ГЛАВА LII.
Леонардъ и Гэленъ помѣстились въ двухъ маленькихъ комнатахъ, въ какомъ-то глухомъ переулкѣ. Сосѣдняя часть города имѣла весьма угрюмый видъ; помѣщеніе было тѣсное, но зато съ лица хозяйки дома никогда не сходила улыбка. Быть можетъ, это видимое радушіе и послужило поводомъ къ тому, что Гэленъ выбрала квартирку въ такомъ скучномъ мѣстѣ: улыбку не всегда можно встрѣтить на лицѣ хозяйки дома, къ которой являются бѣдные постояльцы. Изъ оконъ ихъ комнатъ виднѣлся зеленый вязъ, величественно возвышавшійся цо срединѣ сосѣдняго двора. Это дерево давало другую улыбку скучному мѣстопребыванію молодыхъ людей. Они видѣли, какъ птицы прилетали, прятались въ густой зелени вяза и вылетали оттуда; до нихъ долеталъ пріятный шелестъ листьевъ, когда поднимался легкій вѣтерокъ.
Въ тотъ же вечеръ Леонардъ отправился на прежнюю квартиру капитана Дигби, но не могъ получить, тамъ никакого извѣстія касательно родственниковъ или покровителей рсиротѣвшей Гэленъ. Народъ былъ тамъ все грубый и суровый. Леонардъ узналъ одно только, что капитанъ остался долженъ въ домѣ около двухъ фунтовъ стерлинговъ -- показаніе, по видимому, весьма неосновательное, тѣмъ болѣе, что Гэленъ сильно опровергала его. На другое утро Леонардъ отправился отъискивать доктора Моргана. Онъ разсудилъ за самое лучшее узнать о мѣстѣ жительства доктора въ ближайшей аптекѣ; аптекарь весьма учтиво заглянулъ въ адресную книжку и предложилъ Леонарду отправиться въ Булстродъ-Стритъ, на Манчестерскомъ Сквэрѣ. Леонардъ направилъ свой путь въ указанную улицу, удивляясь по дорогѣ неопрятности Лондона: Скрюстоунътказался ему во всѣхъ отношеніяхъ превосходнѣе столицы Британіи.
Оборванный лакей отперъ дверь, и Леонардъ замѣтилъ, что весь коридоръ загромозженъ былъ чемоданами, сундуками и другими дорожными принадлежностями. Лакей провелъ его въ небольшую комнату, посрединѣ которой стоялъ круглый столъ, и на немъ въ безпорядкѣ лежало множество книгъ, трактующихъ о гомеопатіи, и нѣсколько нумеровъ воскресной газеты. Гравированный портретъ Ганнемана занималъ почетное мѣсто надъ каминомъ. Спустя нѣсколько минутъ, дверь изъ сосѣдней комнаты отворилась, показался докторъ Морганъ и ласковымъ тономъ сказалъ:
-- Пожалуйте сюда.
Докторъ сѣлъ за письменный столъ, бросилъ быстрый взглядъ сначала на Леонарда, а потомъ на огромный, лежавшій передъ нимъ хронометръ.
-- Мое время разсчитано, сэръ: я ѣду за границу, и паціенты осаждаютъ меня. Но теперь ужь поздно. Лондонъ не разъ пожалѣетъ о мнѣ -- раскается въ своей апатіи. Пускай его -- таковскій!
Докторъ сдѣлалъ торжественную паузу и, не замѣчая крайняго недоумѣнія на лицѣ Леонарда, съ угрюмымъ видомъ повторилъ:
-- Да, рѣшено: я ѣду за границу, сэръ.... впрочемъ, постараюсь сдѣлать описаніе вашей болѣзни и передать моему преемнику. Гм! волосы каштановые, глаза -- позвольте посмотрѣть, какого цвѣта ваши глаза? взгляните сюда -- голубые, темноголубые. Гм! Молодой человѣкъ нервнаго сложенія. Какіе же симптомы вашей болѣзни?
-- Сэръ, началъ Леонардъ: -- маленькая дѣвочка....
-- Маленькая дѣвочка? повторилъ докторъ Морганъ съ замѣтной досадой: -- Сдѣлайте милость, мнѣ не нужно исторіи вашихъ страданій; скажите мнѣ только, какіе симптомы вашей болѣзни?
-- Извините меня, докторъ, сказалъ Леонардъ: -- мнѣ кажется, вы не такъ понимаете меня.-- Благодаря Бога, я ничѣмъ не страдаю. Маленькая дѣвочка....
