ГЛАВА LIII.
На другой день Леонардъ вышелъ изъ дому вмѣстѣ съ своими драгоцѣнными рукописями. Онъ весьма достаточно знакомъ былъ съ современной литературой, чтобъ знать имена главныхъ лондонскихъ издателей. Къ нимъ-то онъ и направилъ свой путь, твердыми шагами, но съ сильно бьющимся сердцемъ.
Въ этотъ день путешествія его совершались продолжительнѣе предшедшаго дня; и когда онъ воротился и вошелъ въ свою миніатюрную комнатку, Гэленъ вскрикнула: она съ трудомъ узнала его. На лицѣ его выражалось такое глубокое, такое безмолвное уныніе, что оно заглушало, по видимому, всѣ другія чувства. Не сказавъ ни слова, онъ опустился на стулъ и на этотъ разъ даже не поцаловалъ Гэленъ, когда она боязливо подошла къ нему. Онъ чувствовалъ себя униженнымъ. Онъ былъ раззорившійся милліонеръ! онъ, который принялъ на себя всѣ заботы о другомъ созданіи!
Мало по малу ласки Гэленъ успѣли произвести на Леонарда благодѣтельное вліяніе, и онъ рѣшился наконецъ разсказать свои похожденія. Читатель, вѣроятно, самъ догадается, какого рода должны быть эти похожденія, и потому я не считаю нужнымъ описывать ихъ въ подробности. Большая часть изъ книгопродавцевъ не хотѣли даже взглянуть на рукописи Леонарда; человѣка два были столько добры, что посмотрѣли ихъ и въ ту же минуту возвратили, сдѣлавъ при этомъ рѣшительный отказъ, въ весьма учтивыхъ выраженіяхъ. Одинъ только издатель, занимающійся самъ литературой, и который въ юности своей испыталъ тотъ же самый горькій процессъ обманутыхъ обольстительныхъ надеждъ, какой ожидалъ теперь деревенскаго генія, вызвался на полезный, хотя и суровый совѣтъ несчастному юношѣ. Этотъ джентльменъ прочиталъ большую часть лучшей поэмы Леопарда, съ особеннымъ вниманіемъ и даже съ искреннимъ удовольствіемъ. Онъ умѣлъ въ этой поэмѣ оцѣнить рѣдкое дарованіе поэта. Онъ сочувствовалъ положенію мальчика и даже его весьма основательнымъ надеждамъ и, при прощаніи, сказалъ ему:
-- Если я, какъ человѣкъ, занимающійся исключительно торговлей, напечатаю эту поэму собственно для васъ, тогда мнѣ придется понести величайшій убытокъ. Еслибъ я вздумалъ издавать книги изъ одного сочувствія къ авторамъ, то, повѣрьте, я давно бы раззорился. Но положимъ, что, убѣжденный изъ этой поэмы въ дѣйствительности вашихъ дарованій, я напечатаю ее, не какъ обыкновенный торгашъ, а какъ любитель литературы, то мнѣ кажется, что и тогда я, вмѣсто услуги, сдѣлаю вамъ величайшій вредъ и, можетъ статься, совершенно отвлеку васъ на всю жизнь отъ занятій, на которыхъ должна основываться ваша будущность.
-- Какимъ же это образомъ, сэръ? спросилъ Леонардъ.-- Я вовсе не хочу, чтобы изъ за меня вы понесли потери, прибавилъ онъ.
И въ глазахъ его навернулись слезы: гордость его была затронута.
-- Вы хотите знать, мой молодой другъ, какимъ образомъ? Я сейчасъ объясню вамъ. Въ эгихъ стихахъ обнаруживается столько таланта, что многіе наши журналы дадутъ о нихъ весьма лестные отзывы. Вы прочитаете эти отзывы, сочтете себя за провозглашеннаго поэта и съ восторгомъ воскликнете:
-- Теперь я на дорогѣ къ славѣ.
