ГЛАВА CV.
Многіе умные люди весьма неосновательно утверждаютъ, что наклонность дѣлать зло ближнему есть въ нѣкоторомъ родѣ помѣшательство, и что никто не бросится съ прямой дороги въ сторону, если жало пчелы не принудитъ сдѣлать такого уклоненія. Разумѣется, когда очень умный и благовоспитанный человѣкъ, какъ, напримѣръ, пріятель нашъ мистеръ Лесли, начнетъ располагать своими поступками на основаніи ложнаго правила, что "пронырливость есть лучшее благоразуміе", тогда любопытно видѣть, какъ много общаго имѣетъ онъ съ помѣшательствомъ: хитрость, томительное безпокойство, подозрѣніе, что всѣ и все въ мірѣ въ заговорѣ противъ него, требуютъ всей силы его ума, чтобъ уничтожить это и обратить въ свою собственную пользу и выгоду. Легко можетъ статься, нѣкоторые изъ моихъ читателей подумаютъ, что я представилъ Рандаля черезчуръ изобрѣтательнымъ въ его планахъ и хитрымъ до тонкости въ своихъ спекуляціяхъ; но это почти всегда бываетъ съ весьма образованными людьми, когда они рѣшаются разъигрывать роль тонкаго плута; это помогаетъ имъ скрыть отъ самихъ себя или по крайней мѣрѣ представлять себѣ въ болѣе благоприличномъ видѣ грязную цѣль къ удовлетворенію своего честолюбія. Сказавъ это въ защиту характера Рандаля Лесли, я долженъ прибавить здѣсь нѣсколько словъ касательно дѣйствія въ человѣческой жизни, производимаго какой нибудь исключительной страстью,-- дѣйствія, которое въ нашъ кроткій и просвѣщенный вѣкъ рѣдко можно видѣть безъ маски, и которое называется ненавистью.
Въ счастливыя времена нашихъ предковъ, когда крупныя слова и жестокія драки были въ большомъ употребленіи, когда сердце каждаго человѣка было на кончикѣ его языка и четыре фута остраго желѣза висѣло у него на боку, ненависть разъигрывала прямую, открытую роль въ театрѣ мірѣ. Но теперь гдѣ эта ненависть? видалъ ли кто нибудь ее въ лицо? Неужели это улыбающееся, добродушное созданіе, которое такъ искренно жметъ вамъ руку? или пышная, надменная фигура, которая называетъ васъ своимъ "высокопочтеннѣйшимъ другомъ"? или изгибающійся и выражающій свою признательность подчиненный? Не спрашивайте, не старайтесь отгадать: это напрасный трудъ съ вашей стороны; вы только тогда узнаете, что это ненависть, когда откроете ядъ въ своей чашѣ или кинжалъ въ своей груди. Въ вѣкъ минувшей старины угрюмый юморъ изобразилъ въ картинѣ "Танецъ Смерти"; въ нашъ просвѣщенный вѣкъ сардоническое остроуміе непремѣнно должно бы представить намъ "Маскарадъ Ненависти ".
Противоположное чувство легко обнаруживается съ одного взгляда. Любовь рѣдко прикрывается маской. Но ненависть -- какимъ образомъ обличить ее, какъ остеречься отъ нея? Она скрывается тамъ, гдѣ вы менѣе всего подозрѣваете -- ея присутствіе; она создается причинами, которыхъ вы вовсе не предвидите; а цивилизація, благопріятствуя прикрытію, умножаетъ ея разнообразіе. Ненависть украдкою является тамъ, гдѣ мы вмѣшались въ чьи нибудь интересы, тамъ, гдѣ мы затронули чье нибудь самолюбіе. Васъ можетъ возненавидѣть человѣкъ, котораго вы во всю свою жизнь ни разу не видѣли; васъ можетъ возненавидѣть человѣкъ, котораго вы обременили благодѣяніями: вы ходите такъ осторожно, что не наступите на червяка,-- но если вы не совсѣмъ увѣрены, что, гуляя, не наступите на змѣю, то лучше будетъ, если станете смирнехонько сидѣть въ вашемъ креслѣ, до тѣхъ поръ, пока не перенесутъ васъ на катафалкъ. Вы спросите: какой вредъ наноситъ намъ ненависть? Очень часто этотъ вредъ бываетъ невидимъ для свѣта, какъ и самая ненависть бываетъ неуловима для нашей предусмотрительности. Она налетаетъ на насъ врасплохъ; на какой нибудь уединенной, глухой околицѣ нашей жизни, открываетъ наши заповѣдныя тайны, отнимаетъ отъ насъ отрадную надежду, о которой мы никому не говорили; но лишь только свѣтъ дѣлаетъ открытіе, что насъ поражаетъ ненависть, какъ ея сила причинять намъ зло прекращается.
