ГЛАВА ХСII.
Итальянецъ и другъ его заперлись вдвоемъ въ кабинетѣ.
-- Зачѣмъ вы оставили свой домъ въ ....шейрѣ? И къ чему эта новая перемѣна фамиліи?
-- А вы не знаете, Пешьера въ Англіи?
-- Я знаю это.
-- Онъ ищетъ меня и, какъ говорятъ, хочетъ отнять дочь у меня.
-- Да; онъ имѣлъ дерзость подержать пари, что получитъ руку вашей дочери. Мнѣ и это извѣстно; поэтому-то я и пріѣхалъ въ Англію, во первыхъ, для того, чтобъ уничтожить въ главномъ основаніи его коварные замыслы, а во вторыхъ, узнать отъ васъ, пока еще не совершенно остыла во мнѣ юношеская пылкость, какимъ образомъ отъискать конецъ нити, которая привела бы къ его погибели, и къ безусловному возстановленію вашего благороднаго имени. Выслушайте меня. Вамъ извѣстно, что, послѣ схватки съ наемщиками Пешьера, посланными за вами въ погоню, я получилъ весьма учтивое предложеніе отъ австрійскаго правительства оставить немедленно его италійскія владѣнія. Зная, что каждый иностранецъ, пользующійся гостепріимствомъ чуждой для него земли, долженъ поставлять себѣ въ священный долгъ не принимать ни малѣйшаго участія въ народныхъ смутахъ, я очень хорошо понялъ, что честь моя была затронута этимъ предложеніемъ, и потому немедленно отправился въ Вѣну -- объяснить министру (который лично былъ знакомъ со мной), что хотя я дѣйствительно защищалъ бѣглеца, искавшаго убѣжища въ моемъ домѣ, защищалъ отъ шайки разсвирѣпѣвшихъ солдатъ, которыми начальствовалъ личный его врагъ, но не только не принималъ никакого участія въ народномъ возстаніи, а, напротивъ того, всѣми силами старался отклонить моихъ друзей въ Италіи отъ безразсуднаго предпріятія. Какъ военный человѣкъ и хладнокровный зритель, я старался доказавъ имъ, что все это кончится однимъ только безполезнымъ кровопролитіемъ. Я имѣлъ возможность подтвердить свое опасеніе самыми удовлетворительными доказательствами, такъ что знакомство мое съ министромъ приняло въ нѣкоторой степени характеръ дружбы. Уже въ ту пору я находился въ такомъ положеніи, что имѣлъ полное право защищать ваше дѣло и выставлять на видъ ваше нерасположеніе вступать въ замыслы инсургентовъ. Я старался доказать, что если вы и замѣшаны были въ это безумное предпріятіе, то это несчастіе должно приписать ложнымъ представленіямъ вашихъ поступковъ и домашней измѣнѣ вашего друга -- того самаго человѣка, который оклеветалъ васъ передъ правительствомъ. Къ несчастію, всѣ мои доводы основывались только на вашихъ словахъ. Какъ бы то ни было, я успѣлъ, однако же, сдѣлать такое впечатлѣніе въ вашу пользу и, можетъ статься, противъ вашего измѣнника, что ваши имѣнія не подвергались конфискаціи и не были переданы, по поводу гражданской вашей смерти, вашему родственнику.
-- Какъ такъ! я не понимаю васъ. Вѣдь Пешьера владѣетъ всѣмъ моимъ достояніемъ?
-- Да, онъ пользуется только половинными доходами съ вашихъ имѣній на неопредѣленное время, то есть до тѣхъ поръ, пока я не успѣю уличить его въ криминальномъ преступленіи. Мнѣ запрещено, было говорить вамъ объ этомъ; министръ, не безъ извинительной причины, обрекъ васъ испытанію безусловнаго изгнанія. Ваше помилованіе будетъ основываться на вашемъ уклоненіи отъ дальнѣйшихъ заговоровъ.... извините за это выраженіе. Не считаю за нужное говорить вамъ, что мнѣ позволено было воротиться въ Ломбардію. По прибытіи туда, я узналъ, что.... что ваша несчастная жена являлась ко мнѣ въ домъ и обнаружила величайшее отчаяніе, узнавъ о моемъ отъѣздѣ.
Лицо Риккабокка нахмурилось; дыханіе его сдѣлалось тяжелымъ.