Вы придете ко мнѣ и спросите:
-- Ну, что, каково идетъ моя поэма?
Я укажу вамъ на полку, изгибающуюся подъ тяжестію вашей поэмы, и отвѣчу:
-- Не продано еще и двадцати экземпляровъ! Журналы могутъ похвалить, но публику не заставишь покупать то, что ей не нравится.
-- Но вы могли бы доставить мнѣ извѣстность, скажете вы.
-- Да, конечно, я могъ бы доставить вамъ такую извѣстность, которой было бы весьма достаточно, чтобъ пробудить въ каждомъ практическомъ человѣкѣ нерасположеніе отдать настоящую цѣну вашимъ талантамъ, примѣняя ихъ къ какому нибудь занятію въ жизни положительной -- замѣтьте, что никто не любитъ принимать къ себѣ въ службу поэтовъ; я могъ бы доставить вамъ имя, которое ни гроша не принесетъ вашему карману,-- даже хуже: оно будетъ служить преградой ко всѣмъ тѣмъ путямъ, гдѣ люди пріобрѣтаютъ богатство. Испытавши разъ всю прелесть похвалы своимъ талантамъ, вы не перестанете вздыхать о нихъ. Быть можетъ, въ другой разъ, вы уже не явитесь къ издателю съ просьбою напечатать поэму, а напротивъ, будете стремиться къ музамъ, станете марать что нибудь для періодическихъ журналовъ и наконецъ обратитесь въ труженика для какого нибудь книгопродавца. Выгоды будутъ до такой степени невѣрны и ненадежны, что избѣжать долговъ не будетъ никакой возможности; послѣ того, вы, который считалъ себя такимъ умницей, такимъ гордымъ, погрузитесь еще глубже въ литературнаго нищаго, будете просить, занимать....
-- Никогда! никогда! никогда! вскричалъ Леонардъ, закрывая лицо обѣими руками.
-- Такая точно была и моя карьера, продолжалъ издатель.-- Но, къ счастію, я имѣлъ богатаго родственника, купца, котораго ремесло я, будучи еще мальчикомъ, ненавидѣлъ. Онъ великодушно простилъ мое заблужденіе, принялъ меня въ число своихъ прикащиковъ, и вотъ какъ видите, теперь я могу и сочинять книги и продавать ихъ. Молодой человѣкъ, у васъ должны быть почтенные родственники: поступайте по ихъ совѣту -- примитесь за какое нибудь дѣльное занятіе. Будьте въ этомъ городѣ чѣмъ нибудь, но не поэтомъ по призванію.
-- Но какимъ же образомъ, сэръ, существовали у насъ другіе поэты? Неужли всѣ они имѣли другія призванія?
-- Читайте ихъ біографіи и потомъ завидуйте имъ.
Леонардъ съ минуту оставался безмолвнымъ, и, послѣ того, приподнявъ голову, онъ отвѣчалъ громко и быстро:
-- Я уже читалъ ихъ біографіи. Правда, ихъ участь -- нищета, быть можетъ, голодъ; но все же, сэръ, я завидую имъ!
-- Нищета и голодъ -- это еще небольшія несчастія, отвѣчалъ книгопродавецъ, съ серьёзной, но вмѣстѣ съ тѣмъ и снисходительной улыбкой.-- Бываютъ несчастія и хуже этихъ, какъ-то: долги, тюрьма и.... отчаяніе.
-- Нѣтъ, сэръ, этого не можетъ быть, вы преувеличиваете: отчаяніе никогда не выпадаетъ на долю всѣхъ поэтовъ.