-- Тьфу ты пропасть! опять дѣвочка! А! понимаю теперь, понимаю! Значитъ эта дѣвочка нездорова. Что же, вы хотите, чтобы я пошелъ къ ней? Да, я и долженъ итги: она сама должна описать мнѣ симптомы своей болѣзни: я не могу судить о состояніи здоровья больной по вашимъ словамъ. Пожалуй вы мнѣ наговорите такую чепуху, что и Боже упаси: скажете, что у нея чахотка, или завалы, или какой нибудь другой недугъ, которыхъ никогда не существовало: это однѣ только аллопатическія выдумки -- мнѣ нужны симптомы, сэръ, симптомы!
-- Вы лечили ея бѣднаго отца, говорилъ Леонардъ, не обращая вниманія на слова доктора: -- вы лечили капитана Дигби, когда онъ захворалъ, ѣхавъ съ вами въ дилижансѣ. Онъ умеръ, и дочь его осталась сиротой.
-- Сирота! сказалъ докторъ, перелистивая памятную медицинскую книжку.-- Для сиротъ, особливо неутѣшныхъ, ничего не можетъ быть лучше аконито и хамомиллы. {Необходимо замѣтить здѣсь, что гомеопаты занимаются леченіемъ не только физическихъ недуговъ, но и душевныхъ страданій: у нихъ для всякой скорби есть особенныя крупинки.}
Большого труда стоило Леонарду привести на память гомеопата бѣдную Гэленъ, объяснить ему, какимъ образомъ онъ взялъ ее на свое попеченіе и зачѣмъ явился къ доктору Моргану.
Докторъ былъ тронутъ.
-- Рѣшительно не могу придумать, чѣмъ бы помочь ей. Я ни души не знаю ея родственниковъ. Этотъ лордъ Лес.... Лес.... какъ его зовутъ тамъ.... да, впрочемъ, у меня нѣтъ знакомыхъ лордовъ.-- Будучи жалкимъ аллопатомъ, я знавалъ многихъ лордовъ. Напримѣръ, я зналъ лорда Лэнсмера; часто бралъ онъ отъ меня голубыя пилюли моего изобрѣтенія.... шарлатанъ я былъ тогда порядочный. Сынъ этого лорда былъ умнѣе своего родителя: никогда не принималъ лекарства. Очень умный былъ мальчикъ лордъ л'Эстренджъ.... не знаю только, такъ ли онъ добръ, какъ и уменъ.
-- Лордъ л'Эстренджъ! да вотъ это имя начинается съ Лес....
-- Вздоръ! онъ постоянно живетъ за границей, щеголяетъ тамъ своимъ умомъ. Я тоже ѣду за границу. Въ этомъ ужасномъ городѣ для науки нѣтъ ни малѣйшаго поощренія: предразсудковъ бездна, весь народъ преданъ самымъ варварскимъ аллопатическимъ средствамъ и кровопусканію. Я ѣду, сэръ, въ отечество Ганнемана, продалъ свою практику и мебель, передалъ контрактъ на этотъ домъ и нанялъ небольшой домикъ на Рейнѣ. Тамъ жизнь натуральная; а гомеопатіи необходима натура: обѣдаютъ въ часъ, встаютъ по утру въ четыре, чай мало извѣстенъ,-- зато наука цѣнится высоко. Впрочемъ, я чуть было не позабылъ о дѣлѣ. Клянусь Юпитеромъ! Скажите мнѣ, что могу я сдѣлать для этой сироты?
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, сказалъ Леопардъ, вставая: -- я надѣюсь, что Богъ подастъ мнѣ силы оказать помощь этому ребенку.
Докторъ внимательно поглядѣлъ на молодого человѣка.
-- Но, молодой человѣкъ, судя по вашимъ словамъ, сказалъ онъ: -- вы сами здѣсь совсѣмъ чужой или по крайней мѣрѣ были такимъ въ то время, когда рѣшались привести эту сироту въ Лондонъ. Знаете ли что: у васъ доброе сердце; постарайтесь сохранить его. Доброе сердце, сэръ, очень много служитъ къ сохраненію здоровья.... конечно, въ томъ только случаѣ, когда доброта въ немъ не становится чрезмѣрною. Вѣдь у васъ у самихъ нѣтъ здѣсь ни друзей, ни знакомыхъ?