-- Я не считалъ за нужное познакомить васъ съ этимъ обстоятельствомъ, тѣмъ, болѣе, что оно не имѣло особеннаго за меня вліянія. Я вѣрилъ въ ея преступленіе, да и къ чему послужили бы теперь ея раскаяніе, ея угрызеніе совѣсти, если только она чувствовала въ душѣ своей это угрызеніе? Вскорѣ я услышалъ, что ея уже не существуетъ.
-- Да, произнесъ Риккабокка, съ угрюмымъ видомъ,-- она умерла въ томъ же году, когда я покинулъ Италію. Вѣроятно, есть какая нибудь важная причина, которая можетъ извинить моего друга, если онъ рѣшается напоминать о томъ, что она нѣкогда существовала!
-- Сейчасъ я объясню вамъ эту причину, сказалъ л'Эстренджъ спокойнымъ тономъ.-- Въ нынѣшнюю осень я бродилъ по Швейцаріи, и въ одну изъ моихъ пѣшеходныхъ прогулокъ по горамъ я захворалъ, и недугъ мой приковалъ меня на нѣсколько дней къ софѣ въ небольшой гостинницѣ, въ какой-то бѣдной деревнюшкѣ. Хозяйка дома была итальянка. Слуга мой оставался въ городѣ въ значительномъ отъ меня разстояніи, и потому я просилъ ее поберечь меня до тѣхъ поръ, пока буду въ состояніи написать моему человѣку, чтобы онъ явился ко мнѣ. Я былъ очень благодаренъ за ея попеченія и находилъ развлеченія въ ея болтовнѣ. Въ короткое время мы сдѣлались хорошими друзьями. Она разсказала мнѣ, что была къ услуженіи у одной знатной дамы, которая скончалась къ Швейцаріи, и что, обогатившись щедротами своей госпожи, она вышла за мужъ за швейцарскаго содержателя гостиницы и потомъ сдѣлалась сама хозяйкой постоялаго двора. Слуга мой пріѣхалъ. Хозяйка узнала мое имя, о которомъ до этого и не подумала спросить. Она вошла въ мою комнату сильно взволнованная. Короче сказать, эта женщина была служанкой вашей жены. Ока провожала ее въ мою виллу и знала, съ какимъ безпокойствомъ и нетерпѣніемъ ваша жена хотѣла видѣть меня. Правительство назначило ей вашъ палацъ въ Миланѣ и приличное содержаніе, но она отказалась отъ того и другого. Не увидѣвъ меня, она отправилась въ Англію, отъискивать васъ. Итальянскіе журналы объявили, что вы бѣжали въ Англію.
-- Оы смѣла рѣшиться и это... безсовѣстная!... Замѣтьте, впрочемъ, за минуту передъ этимъ я забылъ бы все, еслибъ не ея могила въ чужой сторонѣ.... и эта слеза прощаетъ ее, произнесъ итальянецъ.
-- Простите ей все, сказалъ Гарлей, съ необыкновенной нѣжностью во взорахъ и въ голосѣ.-- Я продолжаю. По прибытіи въ Швейцаріи здоровье вашей жены, постоянно слабое, совершенно разстроилось. Усталость и душевное безпокойство уступили мѣсто горячкѣ. Оставляя домъ, оы взяла съ собой одну только женщину -- единственную служанку, которой она могла довѣриться. Она подозрѣвала, что Пешьера подкупилъ всю ея прислугу. Въ присутствіи этой женщины, въ припадкахъ бреда, она доказывала свою невинность, съ ужасомъ и отвращеніемъ обвиняла вашего родственника, умоляла васъ отмстить честь ея и вашего имени.
-- Бѣдная, несчастная Паулина! простоналъ Риккабокка, закрывъ лицо обѣими руками.