Для этой страсти у насъ есть множество названій, какъ-то: зависть, ревность, злоба, предубѣжденіе, соперничество; но всѣ они синонимы слова ненависть.
Ни одинъ человѣкъ въ свѣтѣ не былъ, по видимому, такъ чуждъ вліянію ненависти, какъ Одлей Эджертонъ. Даже во время жаркой политической борьбы онъ не имѣлъ ни одного личнаго врага; а въ частной жизни онъ держалъ себя такъ высоко и отдаленно отъ другихъ, что былъ даже мало извѣстенъ, исключая развѣ по благодѣяніямъ, которыя истекали по всѣмъ направленіямъ изъ его опустошеннаго богатства. Чтобы ненависть могла достичь неприступнаго сановника на вершинѣ его почестей? да вы бы засмѣялись при одной мысли объ этомъ! Но ненависть, какъ въ былыя времена, такъ и теперь, представляетъ дѣйствующую силу въ "Разнообразіи Жизни", и, несмотря на желѣзные запоры въ дверяхъ, на полицейскихъ стражей на улицѣ, никто не можетъ похвастаться спокойнымъ сномъ въ то время, когда бодрствуетъ надъ нимъ его невидимый врагъ.
-----
Слава улицы Бондъ давно уже помрачилась. Имя любителя улицы Бондъ давно уже замерло на нашихъ устахъ. Толпа экипажей и ослѣпительный блескъ магазиновъ уже не имѣютъ той прелести: слава улицы Бондъ состояла въ ея мостовой, въ ея пѣшеходахъ. Сохранились ли въ вашей памяти, благосклонный читатель, любитель улицы Бондъ и его несравненное поколѣніе? Что касается до меня, то я еще свѣжо помню упадокъ этой величавой эры. Начало паденія состоялось въ тотъ счастливый періодъ моего дѣтскаго возраста, когда я началъ помышлять о высокихъ галстухахъ и веллингтоновскихъ сапогахъ. Впрочемъ, старинный habitués -- эти magni nominis umbrae -- и теперь еще посѣщаютъ эту улицу. Съ четырехъ до шести часовъ въ знойный іюль они величественно прогуливаются по тротуару, по уже съ пасмурными лицами, предвозвѣщающими пресѣченіе ихъ расы. Любителя улицы Бондъ рѣдко можно было видѣть одного: онъ любилъ общество и всегда гулялъ подъ руку съ подобнымъ ему собратомъ. По видимому, онъ рожденъ былъ вовсе не для того, чтобъ принимать участіе въ заботахъ нынѣшнихъ тяжелыхъ временъ. Разговоръ его былъ весьма немногорѣчивый. Истинный диллетантъ улицы Бондъ имѣлъ разсѣянный взглядъ. Его юность проведена была въ кругу героевъ, питавшихъ особенную любовь и уваженіе къ бутылкамъ. Онъ самъ, быть можетъ, неоднократно ужиналъ съ Шериданомъ. Онъ отъ природы мотъ: вы сами можете видѣть это изъ его походки. Люди, которые не тратятъ попустому денегъ, рѣдко зѣваютъ по сторонамъ, тотъ, кто старается скопить деньжонку, рѣдко вздергиваетъ носъ,-- между тѣмъ какъ эти два качества служатъ отличительнымъ признакомъ и неотъемлемою принадлежностію любителя улицы Бондъ. До какой степени фамильяренъ онъ былъ съ тѣми, кто принадлежалъ къ его расѣ, и до какой степени