-- Полуда еще нѣтъ, но я надѣюсь современемъ пріобрѣсти ихъ.
-- Вы надѣетесь пріобрѣсти здѣсь друзей? Скажите, пожалуста, какимъ это образомъ? Знаете ли, что у меня ихъ нѣтъ и по сіе время, хотя мои надежды, можетъ статься, были пообширнѣе вашихъ.
Леонардъ покраснѣлъ и повѣсилъ голову. Ему хотѣлось сказать, что "писатели находятъ друзей въ своихъ читателяхъ, а я намѣренъ сдѣлаться писателемъ", но онъ видѣлъ, что въ подобномъ отвѣтѣ обнаружилась бы величайшая самонадѣянность, и потому разсудилъ за лучшее промолчать.
Докторъ продолжалъ разсматривать Леонарда, и уже съ участіемъ друга.
-- Вы говорите, что пришли въ Лондонъ пѣшкомъ: какъ это было сдѣлано -- по вашему желанію или въ видахъ экономіи?
-- Тутъ участвовало то и другое.
-- Присядьте пожалуста и поговоримъ. Мнѣ можно еще удѣлить для васъ четверть часика; въ теченіе этого времени я посмотрю, чѣмъ могу помочь вамъ,-- но только непремѣнно разскажите мнѣ всѣ симптомы, то есть всѣ подробности вашего положенія.
Вслѣдъ за тѣмъ, съ особенной быстротой, составляющею исключительную принадлежность опытныхъ медиковъ, докторъ Морганъ, который на самомъ дѣлѣ былъ человѣкъ проницательный и съ большими способностями, приступилъ разспрашивать Леонарда и вскорѣ узналъ всю исторію мальчика и его надежды. Но когда докторъ, восхищенный простосердечіемъ юноши, составлявшимъ очевидный контрастъ съ его умомъ, въ заключеніе всего спросилъ объ его имени и родствѣ, и когда Леонардъ отвѣтилъ ему, гомеопатъ выразилъ непритворное удивленіе.
-- Леонардъ Фэрфильдъ! вскричалъ онъ: -- внукъ моего стариннаго пріятеля Джона Эвенеля! Позволь мнѣ пожать твою руку, воспитанникъ мистриссъ Фэрфильдъ! Да, да! теперь я замѣчаю сильное фамильное сходство,-- весьма сильное....
Глаза доктора наполнились слезами.
-- Бѣдная Нора! сказалъ онъ.
-- Нора! неужели вы знали мою тетушку?
-- Вашу тетушку! Ахъ да, да! Бѣдная Нора! Она умерла почти на моихъ рукахъ -- такая молоденькая, такая красавица. Я помню эту сцену, какъ будто только вчера видѣлъ ее!
Докторъ провелъ по глазамъ рукой, проглотилъ крупинку и, подъ вліяніемъ сильнаго душевнаго волненія, всунулъ другую крупинку въ дрожащія губы Леонарда съ такой быстротой, что юноша не успѣлъ даже сообразить, къ чему это дѣлалось.
Въ эту минуту послышался легкій стукъ въ дверь.
-- А! это мой знаменитый паціентъ, вскричалъ докторъ, совершенно успокоенный; -- мнѣ должно непремѣнно повидаться съ нимъ.-- Хроническій недугъ.... отличный паціентъ у него тикъ, милостивый государь, тикъ -- болѣзнь, въ своемъ родѣ, весьма интересная. О, если бы я могъ взять съ собой этого больного, я ничего больше не сталъ бы и просить у Неба. Зайдите ко мнѣ въ понедѣльникъ: къ тому времени, быть можетъ, я успѣю, что нибудь сдѣлать для васъ. Маленькой дѣвочки нельзя оставаться въ этомъ положеніи: это нейдетъ. Похлопочу и о ней. Оставьте мнѣ вашъ адресъ.... напишите его вотъ сюда. Мнѣ кажется, что у меня есть знакомая лэди, которая возьметъ сироту на свое попеченіе. Прощайте. Не забудьте же, я жду васъ въ понедѣльникъ, къ десяти часамъ.
Вмѣстѣ съ этимъ докторъ выпустилъ изъ кабинета Леонарда и впустилъ туда своего знаменитаго паціента, котораго онъ всѣми силами старался убѣдить отправиться вмѣстѣ съ нимъ на берега Рейна.