-- Но во время ея недуга бывали промежутки, когда сознаніе возвращалось къ ней. Въ одинъ изъ этихъ промежутковъ, несмотря на всѣ усилія ея служанки, она встала, вынула изъ конторки разныя письма и, прочитавъ ихъ, произнесла печальнымъ голосомъ: "но какимъ образомъ доставить ихъ къ нему?... кому могу я довѣрить ихъ?... его другъ уѣхалъ!" Но вдругъ въ умѣ ея блеснула свѣтлая идея, потому что вслѣдъ за тѣмъ она произнесла восклицаніе радости, сѣла и столъ и писала долго и торопливо, тщательно запечатала письмо свое съ другими письмами въ одинъ пакетъ и приказала служанкѣ снести его на почту, отдать тамъ въ руки и заплатить деньги. "Не забудь -- говорила она при этомъ (я повторяю вамъ совершенно тѣ слова, которыя слышалъ отъ ея служанки) -- не забудь, что это письмо служитъ единственнымъ средствомъ доказать моему мужу, что хотя я и находилась въ заблужденіи, но не такъ еще преступна, какъ онъ полагаетъ. Это письмо служитъ единственнымъ средствомъ къ забвенію моихъ заблужденій и, быть можетъ, къ возвращеній) моему мужу благороднаго имени, а дочери моей -- наслѣдства. Служанка отнесла письмо на почту и когда воротилась домой, госпожа ея спала съ улыбкой на лицѣ. Послѣ этого сна съ ней сдѣлался бредъ, и на слѣдующее утро душа ея отлетѣла.
При этомъ Риккабокка отнялъ одну руку отъ лица и схватилъ руку Гарлея, безмолвно умоляя его остановиться. Сердце этого человѣка тяжело боролось съ чувствомъ гордости и его филесофіей. Прошелъ значительный промежутокъ прежде, чѣмъ Гарлей могъ принудитъ его обратить вниманіе на житейскую перспективу, погорая послѣ этого извѣстія открылась бы разстроенному положенію его дѣлъ. А между тѣмъ Риккабокка убѣждалъ себя и въ половину убѣдилъ Гарлея, что увѣренія жены его въ ея невинности были не что другое, какъ болѣзненный бредъ.
-- Я не беру на себя доказывать противное, сказалъ Гарлей: -- но имѣю основательныя причины полагать, что въ отправленномъ письмѣ заключалась переписка Пешьера, и если такъ, то она послужила бы доказательствомъ его вліянія надъ вашей женой и его вѣроломныхъ поступковъ противъ васъ самихъ. Отправляясь сюда, я рѣшился заѣхать въ Вѣну. Тамъ, къ крайнему прискорбію моему, я узналъ, что Пешьера не только получилъ позволеніе императора искать руки вашей дочери, но въ кругу развратныхъ товарищей своихъ хвастался, что непремѣнно получитъ ее, и что съ этой цѣлью онъ дѣйствительно отправился въ Англію. Я сразу увидѣлъ, что, въ случаѣ, если онъ успѣетъ въ этомъ предпріятіи, и успѣетъ, вѣроятно, посредствомъ низкой хитрости, потому что о вашемъ согласіи я и не думалъ,-- тогда открытіе пакета, какого бы рода ни было его содержаніе, сдѣлалось бы безполезнымъ. Я видѣлъ также, что успѣхъ Пешьера послужилъ бы поводомъ къ смытію пятна съ его имени; его успѣхъ долженъ непремѣнно сопровождаться вашимъ согласіемъ (потому что одно предположеніе, что Віоланта вышла замужъ безъ вашего согласія, было бы позоромъ для вашей дочери), а ваше согласіе послужило бы доказательствомъ его невинности. Я увидѣлъ также, съ тревожнымъ чувствомъ, что отчаяніе побудило бы его употребить всѣ средства къ достиженію своей цѣли, потому что долги его составляютъ огромную сумму, и, для поддержанія своего достоинства, требовалось открыть источникъ новаго богатства. Я зналъ, что Пешьера обладаетъ въ высшей степени дерзостью, смѣлостью рѣшимостью, и что взялъ съ собой значительный капиталъ, который онъ занялъ у ростовщика; словомъ сказать, я трепеталъ за васъ обоихъ. Но теперь, увидѣвъ вашу дочь, я не страшусь болѣе. Пешьера опытный обольститель,-- по крайней мѣрѣ за такого онъ выдаетъ себя; но первый взглядъ на лицо Віоланты, столь плѣнительное и не менѣе того благородное, убѣдилъ меня, что она устоятъ противъ легіона Пешьеръ.... Обратимтесь же лучше къ главному предмету нашего разговора -- въ пакету, высланному изъ Швейцаріи. Сколько мнѣ извѣстно, онъ не дошелъ до васъ. А съ тѣхъ поръ просило много, много времени. Не затерялся ли онъ? а если нѣтъ, то въ чьи руки попалъ?... Потрудитесь вызвать всю вашу память. Служанка никакъ не могла припомнить, на чье имя онъ былъ адресованъ; она знала одно только, что ими это начиналось буквою Б., что пакетъ долженъ быть отправленъ въ Англію, и что до Англіи заплачены были вѣсовыя деньги. Скажите теперь, чье нма изъ вашихъ знакомыхъ начинается буквою Б? не были ли вы, или ваша жена, во время вашего перваго посѣщенія Англіи,-- не были ли въ короткихъ отношеніяхъ съ такимъ лицомъ, которому покойная ваша супруга рѣшилась бы довѣрить семейныя тайны?
