѣдствіе заблужденія, прибавилъ Франкъ, послѣ непродолжительнаго молчанія: -- но великодушіе въ эту минуту даетъ мнѣ возможность исправить какъ ея ошибки, такъ и мои собственныя. Я согласенъ пріобрѣсть теперь деньги однимъ размахомъ пера. Говорите, на какихъ условіяхъ?
-- Условія вамъ знакомы: они касаются казино.
Франкъ отступилъ.
-- Другого нѣтъ средства?
-- Безъ сомнѣнія, нѣтъ. Впрочемъ, я знаю, это нѣсколько тревожитъ вашу совѣсть; посмотримъ, нельзя ли васъ примирить съ ней. Вы женитесь на маркизѣ ди-Негра; въ день свадьбы она получитъ въ приданое двадцать тысячь фунтовъ. Почему же не распорядиться вамъ такимъ образомъ, чтобы изъ этой суммы немедленно заплатить долгъ, который будетъ лежать на казино? Слѣдовательно, этотъ долгъ будетъ продолжаться нѣсколько недѣль. Обязательство будетъ храниться въ моемъ бюро подъ замкомъ; оно никогда не будетъ извѣстно вашему отцу, и потому нечего опасаться за оскорбленіе его родительскихъ чувствъ. И когда вы женитесь, на васъ не будетъ и гроша долгу,-- само собою разумѣется, въ такомъ только случаѣ, если будете вести себя благоразумно.
Въ это время графъ быстро всталъ съ дивана.
-- Мистеръ Гэзельденъ, я просилъ васъ остаться здѣсь и помочь мнѣ вашимъ совѣтомъ. Теперь я вижу, что всякій совѣтъ безполезенъ. Этотъ ударъ долженъ разразиться надъ нашимъ домомъ! Благодарю васъ, сэръ, тысячу разъ благодарю. Прощайте. Леви, пойдемте къ моей сестрѣ приготовить ее къ худшему.
-- Графъ, сказалъ Франкъ:-- выслушайте меня. Мое знакомство съ вами весьма непродолжительно,-- но я давно знаю и уважаю вашу сестру. Баронъ Леви знаетъ средство, которымъ я могу, если только мнѣ предоставлены будутъ честь и счастіе, устранить это временно непріятное затрудненіе. Я могу доставить необходимую сумму.
-- Нѣтъ, ни за что на свѣтѣ! воскликнулъ Пешьера.-- И вы рѣшаетесь думать, что я приму подобное предложеніе? Ваша юность и великодушіе совершенно ослѣпляютъ васъ. Нѣтъ, сэръ, это невозможно, невозможно! Даже и въ такомъ случаѣ, еслибъ я не имѣлъ понятія о чести, не имѣлъ своей деликатности, прекрасная репутація моей сестры....
-- Конечно, пострадала бы, прервалъ Леви: -- подобнымъ великодушіемъ она можетъ быть обязана одному только законному мужу. Мало того: при всемъ моемъ уваженіи къ вамъ, графъ, я не иначе могу сдѣлать такое одолженіе моему кліенту, мистеру Гэзельдену, когда обезпеченіемъ будетъ служить капиталъ, назначенный маркизѣ въ приданое.
-- Ха! вотъ какъ? Значитъ, мистеръ Гэзельденъ ищетъ руки моей сестры?
-- Ищу, но не въ настоящее время; я не хочу быть обязаннымъ за полученіе ея руки побужденію благодарности, отвѣчалъ джентльменъ Франкъ.