Леонарду оставалось теперь отъискать нобльмена, котораго имя такъ невнятно произнесено было бѣднымъ капитаномъ Дигби. Онъ еще разъ принужденъ былъ прибѣгнуть къ адресъ-календарю, и, отъискавъ въ немъ нѣсколько именъ лордовъ, имена которыхъ начинались со слога Ле, онъ отправился въ ту часть города, гдѣ жили эти особы, и тамъ, употребивъ въ дѣло свой природный умъ, освѣдомился у ближайшихъ лавочниковъ о личной наружности тѣхъ нобльменовъ. Благодаря простотѣ своей, онъ вездѣ получалъ вѣжливые и ясные отвѣты; но ни одинъ изъ этихъ лордовъ не согласовался съ описаніемъ, сдѣланнымъ бѣдной сиротой. Одинъ -- былъ старъ, другой -- чрезвычайно толстъ, третій лежалъ въ параличѣ, и, въ добавокъ, никто изъ нихъ не держалъ огромной собаки. Не нужно, кажется, упоминать здѣсь, что имя л'Эстренджа, какъ временного жителя Лондона, въ адресъ-календарь не было включено; къ тому же, замѣчаніе доктора Моргана, что этотъ человѣкъ постоянно живетъ за границей, къ несчастію, совершенно отвлекло отъ вниманія Леонарда имя, такъ случайно упомянутое гомеопатомъ. Впрочемъ, Гэленъ не была опечалена, когда молодой защитникъ ея возвратился въ концѣ дня домой и сообщилъ ей, о своихъ неудачахъ. Бѣдный ребенокъ! въ душѣ своей она какъ нельзя болѣе оставалась довольна отъ одной мысли, что ее не разлучатъ съ ея новымъ братомъ. Съ своей стороны, Леонардъ былъ очень тронутъ ея стараніемъ придать, во время его отсутствія, нѣкоторый комфортъ и пріятный видъ совершенно пустой комнатѣ, занятой имъ: она такъ аккуратно разложила его книги и бумаги, подлѣ окна, въ виду одинокаго зеленаго вяза; она упросила улыбающуюся хозяйку дома удѣлить что нибудь изъ мебели -- особливо орѣховаго дерева бюро -- и нѣсколько обрывковъ старыхъ лентъ, которыми подвязала занавѣсы. Даже истертые стулья, при новой разстановкѣ, придавали комнатѣ особенную прелесть. Казалось, что благодѣтельныя феи одарили прекрасную Гэленъ искусствомъ украшать семейный домъ и вызывать улыбку изъ самыхъ мрачныхъ угловъ какой нибудь хижины или чердака.
Леонардъ удивлялся и хвалилъ. Съ чувствомъ признательности, онъ поцаловалъ свою подругу и, вмѣстѣ съ ней, съ неподдѣльною радостью, сѣлъ за скудную трапезу. Но вдругъ лицо его опечалилось: въ его ушахъ отозвались слова доктора Моргана: "маленькой дѣвочкѣ нельзя оставаться въ этомъ положеніи: это нейдетъ."
-- Не понимаю, произнесъ Леонардъ, печальнымъ тономъ:-- какимъ образомъ я могъ забыть объ этомъ.
И онъ разсказалъ Гэленъ причину своей грусти. Сначала Гэленъ вскричала, что она "не понимаетъ его". Леонардъ радовался, по обыкновенію, заговорилъ о своихъ блестящихъ видахъ и, наскоро пообѣдавъ, какъ будто каждая минута была теперь дорога для него, немедленно сѣлъ за свои бумаги. Гэленъ задумчиво смотрѣла на него, въ то время, какъ онъ сидѣлъ углубленный въ свои занятія. И когда, приподнявъ глаза отъ рукописи, воскликнулъ онъ, съ необыкновеннымъ одушевленіемъ:
-- Нѣтъ, Гэленъ, ты не должна покидать меня. Это должно увѣнчаться полнымъ успѣхомъ, и тогда.... тогда мы будемъ жить вмѣстѣ въ хорошенькомъ коттэджѣ, гдѣ увидимъ мы болѣе, чѣмъ одно дерево.
При этихъ словахъ она вздохнула, но уже не отвѣчала: "я не покину тебя."
Спустя нѣсколько минутъ, она вышла въ свою комнату и тамъ, павъ на колѣни, молилась; ея молитва была слѣдующая:
"Творецъ міра! молю Тебя, сохрани меня отъ побужденій моего самолюбиваго сердца: да не буду я бременемъ тому, кто принялъ меня подъ свою защиту."