-- Не могу придумать, сказалъ Риккабокка, тряся головой.-- Мы пріѣхали въ Англію вскорѣ послѣ нашей свадьбы. Здѣшній климатъ имѣлъ на Паулину весьма неблагопріятное вліяніе. Она слова не умѣла сказать по англійски, не говорила и по французски, чего можно было ожидать отъ нея, судя по ея происхожденію: отецъ ея былъ бѣденъ и, въ строгомъ смыслѣ, итальянецъ. Она удалялась всянаго общества. Самъ я, правда, являлся въ лондонскій міръ, но короткихъ знакомствъ не сводилъ. Не могу припомнить ни души, кому бы жена моя рѣшилась писать, какъ искреннему другу.
-- Подумайте хорошенько, возразилъ Гарлей.-- Не было ли лэди, хорошо знакомой съ итальянцами, и съ которой, быть можетъ, именно по этой самой причинѣ, ваша жена находилась въ дружескихъ отношеніяхъ?
-- Ахъ, да! это справедливо. Я, дѣйствительно, зналъ одну лэди устарѣлыхъ правилъ, которая очень долго жила въ Италіи. Лэди.... лэди.... позвольте мнѣ вспомнить.... лэди Джэнъ Хортонъ.
-- Хортонъ.... лэди Джэнъ! воскликнулъ Гарлей: -- странно! третій разъ въ теченіе дня я слышу ея имя.... неужели этой ранѣ не суждено закрываться?
Потомъ, замѣтивъ изумленіе Риккабокка, Гарлей продолжалъ:
-- Извините меня, добрый другъ мой. Я слушаю васъ съ особеннымъ вниманіемъ. Лэди Джэнъ приходится мнѣ родственница, въ дальнемъ колѣнѣ. Было время, когда она весьма несправедливо судила о мнѣ.... съ ея именемъ тѣсно связаны нѣкоторыя изъ моихъ грустныхъ воспоминаній; но, во всякомъ случаѣ, эта женщина имѣла много прекраснѣйшихъ качествъ.... Итакъ, ваша жена знала ее?
-- Нельзя сказать, что коротко, но все же лучше, чѣмъ кого нибудь въ Лондонѣ. Впрочемъ, Паулина не могла писать къ ней: она знала, что лэди Джэнъ скончалась вскорѣ послѣ ея отъѣзда изъ Англіи Между тѣмъ нѣкоторыя дѣла, не терпящія отлагательства, отозвали меня въ Италію. Здоровье жены моей до такой степени было разстроено, что для нея не было никакой возможности совершить обратное путешествіе такъ быстро, какъ требовали того мои дѣла, она по необходимости должна была остаться еще на нѣсколько недѣль въ Англіи. Бытъ можетъ, въ этотъ промежутокъ времени она сдѣлала знакомство... Позвольте, позвольте, теперь я вижу, я догадываюсь. Вы говорите, что ея имя начиналось съ буквы Б. Паулина, во время моего отсутствія, приняла къ себѣ въ домъ компаньонку, а именно мистриссъ Бертрамъ; это сдѣлано было по поему совѣту. Мистриссъ Бертрамъ провожала ее за границу. Паулина привязалась къ ней душой: она такъ прекрасно знала нашъ яаыкъ. Мистриссъ Бертрамъ разсталась съ женой моей на дорогѣ и воротилась въ Англію,-- не помню хорошенько, зачѣмъ именно: впрочемъ, я никогда и не спрашивалъ объ этомъ. Паулина долго скучала по ней, часто говорила о ней, удивлялась, почему она не имѣетъ о ней никакого извѣстія. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что она писала именно къ этой мистриссъ Бертрамъ.