забавно-надмененъ съ тѣмъ вульгарнымъ остаткомъ смертныхъ, которыхъ лица рѣдко или въ первый разъ показывались на улицѣ Бондъ! Но уже болѣе не существуетъ этого замѣчательнаго существа. Міръ хотя и горюетъ о своей потерѣ, но старается обойтись, и безъ него. Наши нынѣшніе молодые люди имѣютъ привязанность къ образцовымъ коттэджамъ и наклонность писать различнаго рода трактаты. Конечно, я подразумѣваю здѣсь молодыхъ людей спокойныхъ и безвредныхъ, какими бывали встарину любители улицы Бондъ -- redeant saturnin regna. Несмотря на то, для ненаблюдательнаго взора улица Бондъ имѣетъ свой блескъ и шумъ, но блескъ и шумъ улицы, а не гульбища. По этой улицѣ, за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ, когда толпы народа становятся на ней густѣйшими, проходили два джентльмена, которыхъ наружность вовсе не соотвѣтствовала мѣстности. Оба они имѣли видъ людей съ претензіями на аристократическое происхожденіе, старосвѣтный видъ респектабельности и провинціальной осѣдлости. Болѣе тучный изъ нихъ былъ даже щеголь въ своемъ родѣ. Онъ научился украшать свою наружность въ то время, когда улица Бондъ достигала верхней ступени своей славы, и когда записной франтъ Бруммель гремѣлъ по всей Британіи. Въ одеждѣ онъ все еще старался сохранить моду своей юности; но только то, что въ ту пору говорило о столицѣ, теперь обличало жизнь въ провинціи. Его галстухъ, полный, высокій и снѣжной бѣлизны, весьма ловко окаймлялъ лицо, гладко-выбритое, чистое и румяное; его фракъ синяго королевскаго цвѣта, съ пуговками, въ которыхъ вы могли видѣть отраженіе вашего лица -- veluli in speculum -- былъ застегнутъ на самой таліи, показывавшей дородность мужчины среднихъ лѣтъ,-- мужчины, чуждаго честолюбія, алчности и житейскихъ треволненій, которыя незамѣтно превращаютъ жителей Лондона въ живыхъ скелетовъ; его панталоны, сѣроватаго цвѣта, широкіе сверху, туго перехватывались на колѣняхъ и оттуда оканчивались штиблетами, что все вмѣстѣ отличалось дэндизмомъ, который вполнѣ удовлетворялъ идеалу провинціальнаго щеголя. Въ профессіи спутника этого джентльмена невозможно было ошибиться: шляпа съ широкими полями, покрой платья духовныхъ лицъ, шейный платокъ и вмѣсто выпущенныхъ воротничковъ -- пасторка, что-то весьма благородное и весьма кроткое во всей наружности этой особы,-- все говорило, что это былъ вполнѣ джентльменъ и священникъ.
-- О, нѣтъ, сказалъ солидный мужчина: -- я не говорю, что мнѣ не нравится взглядъ Франка. Я увѣренъ, у него есть что-то на душѣ. Ну да, впрочемъ, надобно надѣяться, что сегодня вечеромъ все будетъ обнаружено.
-- Развѣ онъ сегодня обѣдаетъ у васъ? Пожалуйста, сквайръ, будьте поласковѣе съ нимъ. Вѣдь и то сказать, нельзя же поставить старую голову на молодыя плечи.