-- Благодарности! Значитъ вы еще не знаете ея души! Не знаете.... и графъ не высказалъ своей мысли, по послѣ минутнаго молчанія продолжалъ: -- мистеръ Гэзельденъ, мнѣ не нужно говорить вамъ, что наша фамилія стоитъ на ряду съ первѣйшими фамиліями въ Европѣ. Моя гордость уже вовлекла меня однажды въ заблужденіе, когда я вручилъ руку моей сестры человѣку, котораго она не любила; я отдалъ ее потому только, что по званію своему онъ былъ равенъ мнѣ. Я не сдѣлаю вторично подобной ошибки; къ тому же и Беатриче не послушаетъ меня, еслибъ я вздумалъ принудить ее. Если она выйдетъ замужъ, то не иначе, какъ по любви. Если она приметъ васъ, да я и увѣренъ, что приметъ, то, безъ сомнѣнія, по искренней къ вамъ привязанности. Если она согласится быть вашей женой, тогда я не краснѣя приму отъ васъ это одолженіе, одолженіе отъ будущаго зятя, и этотъ долгъ будетъ лежать на мнѣ, но ни подъ какимъ видомъ не долженъ падать на ея приданое. На этихъ условіяхъ, сэръ (обращаясь къ Леви, съ величавымъ видомъ), вы озаботитесь сдѣлать съ своей стороны распоряженія. Если же она отвергнетъ васъ, мистеръ Гэзельденъ, то, повторяю вамъ, о займѣ не должно быть и помину. Извините меня, если я оставлю васъ. Такъ или иначе, но дѣло должно рѣшить немедленно.
Графъ величаво сдѣлалъ поклонъ и вышелъ изъ гостиной. Слышно было, какъ шаги его раздавались но лѣстницѣ.
-- Если, сказалъ Леви, тономъ дѣлового человѣка!-- если графъ принимаетъ эти долги на себя и приданое невѣсты будетъ обременено только вашими долгами, тогда не только въ глазахъ свѣта, но и въ глазахъ вашего родителя этотъ бракъ будетъ блестящимъ. Повѣрьте мнѣ, что вашъ батюшка согласится на этотъ бракъ, да еще съ радостью.
Франкъ не слышалъ словъ барона Леви: въ эту минуту онъ внималъ своей любви, своему, сердцу, которое громко билось подъ вліяніемъ страха и надежды.
Леви сѣлъ за столъ и разложилъ на немъ бумагу, покрытую длиннымъ рядомъ цыфръ, написанныхъ весьма красивымъ почеркомъ,-- рядомъ цыфръ по случаю двухъ заемныхъ обязательствъ, которымъ предопредѣлено изгладиться посмертными обязательствами на казино.
Черезъ нѣсколько времени, которое для Франка казалось нескончаемымъ, графъ снова показался въ гостиной. Онъ отвелъ Франка въ сторону, сдѣлавъ въ то же время знакъ барону Леви, который всталъ и вышелъ въ другую комнату.
-- Ну, молодой мой другъ, сказалъ Пешьера: -- мои подозрѣнія оказались основательными; сердце моей сестры давно принадлежитъ вамъ. Позвольте, позвольте: выслушайте меня. Но, къ несчастію, я сообщилъ ей о вашемъ великодушномъ предложеніи; это было сдѣлано чрезвычайно неосторожно, весьма необдуманно съ моей стороны и чуть-чуть не испортило всего дѣла. Въ ней столько гордости, столько благороднаго чувства независимости, она до такой степени боится, что васъ принудили сдѣлать необдуманный шагъ, о которомъ вы впослѣдствіи станете сожалѣть,-- до такой степени, говорю я, что она, по всей вѣроятности, будетъ говорить вамъ, будто бы не любитъ васъ, не можетъ принять ваше предложеніе, и тому подобное. Но любящіе, напримѣръ, какъ вы, не такъ легко поддаются обману. Не обращайте вниманія на ея слова.... Впрочемъ, вы сами увидите и тогда убѣдитесь въ истинѣ моихъ словъ. Не угодно ли -- пойдемте.
Франкъ механически пошелъ за графомъ, который поднялся по лѣстницѣ и безъ всякаго предувѣдомленія вошелъ въ комнату Беатриче. Маркиза стояла отвернувшись отъ входа; однако, Франкъ видѣлъ, что она плакала.