-- И вы, вѣроятно, не знаете ни друзей этой ладя, ни ея адреса?
-- Не знаю.
-- Не знаете и тѣхъ, кто рекомендовалъ ее вашей женѣ?
-- Не знаю.
-- Вѣроятно, лэди Хортонъ?
-- Быть можетъ,-- очень можетъ быть.
-- Я пойду по этимъ слѣдамъ, хотя они очень-очень неясны.
-- Но если мистриссъ Бертрамъ и получила этотъ пакетъ, то почему же она не переслала.... О, какой же я глупецъ! какимъ образомъ могла она переслать его ко мнѣ,-- мнѣ, который такъ строго хранилъ свое инкогнито!
-- Правда ваша. Жена ваша не могла предвидѣть этого; она весьма натурально воображала, что, мѣсто вашего пребыванія въ Англіи весьма нетрудно отъискать. Впрочемъ, надобно полагать, что много прошло времени съ тѣхъ поръ, какъ ваша жена потеряла изъ виду мистриссъ Бертрамъ, особливо, если знакомство ихъ началось вскорѣ послѣ вашей женитьбы; придется изслѣдовать весьма длинный промежутокъ времени, если начать даже съ той поры, когда родилась ваша Віоланта.
-- Къ сожалѣнію, это правда. Въ этотъ промежутокъ я лишился двухъ сыновей. Віоланта была послана мнѣ въ дня горести!
-- И послана была затѣмъ, чтобъ облегчить вашу горесть! Какъ прекрасна она!
На лицѣ Риккабокка показалась самодовольная улыбка.
-- Гдѣ найти для нея достойнаго мужа!
-- Вы забываете, что я все еще только Риккабокка, что она невѣста безъ приданаго. Вы забываете, что меня преслѣдуетъ Пешьера, что я скорѣе соглашусь видѣть ее замужемъ за нищимъ, нежели.... одна мысль объ этомъ дѣлаетъ меня сумасшедшимъ.... Corpo di Васcо! я отъ души радуюсь, что уже нашелъ ей мужа!
-- Уже! значитъ молодой человѣкъ говорилъ мнѣ правду?
-- Какой молодой человѣкъ?
-- Рандаль Лесли. Неужели вы знаете его?
При этомъ начались нѣкоторые объясненія. Гарлей внимательно и съ замѣтной досадой слушалъ подробности о знакомствѣ Риккабокка о предполагаемомъ соединеніи Віоланты съ Лесли.
-- Во всемъ этомъ есть что-то очень подозрительное, сказалъ Гарлей.-- Къ чему этотъ молодой человѣкъ распрашивалъ меня касательно того, что Віоланта лишится всего состоянія, если только выйдетъ замужъ на англичанина?
-- Развѣ онъ распрашивалъ? О, вы должны извинитъ его! Это -- одно только весьма естественное желаніе съ его стороны показывать видъ, что онъ рѣшительно ничего не знаетъ обо мнѣ. Онъ, вѣроятно, не зналъ о вашей дружбѣ и боялся обнаружить мою тайну.
-- Напротивъ, онъ зналъ объ этомъ очень хорошо,-- по крайней мѣрѣ долженъ знать на столько, чтобъ сообщить вамъ о моемъ пріѣздѣ. А онъ, кажется, и не подумалъ сдѣлать это.
-- Нѣтъ.... это странно.... впрочемъ, не совсѣмъ еще странно; въ послѣдній разъ, какъ онъ былъ здѣсь, его голова была занята совсѣмъ другимъ: любовью и женитьбой. Basta! юность всегда будетъ юностью.
-- Юность давно уже отлетѣла отъ него! воскликнулъ Гарлей, съ горячностью.-- Я сомнѣваюсь, имѣлъ ли онъ ее когда нибудь. Онъ принадлежитъ къ разряду тѣхъ людей, которые являются въ свѣтъ съ душою столѣтняго старца. Вы и я никогда не будемъ такими стариками, какимъ онъ былъ уже въ пеленкахъ. Смѣйтесь, смѣйтесь; но инстинктивное чувство никогда еще не обманывало меня. Съ первой встрѣчи нашей онъ очень не понравился мнѣ: мнѣ не понравились его взглядъ, его улыбка, его голосъ, его походка. Помилуйте, да это чистое сумасшествіе затѣвать подобный бракъ! это значитъ устранить отъ себя всякую возможность къ возвращенію въ отечество.