-- Я слова не говорю, что его голова молодая, возразилъ сквайръ: -- но желательно бы, чтобъ въ этой головѣ хоть немножко было здраваго разсудка Рандаля Лесли. Я вижу, чѣмъ это все кончится: мнѣ слѣдуетъ непремѣнно взять его въ деревню, и если онъ будетъ скучать безъ занятій, то пусть его заведетъ себѣ гончихъ, и, въ добавокъ, я отведу для него ферму Бруксби.
-- Что касается гончихъ, возразилъ мистеръ Дэль:-- то при нихъ необходимы будутъ лошади; а мнѣ кажется, ни откуда еще не проистекало столько зла для молодыхъ людей съ пылкимъ характеромъ, какъ изъ этихъ конюшенъ. Для примѣра возьмемте Нимрода: какую пользу онѣ принесли ему! Дѣло другое -- земледѣліе: это и благотворное и благородное занятіе было въ большомъ почетѣ у священныхъ націй и постоянно поощрялось знаменитѣйшими людьми въ классическія времена. Напримѣръ, аѳиняне....
-- Отстаньте вы съ вашими аѳинянами! прервалъ сквайръ, забывая правила благопристойности.-- Вамъ не къ чему бросаться такъ далеко за примѣромъ! Довольно было сказать про какого нибудь Гэвсльдена, что его отецъ, его дѣдъ и его прадѣдъ занимались земледѣліемъ, и даже, смѣю сказать, въ тысячу разъ лучше этихъ затхлыхъ старыхъ аѳинянъ... Я не намѣренъ, впрочемъ, оскорблять ихъ. Но нужно вамъ сказать, Дэль, еще одно весьма важное замѣчаніе: человѣкъ, который хочетъ заняться земледѣліемъ и жить въ деревнѣ, долженъ имѣть жену.
-- Вотъ то-то и есть, сквайръ, какъ не пожелать, чтобы догадки мистриссъ Гэзельденъ были справедливы! Право, у васъ была бы тогда такая чудная невѣстка, какой не отъискать въ Трехъ Соединенныхъ Королевствахъ. И мнѣ кажется, поговори я съ молоденькой барышней въ сторонѣ отъ ея отца, то смѣло можно ручаться, что я устранилъ бы главнѣйшее препятствіе къ женитьбѣ, и именно: ея религію.
-- До сихъ поръ не могу понять, какимъ образомъ эта итальянская дѣвочка могла сдѣлаться предметомъ безпокойства моего и мой Гэрри. Знаете ли, что мы долго имѣли въ виду сестру Рандаля, эту миленькую, съ чисто-англійскимъ румянымъ личикомъ дѣвочку. Моей Гэрри всегда непріятно, даже больно было видѣть, что эта дѣвочка остается въ такомъ небреженіи, ходитъ простоволосая,-- и всему виной ея полоумная, безпечная мать. Я всегда думалъ, что прекрасная вышла бы вещь, еслибъ мнѣ удалось какъ можно ближе свести Рандаля и Франка: это доставило бы мнѣ возможность сдѣлать что нибудь для самого Рандаля. Славный малый онъ, нечего сказать! да и въ жилахъ его течетъ кровь Гэзельденовъ. Но Віоланта такъ хороша, что выборъ Франка не долженъ казаться удивительнымъ. Въ этомъ случаѣ мы должны винить самихъ себя: мы такъ много позволяли имъ видѣться въ ребячествѣ другъ съ другомъ. Какъ бы то ни было, я не на шутку разсержусь, когда узнаю, что Риккабокка вздумалъ хитрить передо мной, и убѣжалъ изъ казино собственно-затѣмъ, чтобъ доставить Франку возможность продолжать тайныя свиданія съ его дочерью.
-- Не думаю, чтобъ это могло статься отъ Риккабокка; скорѣе можно допустить, что онъ потому убѣжалъ, чтобъ лишить Франка всякой возможности видѣться съ Віолантой. Скажите, гдѣ удобнѣе могъ онъ видѣться съ ней, какъ не въ казино?