-- Справедливо, потому что большая часть нашихъ знаменитѣйшихъ поэтовъ имѣли свои собственныя средства, которыя обезпечивали ихъ существованіе. Что касается другихъ, то, конечно, не всѣмъ выпадалъ изъ этой лоттереи пустой билетъ. Но скажите, какой человѣкъ посовѣтуетъ своему ближнему поставить свою надежду на пріобрѣтеніе богатства на невѣрный случай выиграть въ лоттереѣ богатый призъ? И въ какой еще лоттереѣ! прибавилъ книгопродавецъ, бросивъ печальный взглядъ на цѣлыя кипы мертвыхъ авторовъ, тяготившихъ полки, какъ свинецъ.
Леонардъ схватилъ свои рукописи, прижалъ ихъ къ сердцу и почти бѣгомъ вышелъ изъ лавки.
-- Да, говорилъ онъ, въ то время, какъ Гэленъ, прильнувъ къ нему, старалась утѣшить его: -- да, ты была права, Гэленъ: Лондонъ обширный, очень сильный и жестокій городъ.
И голова его ниже и ниже склонялась на грудь.
Но вдругъ дверь въ ихъ комнату растворилась, и въ нее, безъ всякаго предъувѣдомленія, вошелъ докторъ Морганъ.
Гэленъ повернулась къ нему, и при видѣ лица его, она вспомнила о своемъ отцѣ. Слезы, подавленныя изъ сожалѣнія къ Леонарду, полились ручьемъ.
Добрый докторъ очень скоро пріобрѣлъ всю откровенность этихъ двухъ юныхъ сердецъ. Выслушавъ разсказъ Леонарда о его потерянномъ раѣ въ теченіе минувшаго дня, онъ ласково потрепалъ его по плечу и сказалъ:
-- Не унывай, мой другъ; приходи ко мнѣ въ понедѣльникъ, и тогда мы посмотримъ, какъ лучше поправить дѣло. Между тѣмъ возьми отъ меня вотъ это.
И докторъ хотѣлъ было всунуть въ руки юноши три соверена.
Негодованіе отразилось на лицѣ Леонарда. Предостереженіе книгопродавца какъ молнія блеснуло передъ нимъ. "Нищенство!" О, нѣтъ, онъ еще не дошелъ до этой степени!" Его отказъ принять деньги былъ даже очень грубъ; но, несмотря на то, расположеніе доктора нисколько не уменьшилось отъ этого.
-- Ты, любезный мой, упрямъ какъ вьючный мулъ, сказалъ гомеопатъ, весьма неохотно помѣщая въ карманъ соверены.-- Скажи по крайней мѣрѣ, не хочешь ли ты заняться чѣмъ нибудь практически-прозаическимъ и оставить на время поэзію свою въ покоѣ?
-- До, отвѣчалъ Леонардъ, довольно сухо: -- я хочу трудиться.
-- И прекрасно! Я знаю одного честнаго книгопродавца, который можетъ доставить тебѣ какое нибудь занятіе. Во всякомъ случаѣ, ты будешь находиться между книгами, а это въ своемъ родѣ утѣшеніе.
Глаза Леонарда загорѣлись.
-- Сэръ, это для меня будетъ величайшимъ утѣшеніемъ.
И онъ прижалъ къ признательному сердцу своему руку, которую за минуту передъ этимъ оттолкнулъ съ негодованіемъ.
-- Неужели и въ самомъ дѣлѣ ты чувствуешь сильное расположеніе писать стихи?
-- Это истина, сэръ.
-- Весьма нехорошій симптомъ: необходимо нужно прекратить дальнѣйшее его развитіе! Вотъ это прекрасное и между тѣмъ новѣйшее средство, я излечилъ имъ трехъ безумныхъ мечтателей и десять поэтовъ.
Говоря это, онъ вынулъ изъ кармана походную аптеку и взялъ оттуда нѣсколько крупинокъ.