-- Что дѣлать; давъ слово, я не въ состояніи взять его назадъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ! воскликнулъ Гарлей: -- ваше слово еще не дано; оно ни подъ какимъ видомъ не можетъ быть дано. Пожалуста, не глядите на меня такъ печально. Во всякомъ случаѣ, повремените, пока не узнаете короче этого молодого человѣка. Если онъ окажется достойнымъ Віоланты, если онъ не станетъ имѣть въ виду получить за ней богатое приданое, въ такомъ случаѣ, пусть онъ дозволитъ вамъ лишиться всего своего достоянія. Больше мнѣ нечего сказать вамъ.
-- Но почему же лишиться всего достоянія?
-- Неужели вы думаете, что австрійское правительство допуститъ, чтобы все ваше богатство перешло въ руки этого ничтожнаго человѣка, этого писца въ гражданской службѣ? О, мудрецъ -- по теоріи, почему вы такъ недальновиднымъ своихъ поступкахъ?
Этотъ насмѣшливый упрекъ не произвелъ желаемаго дѣйствія. Риккабокка потеръ ладонь о ладонь и потомъ преспокойно протянулъ обѣ руки къ яркому камину.
-- Другъ мой, сказалъ онъ: -- мое достояніе переходятъ сыну, а приданое -- дочери.
-- Но вѣдь у васъ нѣтъ сына.
-- Тс! у меня нѣтъ; но будетъ. Джемима только вчерашнимъ утромъ сообщила мнѣ объ этомъ; вотъ по поводу-то этого извѣстія я и рѣшился переговорить съ Лесли. Послѣ этого вы скажете, что я все еще недальновиденъ?
-- У васъ будетъ сынъ? повторилъ Гарлей, въ крайнемъ недоумѣніи: -- почему же вы знаете, что у васъ будетъ сынъ, а не дочь?
-- Всѣ замѣчательнѣйшіе физіологи говорятъ, отвѣчалъ мудрецу, утвердительнымъ тономъ: -- что если мужъ старше жены многими годами, и если прошелъ довольно длинный промежутокъ времени безъ дѣтей, то первый послѣ этого промежутка новорожденной долженъ быть мужескаго пола. Соображаясь, съ статистическими вычисленіями и изслѣдованіями натуралистовъ, я окончательно убѣдился въ справедливости этого замѣчанія.
Хотя Гарлей все еще былъ сердитъ и сильно взволнованъ, но при этомъ замѣчаніи онъ не могъ удержаться отъ громкаго смѣха.
-- Вы нисколько не перемѣнились: все тотъ же чудакъ въ мірѣ философіи.
-- Cospetto! сказалъ Риккабокка,-- скажите лучше, что я философъ среди чудаковъ. Заговоривъ объ этомъ, позволено ли мнѣ будетъ представить вамъ мою Джемиму?
-- Само собою разумѣется. Въ свою очередь и я долженъ представить вамъ молодого человѣка, который по сіе время съ признательностію вспоминаетъ ваше великодушіе, и котораго ваша философія, по какому-то чуду, не погубила. Въ другой разъ вы потрудитесь объяснить мнѣ причину этого явленія. А теперь извините меня, на нѣсколько минутъ: я отправляюсь за гостемъ.
-- За какимъ гостемъ? Не забудьте, въ моемъ положенія я долженъ быть очень остороженъ; къ тому же....
-- Не безпокойтесь: я ручаюсь за его скромность. А между тѣмъ прикажите приготовить обѣдъ и позвольте мнѣ и моему другу раздѣлить его съ вами.
-- Приготовить обѣдъ! Corpo di Васcо! вотъ тутъ ужъ и самъ Бахусъ не поможетъ намъ. Посмотримъ, что-то скажетъ Джемима?
-- Это ваше дѣло. Но обѣдъ долженъ быть.