-- Это справедливо. Несмотря, что Риккабокка носилъ званіе иностраннаго доктора, и даже можно полагать, что онъ принадлежалъ къ какой нибудь странствующей труппѣ шарлатановъ, но онъ во всѣхъ отношеніяхъ былъ джентльменъ. Я сужу о людяхъ безъ всякаго преувеличенія. Однако, вы до сихъ поръ еще не высказали мнѣ вашего мнѣнія о Франкѣ? Я замѣчаю, будто вы вовсе не полагаете, что мой Франкъ влюбленъ въ Віоланту? Полно же думать! говорите мнѣ откровенно.
-- Если вы принуждаете меня, то я долженъ признаться, что, по моему мнѣнію, онъ рѣшительно не любитъ ее. Точно такого же мнѣнія и моя Кэрри, которая необыкновенно проницательна въ дѣлахъ подобнаго рода.
-- Ваша Кэрри! вотъ какъ! Неужели вы думаете, что она въ половину проницательнѣе моей Гэрри? Кэрри -- какой вздоръ!
-- Я не хочу дѣлать оскорбительныхъ, возраженій; но, мистеръ Гэзельденъ, когда вы позволяете себѣ насмѣхаться надъ моей Кэрри, то я не смѣлъ бы называться мужемъ, не сказавъ, что.....
-- Позвольте! прервалъ сквайръ: -- она всегда была добрая и умная женщина; но сравнивать ее съ моей Гэрри!...
-- Я не сравниваю ее съ вашей Гэрри; ее нельзя сравнить ни съ какой женщиной въ Англіи. Впрочемъ, мистеръ Гэзельденъ, вы начинаете терять хладнокровіе!
-- Кто? я!
-- Народъ останавливается и съ удивленіемъ смотритъ на васъ. Ради приличія, сэръ, успокойтесь и перемѣнимте предметъ нашего разговора.... Вотъ уже мы и въ Албани. Надѣюсь, мы не застанемъ бѣднаго капитана Гигинботома въ такомъ положеніи, въ какомъ онъ представляетъ себя въ письмѣ.... Это что? возможно ли это! Нѣтъ, не можетъ быть!... Взгляните, взтляните!
-- Куда.... гдѣ.... что такое? Ради Бога, не столкните меня съ тротуара. Да что и въ самомъ дѣлѣ, ужь не привидѣніе ли передъ вами?
-- Вонъ тамъ.... вонъ этотъ джентльменъ въ черномъ платьѣ!
-- Джентльменъ въ черномъ платьѣ среди бѣлаго дня! Фи, какой вздоръ!
При этихъ словахъ мистеръ Дэль сдѣлалъ нѣсколько шаговъ, или, вѣрнѣе сказать, нѣсколько прыжковъ впередъ и схватилъ руку джентльмена, на котораго указывалъ, и который въ свою очередь остановился и пристально поглядѣлъ въ лицо пастора.
-- Сэръ, извините меня, сказалъ мистеръ Дэль: -- но, если я не ошибаюсь, ваша фамилія Ферфильдъ? Ну да, такъ и есть: вы -- Леонардъ, мой милый, любезный юноша! О, какая радость! Такъ перемѣнился, сдѣлался такимъ прекраснымъ! а лицо, по прежнему, то же самое -- по прежнему честное.... Сквайръ, да подите же сюда! взгляните на вашего стараго пріятеля Леонарда Ферфильда.
-- Какой чудакъ этотъ Дэль! сказалъ сквайръ, отъ души сжимая руку Леонарда:-- хотѣлъ увѣрить меня, что вы джентльменъ въ черномъ платьѣ; впрочемъ, онъ сегодня съ утра въ странномъ расположеніи духа. Ну, что, мастэръ Ленни? васъ теперь не узнать -- выросъ и сдѣлался настоящимъ джентльменомъ! Какъ видно, дѣла ваши идутъ хорошо! чай, главнымъ садовникомъ у какого нибудь вельможи?