-- Я привелъ моего друга. Пусть онъ самъ объяснится съ вами, сказалъ графъ по французски.-- Пожалуста, любезная сестрица, не забудьте моего совѣта: отбросьте всю совѣсть и не отклоняйте отъ себя такой блестящей перспективы на вѣрное и прочное счастіе. Не забудьте же, сестрица!
Графъ удалился, оставивъ Франка наединѣ съ Беатриче.
Вслѣдъ за тѣмъ маркиза быстро и съ видомъ отчаянія обернулась къ своему обожателю и приблизилась къ мѣсту, гдѣ онъ стоялъ.
-- Неужели это правда? сказала она, сжимая себѣ руки.-- Вы хотите спасти меня отъ позора, отъ тюрьмы.... и что въ замѣнъ этого могу я дать вамъ? мою любовь? Нѣтъ, нѣтъ! Я не хочу обманывать васъ. При всей вашей молодости, при всей красотѣ и благородствѣ вашемъ, я не могу любить васъ той любовью, которую вы заслуживаете. Уйдите, оставьте этотъ домъ; вы еще не знаете моего брата. Уйдите, уйдите, пока еще во мнѣ столько силы, столько добродѣтели отвергнуть все, что можетъ защитить меня отъ его козней,-- все, что можетъ.... О, умоляю васъ, уйдите, уйдите....
-- Вы не любите меня, сказалъ Франкъ.-- Это меня не удивляетъ: вы такъ превосходите меня во всѣхъ отношеніяхъ. Я отказываюсь даже отъ надежды.... вы велите мнѣ оставить васъ, и я исполняю ваше приказаніе. Но, по крайней мѣрѣ, я не разстанусь съ правомъ моимъ оказать вамъ услугу. Что касается другого, я поставлю себѣ въ безсовѣстность выражать въ такую минуту передъ вами свою любовь и настоятельно требовать вашей руки.
Франкъ отвернулся и тотчасъ удалился. Онъ даже не остановился въ гостиной, прошелъ въ пріемную и тамъ написалъ коротенькую записку, въ которой поручалъ барону Леви прекратить дальнѣйшее слѣдствіе долгового иска, и просилъ его пріѣхать къ нему на квартиру съ необходимыми принадлежностями и, въ заключеніе, не говоритъ объ этомъ графу ни слова.
Вечеромъ того же дня Леви явился къ Франку. Счеты были сведены, бумаги подписаны, и на слѣдующее утро маркиза ди-Негра была свободна отъ долговъ. Въ полдень слѣдующаго дня Рандаль сидѣлъ въ кабинетѣ Беатриче, а вечеромъ Франкъ получилъ записку, написанную на скорую руку и окропленную слезами,-- записку, въ которой маркиза ди-Негра просила Франка немедленно пріѣхать къ ней. И когда Франкъ вошелъ въ гостиную маркизы, Пешьера сидѣлъ подлѣ сестры своей. При входѣ Франка онъ всталъ.
-- Неоцѣненный зять мой! воскликнулъ онъ.
И вслѣдъ за тѣмъ соединилъ руку Беатриче съ рукой Франка.
-- Вы принимаете мое предложеніе.... не отвергаете моей любви... выбираете меня по своему собственному желанію?!
-- Потерпите меня немного, отвѣчала Беатриче: -- и я постараюсь отплатить вамъ всей моей.... всей моей....
Она остановилась и громко зарыдала.
-- Я вовсе не подозрѣвалъ въ ней такой нѣжной души, такой сильной привязанности, прошепталъ графъ.