Предоставляю читателю вообразить восторгъ Леонарда при встрѣчѣ съ Риккабокка -- неизмѣнившемся, съ Віолантой -- такъ похорошѣвшей, и Джемимой! Пусть онъ представятъ себѣ удивленіе этихъ лицъ, когда Леонардъ разсказывалъ свою исторію о своихъ подвигахъ на поприщѣ литературы, о своей славѣ. Онъ разсказывалъ свою борьбу съ міромъ дѣйствительнымъ, свои похожденія въ этомъ мірѣ; съ простотой, которая исключала изъ разсказа даже самую тѣнь эгоизма. Но когда случалось говорить о Гэленъ, онъ ограничивался немногими словами, выражая ихъ съ особенной скромностью.
Віоланта хотѣла знать гораздо болѣе изъ того періода въ жизни Леонарда, въ которомъ Гэленъ принимала участіе, но Гарлей помогъ Леонарду соблюсти свою скромность.
-- Ту, о комъ онъ говорить, вы увидите сами въ весьма непродолжительномъ времени,-- и тогда не угодно ли вамъ будетъ спросить объ этомъ у нея.
Вмѣстѣ съ этими словами, Гарлей далъ совершенно новое направленіе повѣствованію Леонарда, и слова молодого человѣка снова потекли свободно. Такимъ образомъ, вечеръ доставилъ величайшее удовольствіе всѣмъ, кромѣ Риккабокка. Воспоминанія о покойной женѣ его отъ времени до времени возникали передъ нимъ; а вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ они становились грустнѣе, онъ ластился къ Джемимѣ, глядѣлъ въ ея открытое, доброе лицо и жалъ ея руку.
Віоланта испытывала невыразимое блаженство; она не могла дать отчета въ своей радости. Больше всего она разговаривала съ Леонардомъ. Молчаливѣе всѣхъ былъ Гарлей. Онъ слушалъ согрѣвающее, безъискусственное краснорѣчіе Леонарда,-- краснорѣчіе, которое беретъ начало своего истока изъ генія, течетъ свободно и не охлаждается возраженіемъ грубыхъ, не имѣющихъ сочувствія слушателей. Гарлей съ спокойнымъ восторгомъ слушалъ и плѣнялся мыслями, не слишкомъ глубокими, но зато вѣрными,-- мыслями невинными, благородными, при которыхъ непорочное сердце Віоланты принимало въ себя отголоски пылкой душа юнаго поэта. Замѣчанія и возраженія Віоланты такъ не похожи были на все, что онъ слышалъ въ кругу обыкновенныхъ людей! въ формѣ выраженія ихъ было такъ много имѣющаго сходства съ тѣмъ, что наполняло его душу въ лѣта минувшей юности! По временамъ, при возвышенной мысли или при звучныхъ стихахъ итальянской поэзіи, которые Віоланта. произносила мелодическимъ голосомъ и съ пылающими взорами,-- по временамъ, говорю я, онъ величаво поднималъ свою голову, губы его дрожали, какъ будто онъ слушалъ въ эти минуты звукъ военной трубы. Инерція долгихъ годовъ была поколеблена въ самомъ основаніи. Героизмъ, глубоко скрывавшійся подъ страннымъ расположеніемъ его духа, былъ затронутъ; онъ сильно волновался въ немъ, пробуждая всѣ свѣтлыя воспоминанія, соединенныя вмѣстѣ съ нимъ и такъ долго остававшіяся въ усыпленіи.
-- Благодарю васъ за нѣсколько счастливѣйшихъ часовъ, какихъ я не знавалъ въ теченіе многихъ лѣтъ, сказалъ Гарлей, собираясь уходить, и сказалъ такимъ тономъ, въ которомъ выражалась вся искренность его словъ.
Когда онъ говорилъ ихъ, его взоръ устремленъ былъ на Віоланту! Но при этомъ взорѣ и при этихъ словахъ робость снова возвратилась къ Віолантѣ. Она уже не казалась болѣе вдохновленной музой, передъ Гарлеемъ снова стояла застѣнчивая дѣвочка.
-- Когда мы увидимъ васъ опять? печальнымъ голосомъ спросилъ Риккабокка, провожая своего гостя.
-- Когда? Разумѣется, на позже, какъ завтра Прощайте, мой другъ! Не удивляюсь, что вы терпѣливо переносили ваше удаленіе изъ отчизны -- съ такимъ очаровательнымъ созданіемъ.
Гарлей взялъ Леонарда подъ руку м отправился въ гостинницу, гдѣ оставалась его лошадь, Леонардъ съ энтузіазмомъ говорилъ о Віолантѣ, Гарлей былъ молчаливъ.