-- Немного не угадали, сэръ, съ улыбкой отвѣчалъ Леонардъ.-- Дѣла мои пошли наконецъ очень хорошо. Ахъ, мистеръ Дэль, вы и представить себѣ не можете, какъ часто я вспоминалъ васъ и вашъ разговоръ о знаніи, и, что еще болѣе, какъ сильно постигалъ я всю истину вашихъ словъ и какъ искренно благодарилъ небо за этотъ урокъ.
Мистеръ Дэль (слова Леонарда сильно тронули его и замѣтно польстили его самолюбію). Я ожидалъ отъ васъ этого, Леонардъ: вы еще и юношей обладали обширнымъ умомъ и здравымъ разсудкомъ. Значитъ вы не забыли моей маленькой лекціи о знаніи, или, лучше сказать, образованіи?
Сквайръ. Отвяжитесь вы съ вашимъ образованіемъ! Я имѣю причины ненавидѣть это слово: оно выжгло у меня три скирды хлѣба,-- три чудеснѣйшія скирды, на какихъ когда либо останавливался вашъ взоръ, мистеръ Ферфильдъ.
Мистеръ Дэль. Этому причиной ужь никакъ не образованіе,-- скорѣе -- невѣжество.
Сквайръ. Невѣжество! Вотъ еще выдумали! Посудите сами, мистеръ Ферфильдъ: въ нашемъ округѣ, въ послѣднее время, происходили страшныя возмущенія, и предводитель ихъ былъ точно такой же молодецъ, какимъ нѣкогда вы были сами.
Леонардъ. Очень много обязанъ вамъ, мистеръ Гэзельденъ, за такое мнѣніе. Позвольте узнать, въ какомъ отношеніи онъ похожъ былъ на меня?
Сквайръ. Да въ такомъ, что онъ былъ тоже деревенскій геній и всегда читалъ трактаты или что-то въ этомъ родѣ, сообщалъ вычитанное своимъ пріятелямъ, тѣ -- своимъ, и изъ этого вышло, что въ одинъ прекрасный день вся чернь вооружилась вилами и косами, напала на фермера Смарта и разнесла его молотильни, а вечеромъ -- сожгла мои скирды. Къ счастію, мы успѣли поймать разбойниковъ и отдали въ руки правосудія. Деревенскаго генія, слава Богу, послали немедленно въ Ботани-Бей.
Леонардъ. Но неужели же книги научили его жечь хлѣбныя скирды и разрушать машины?
Мистеръ Дэль. О, нѣтъ! напротивъ, онъ утверждалъ, что не хотѣлъ принимать и не принималъ никакого участія въ этихъ возмущеніяхъ.
Сквайръ. Не принималъ, это правда; но своими безумными умствованіями онъ возбудилъ въ народѣ ненависть къ людямъ болѣе зажиточнымъ. Это обстоятельство напоминаетъ мнѣ старинный анекдотъ. Одинъ лицемѣрный квакеръ, уловивъ удобный случай отмстить своему врагу, сказалъ ему: "я не смѣю пролить твоей крови, пріятель, но буду держать твою голову въ водѣ, пока не захлебнешься."
Мистеръ Дэль. Что ни говорите, а мнѣ больно было смотрѣть на этого молодого человѣка, когда онъ стоялъ передъ собраніемъ судей; больно было смотрѣть на его умное лицо и слышать его смѣлое, откровенное признаніе, его борьбу съ пріобрѣтеніемъ знанія и конецъ этой борьбы. Бѣдный! онъ не зналъ, что знаніе есть искра огня, которую страшно заронить въ груды льну! И, о сквайръ, понимаете ли вы вопль отчаянія его матери, когда судъ произнесъ приговоръ, которымъ онъ подвергался ссылкѣ на всю жизнь? этотъ вопль и теперь еще раздается у меня въ ушахъ! И какъ вы думаете, Леонардъ, кто вовлекъ его въ это заблужденіе? причиной всего зла -- мѣшокъ странствующаго мѣдника. Вѣроятно, вы не забыли Спротта?
Леонардъ. Мѣшокъ странствующаго мѣдника? Спротта?