Франкъ слышалъ эти слова, и лицо его сдѣлалось лучезарно. Мало по малу Беатриче успокоилась. Она слушала радостныя слова Франка о предстоящей будущности, слушала, какъ полагалъ ея нарѣченный, съ нѣжнымъ участіемъ, по на самомъ-то дѣлѣ съ печальной и смиренной преданностію судьбѣ. Для Франка часы казались свѣтлыми и мимолетными, какъ солнечный лучъ, и въ эту ночь упоительны были его грезы. Но когда эти грезы разсѣялись, когда онъ проснулся на другое утро, первой мыслью его, первыми словами его было:
-- Что-то скажутъ объ этомъ въ Гэзельденъ-Голлѣ?
Въ этотъ же самый часъ Беатриче скрывала лицо свое въ подушкахъ, не въ силахъ будучи глядѣть на дневной свѣтъ, и призывала къ себѣ смерть. Въ этотъ же самый часъ Джуліо Францини, графъ ди-Пешьера, отпустивъ нѣсколько тощихъ, угрюмыхъ итальянцевъ, съ которыми имѣлъ длинное совѣщаніе, отправился отъискивать домъ, въ которомъ находилась Віоланта. Въ этотъ же самый часъ баронъ Леви сидѣлъ за своимъ бюро и подводилъ итогъ къ безконечному ряду цыфръ, въ заглавіи которыхъ стояла слѣдующая надпись: "Счетъ высокопочтеннѣйшему члену Парламента Одлею Эджертону". Кругомъ счета въ безпорядкѣ лежали различные документы, и между ними, на самомъ видномъ мѣстѣ, красовался свѣженькій пергаменъ съ посмертнымъ обязательствомъ Франка Гэзельдена. Въ тотъ же самый часъ Одлей Эджертонъ только что прочиталъ письмо отъ мера того города, котораго онъ былъ представителемъ. Письмо это извѣщало Одлея, что ему не предвидится ни малѣйшаго шанса снова поступитъ въ Парламентъ по выборамъ. Выраженіе лица его, по обыкновенію, было спокойно и нога его твердо опиралась въ крышку его мрачнаго желѣзнаго сундука, между тѣмъ какъ рука его судорожно сжимала лѣвый бокъ; его взоръ устремленъ былъ на часы, и голосъ его едва внятно произносилъ: "надобно пригласить доктора Ф....." Въ тотъ же самый часъ Гарлей л'Эстренджъ, очаровывавшій наканунѣ придворныя толпы своимъ веселымъ юморомъ, ходилъ по комнатѣ въ своемъ отелѣ, неровными шагами и часто и тяжело вздыхалъ. Леонардъ стоялъ у фонтана, любуясь, какъ лучи зимняго солнца играли въ его брызгахъ. Віоланта, склонясь на плечо Гэленъ, старалась лукаво, хотя и невинно, принудить Гэленъ поговорить что нибудь о Леонардѣ. Гэленъ пристально смотрѣла на полъ и отвѣчала одними только да и нѣтъ. Рандаль Лесли въ послѣдній разъ отправлялся къ своей должности. Проходя Гринъ-Паркъ, онъ прочиталъ письмо изъ дому, отъ своей сестры. Окончивъ чтеніе, онъ вдругъ скомкалъ письмо въ своей блѣдной, худощавой рукѣ, взглянулъ вверхъ, увидѣлъ въ отдаленіи шпицы громаднаго національнаго аббатства и, припомнивъ слова героя Нельсона, произнесъ: "побѣда и Вестминстеръ, но только не аббатство!" Рандаль Лесли чувствовалъ, что въ теченіе нѣсколькихъ дней онъ сдѣлалъ громадный шагъ къ удовлетворенію своего честолюбія: старинныя помѣстья Лесли были въ его рукахъ; Франкъ Гэзельденъ, нарѣченный мужъ маркизы, весьма вѣроятно, будетъ лишенъ наслѣдства. Дикъ Эвенель, на заднемъ планѣ, открывалъ то самое мѣсто въ Парламентѣ, которое впервые ввело въ публичную жизнь раззорившагося покровителя Рандаля.