-- Agaricus muscarius въ стаканѣ очищенной воды; принимать по чайной ложкѣ при первомъ появленіи припадка. Повѣрите ли, сэръ, это средство излечило бы самого Мильтона. Что касается до васъ, дитя мое, сказалъ онъ, обращаясь къ Гэленъ: -- я отъискалъ почтенную лэди, которая будетъ весьма великодушна къ вамъ. Вы не будете находиться у нея въ услуженіи. Она нуждается въ дѣвицѣ, которая могла бы читать для нея и находиться при ней. Она стара и не имѣетъ дѣтей. Словомъ сказать, ей нужна компаньонка, и для этого она ищетъ дѣвицы не старше вашего возраста. Нравится ли вамъ это предложеніе?
Леонардъ удалился въ противоположный уголъ.
Гэленъ прильнула къ уху доктора и прошептала;
-- Нѣтъ, сэръ, въ настоящее время я не могу оставить его: видите сами, какой онъ печальный.
-- Клянусь Юпитеромъ! въ полголоса произнесъ докторъ: -- вы, должно быть, читали "Павла и Виргинію". Еслибъ мнѣ можно было остаться на нѣкоторое время въ Англіи, я непремѣнно постарался бы узнать, какое лучшее средство употребить въ этомъ случаѣ -- интереснѣйшій опытъ! Выслушайте меня, моя милая, а вамъ, милостивый государь, не угодно ли выйти изъ комнаты.
Леонардъ, отвернувъ въ сторону лицо, повиновался. Гэленъ сдѣлала невольный шагъ, чтобы выйти вслѣдъ за нимъ; но докторъ удержалъ ее.
-- Какъ зовутъ тебя, дитя мое? я забылъ твое имя.
-- Гэленъ.
-- Такъ послушай же, Гэленъ. Черезъ годъ, много черезъ два ты сдѣлаешься взрослой дѣвушкой, какъ говорится, невѣстой, и тогда неблагоразумно было бы жить тебѣ вмѣстѣ съ этимъ молодымъ человѣкомъ. Между тѣмъ ты не имѣешь, душа моя, никакого права разрушать энергію въ молодомъ человѣкѣ. Нельзя допускать, чтобы онъ постоянно поддерживалъ тебя своими плечами: они потеряютъ свою натуральную силу и мощность. Я уѣзжаю за границу, и когда уѣду, то уже никто не поможетъ тебѣ, если ты отвергнешъ друга, котораго я предлагаю. Пожалуста, сдѣлай такъ, какъ я совѣтую; маленькая дѣвочка съ такимъ чувствительнымъ сердцемъ не можетъ имѣть упрямства или эгоизма.
-- Дайте мнѣ сначала увидѣть его, что онъ обезпеченъ и счастливъ, твердо сказала Гэленъ: -- и тогда я пойду куда вамъ угодно.
-- Это непремѣнно будетъ сдѣлано. И завтра, когда его не будетъ дома, я пріѣду и увезу тебя. Я знаю, ничего не можетъ быть грустнѣе разлуки: она разстроиваегъ нервную систему и служитъ къ одному только ущербу животной экономіи.
Гэленъ громко заплакала. Освободясь отъ руки доктора, она громко воскликнула:
-- Но, вѣроятно, вы скажете ему, гдѣ я буду находиться? Вѣроятно, намъ будетъ позволено видѣться другъ съ другомъ? Ахъ, сэръ, вы не знаете, что первая встрѣча наша была на могилѣ моего отца, какъ будто само Небо послало его мнѣ. Ради Бога, не разлучайте насъ навсегда.
-- У меня было бы каменное сердце, еслибы я сдѣлалъ это, отвѣчалъ докторъ, съ горячностью.-- Я увѣренъ, что миссъ Старкъ позволитъ ему видѣться съ тобой по крайней мѣрѣ разъ въ недѣлю. Я дамъ ей нѣсколько крупинокъ, которыя, принудятъ ее сдѣлать это. Надобно сказать правду, она отъ природы равнодушна къ страданіямъ ближняго. Но я постараюсь измѣнить всю ея организацію и пробудить въ ней чувство состраданія: стоитъ только пустить въ дѣло rhodod endron.