Сквайръ. Да, милостивый государь, Спротта, первѣйшаго бездѣльника, какого только можно представить себѣ. Впрочемъ, и онъ не отвертѣлся отъ нашихъ рукъ. Представьте себѣ, его мѣшокъ былъ биткомъ набитъ трактатами, возбуждающими ненависть ко всякому порядочному человѣку, и фосфорными спичками, приготовленными по новѣйшему способу,-- вѣроятно, для того, чтобы мои скирды изучили теорію произвольнаго самосозженія. Крестьяне покупали спички....
Мистеръ Дэль. А несчастный деревенскій геній -- трактаты.
Сквайръ. И то и другое имѣло благозвучный девизъ: "Распространять въ рабочемъ классѣ народа, что знаніе есть сила". Слѣдовательно, я весьма справедливо замѣтилъ, что знаніе сожгло мои скирды. Знаніе воспламенило деревенскаго генія,-- деревенскій геній воспламепилъ другихъ подобныхъ ему неучей, а они воспламенили мои скирды. Какъ бы то ни было, спички, трактаты, деревенскій геній и Спроттъ, подобру и поздорову, всѣ вмѣстѣ отправились въ Ботани-Бей, и въ округѣ нашемъ, по прежнему, спокойно. Теперь, прошу покорно, мистеръ Ферфильдъ, извините меня, а при мнѣ оставьте ваше знаніе въ покоѣ. Сжечь такія чудеснѣйшія скирды хлѣба! А знаете ли, Дэль, я подозрѣвалъ, что вамъ было жаль этого негодяя Спротта, и когда его выводили изъ суда, мнѣ показалось, будто вы о чемъ-то шептались съ нимъ.
Мистеръ Дэль. Ваша правда, сквайръ: я спросилъ его, чти сдѣлалось съ его осломъ,-- съ этимъ безобиднымъ животнымъ!
Сквайръ. Безобиднымъ! Сбилъ съ ногъ меня въ чертополохъ на лугу моей деревни! Помню, помню.-- Ну, и что же онъ сказалъ вамъ?
Мистеръ Дэль. Спроттъ сказалъ мнѣ только три слова, но эти слова вполнѣ обнаружили всю мстительность его характера. Произнося эти слова, онъ такъ страшно прищурилъ глаза свои, что во мнѣ оледенѣла кровь. "Что сдѣлалось съ твоимъ бѣднымъ осломъ?" спросилъ я....
Сквайръ. Ну, что же что же онъ отвѣтилъ?
Мистеръ Дэль. "Изъ него сдѣлали сосиски", отвѣчалъ онъ.
Сквайръ. Сосиски! Отъ него это можетъ статься! и вѣрно онъ продавалъ ихъ бѣднымъ! Вотъ до чего доходятъ бѣдняки, когда начнутъ слушать такихъ бездѣльниковъ, какъ Спроттъ!... Сосиски! ослиныя сосиски! (отплевываясь) да это все равно, что ѣсть человѣческое мясо.... настоящее людоѣдство!
Леонардъ, котораго исторія Спротта и деревенскаго генія заставила сильно задуматься, пожавъ руку мистеру Дэлю, попросилъ позволенія побывать у него на квартирѣ и уже хотѣлъ удалиться, но мистеръ Дэль, слегка удерживая его за руку, сказалъ:
-- О, нѣтъ, Леонардъ, пожалуста, не уходите такъ скоро: мнѣ о многомъ нужно разспросить васъ, переговорить съ вами. Я буду свободенъ очень скоро. Мы идемъ теперь къ родственнику сквайра, котораго вы, вѣроятно, помните: это капитанъ Гигинботомъ -- Барнабасъ Гигинботомъ. Онъ очень-очень нездоровъ.
Сквайръ. И я увѣренъ, что онъ очень будетъ радъ, если и вы зайдете къ нему.
Леонардъ. Не будетъ ли это невѣжливо съ моей стороны?
Сквайръ. Невѣжливо! Спросить у больного джентльмена о его здоровьи? Да, кстати, сэръ, вѣдь вы давно живете въ столицѣ и, вѣроятно, больше нашего знаете о нововведеніяхъ: что вы скажете насчетъ новаго способа лечить людей? не вздоръ ли это какой?
-- Какого же именно способа, сэръ? Ихъ такъ много въ настоящее время?
-- Въ самомъ дѣлѣ много? значитъ здоровье лондонскихъ жителей въ плохомъ состояніи. Да вотъ и бѣдный кузенъ мой -- онъ никогда, впрочемъ, не могъ похвастаться своимъ здоровьемъ -- кузенъ мой говоритъ, что держитъ какого-то гами.... гами.... какъ бишь зовутъ его, мистеръ Дэль?
Мистеръ Дэль. Гомеопатъ.
Сквайръ. Ну да, да,-- держится гомеопата. Надобно сказать вамъ, что капитанъ вздумалъ пожить у одного своего родственника Шарпа Корри, у котораго много было денегъ и очень мало печени; деньги онъ накопилъ, а печень истратилъ въ Индіи. У капитана явились огромныя ожиданія на огромные капиталы родственника. Смѣю сказать, что это въ весьма натуральномъ порядкѣ вещей! Но какъ вы думаете, что случилось потомъ? Вѣдь Шарпъ Корри какъ нельзя лучше провелъ капитана! Не умеръ, да и только: поправилъ свою печень, а капитанъ разстроилъ свою! Не правда ли, престранная вещь? Въ заключеніе всего неблагодарный набобъ отпустилъ отъ себя капитана въ чистую отставку. Терпѣть не могу больныхъ -- сказалъ онъ ему; теперь хочетъ женится, и нѣтъ никакого сомнѣнія, что у него будутъ дюжины дѣтей.
Мистеръ Дэль. Мистеръ Корри поправилъ свою печень на одномъ изъ минеральныхъ источниковъ въ Германіи. А такъ какъ онъ имѣлъ самолюбивое желаніе принуждать капитана находиться при себѣ въ теченіе курса леченія и вмѣстѣ съ нимъ пить минеральныя воды, то случилось, что воды, излечившія печень мистера Корри, разрушили печень Гигинботома. Въ это время въ Спа находился какой-то гомеопатъ-англичанинъ, взялся лечить его и утверждаетъ, что непремѣнно вылечитъ безконечно малыми дозами химическихъ составовъ, открытыхъ въ тѣхъ водахъ, которыя разстроили его здоровье. Не знаю, право, можетъ ли что быть хорошаго въ подобной теоріи?
Леонардъ. Я знавалъ одного очень дѣльнаго, хотя и въ высшей степени эксцентричнаго гомеопата, и увѣренъ, что въ системѣ его леченія есть много дѣльнаго. Онъ уѣхалъ въ Германію: быть можетъ, онъ-то и лечитъ капитана. Позвольте узнать, какъ его зовутъ?
Сквайръ. Объ этомъ кузенъ Барнабасъ не упомянулъ въ своемъ письмѣ. Вы можете сами спросить у него, потому что мы уже въ его квартирѣ. Послушайте, Дэль (съ лукавой улыбкой и въ полголоса произнесъ сквайръ).-- Если крошечная доза того, что повредило здоровью капитана, служитъ къ его излеченію, какъ вы думаете, не послужитъ ли къ совершенному выздоровленію духовное завѣщаніе набоба? Ха, ха!
Мистеръ Дэль (стараясь скрыть свой смѣхъ). Оставьте, сквайръ! Бѣдная человѣческая натура! Мы должны быть снисходительны къ ея слабостямъ. Зайдемте, Леонардъ!
Леонардъ, заинтересованный предположеніемъ встрѣтиться еще разъ съ докторомъ Морганомъ, не отказался отъ приглашенія и вмѣстѣ съ своими спутниками послѣдовалъ за женщиной, мимо небольшой передней, въ комнату страдальца.