ГЛАВА LXIII.
Гэленъ находилась подъ вліяніемъ глубокой и неисходной печали. Леонардъ навѣщалъ ее раза четыре, и каждый разъ она замѣчала въ немъ перемѣну, которая невольнымъ образомъ пробуждала всѣ ея опасенія. Правда, онъ сдѣлался дальновиднѣе, опытнѣе и даже, можетъ быть, способнѣе къ грубой повседневной жизни, но зато, съ другой стороны, свѣжесть и цвѣтъ его юности замѣтно увядали въ немъ. Въ немъ уже болѣе не было замѣтно прежняго стремленія къ славѣ. Гэленъ блѣднѣла, когда онъ говорилъ ей о Борлеѣ, и дрожала всѣмъ тѣломъ -- бѣдная маленькая Гэленъ!-- узнавъ, что Леонардъ проводилъ дни и даже ночи въ обществѣ, которое, по ея дѣтскимъ, но вѣрнымъ понятіямъ, не могло укрѣпить Леонарда въ его борьбѣ или отвлечь его отъ искушеній. Она въ душѣ плакала, когда, изъ разговора о денежныхъ средствахъ Леонарда, узнала, что его прежній ужасъ, при одной мысли войти въ долги, совершенно изгладился въ душѣ его, и что основательныя и благотворныя правила, которыя онъ вывезъ изъ деревни, быстро ослабѣвали въ немъ. Но, при всемъ томъ, въ немъ оставалось еще одно качество, которое для человѣка болѣе зрѣлаго возраста и понятій, чѣмъ Гэленъ, служило замѣной тому, что онъ, по видимому, терялъ безвозвратно. Это качество было -- душевная скорбь,-- глубокая, торжественная скорбь, которую испытываетъ человѣкъ въ минуты сознанія своего паденія, въ минуты безсилія въ борьбѣ съ судьбой, которую онъ самъ накликалъ на себя. Причину этой скорби и всю глубину ея Гэленъ не могла постигнуть: она видѣла только, что Леонардъ сокрушался, и отвѣчала ему тѣмъ же чувствомъ, подъ вліяніемъ котораго она часто забывала заблужденія Леонарда, и думала объ одномъ только, какъ бы утѣшить его и, если можно, разорвать его связь съ такимъ человѣкомъ, какъ Борлей. Съ той самой поры, когда Леонардъ произнесъ: "О, Гэленъ! зачѣмъ ты оставила меня!", она постоянно думала о томъ, какъ бы возвратиться къ нему; и когда юноша, при послѣднемъ своемъ посѣщеніи, объявилъ ей, что Борлей, преслѣдуемый кредиторами, намѣревался убѣжать съ своей квартиры и поселиться вмѣстѣ съ Леонардомъ въ его комнатѣ, остававшейся пустою, всѣ сомнѣнія Гэленъ были разсѣяны. Она рѣшилась пожертвовать спокойствіемъ и безопасностію дома, въ которомъ пріютилась. Она рѣшилась воротиться на прежнюю, маленькую квартиру, раздѣлять съ Леонардомъ всѣ его нужды и борьбы и спасти свою милую комнатку, въ которой такъ часто и съ такимъ усердіемъ молилась за Леонарда, отъ пагубнаго присутствія искусителя. Му что, если она будетъ ему въ тягость? О, нѣтъ! она умѣла помогать отцу своимъ рукодѣльемъ, въ которомъ она, можно сказать, усовершенствовалась во время пребыванія своего въ домѣ миссъ Старкъ; она, съ своей стороны, могла сдѣлать нѣкоторое прибавленіе къ его весьма ограниченнымъ средствамъ. Усвоивъ эту идею, она рѣшилась осуществить ее до того дня, въ который, по словамъ Леонарда, Борлей доложенъ былъ перебраться на его квартиру. Вслѣдствіе этого, въ одно утро Гэленъ встала очень рано, написала коротенькую, но полную признательныхъ выраженій записку къ миссъ Старкъ, которая спала еще крѣпкимъ сномъ, оставила эту записку на столѣ и, не дожидаясь, когда кто нибудь изъ домашнихъ проснется, тайкомъ ушла изъ дому. Передъ садовой калиткой Гэленъ остановилась на минуту: она въ первый разъ испытывала угрызеніе совѣсти,-- она чувствовала, до какой степени дурно выплачивала она за холодное и принужденное покровительство, которое миссъ Старкъ оказывала ей. Но чувство раскаянія быстро уступало мѣсто чувству сестриной любви. Съ тяжелымъ вздохомъ Гэленъ захлопнула калитку и ушла.
Она пришла въ квартиру Леонарда, когда онъ еще спалъ, заняла свою прежнюю комнатку и явилась Леонарду, когда онъ собирался уйти со двора.
-- Мнѣ отказали въ пріютѣ, сказала маленькая лгунья:-- и я пришла къ тебѣ, милый братъ, подъ твое покровительство. Мы ужь не будемъ больше разлучаться; только, пожалуста, будь веселѣе и счастливѣе,-- иначе ты заставишь меня думать, что я тебѣ въ тягость.
Сначала Леонардъ дѣйствительно казался веселымъ и даже счастливымъ; но, вспомнивъ о Борлеѣ и сообразивъ свои денежныя средства, онъ увидѣлъ себя въ затруднительномъ положеніи и началъ поговаривать о томъ, какимъ бы образомъ примириться съ миссъ Старкъ. Но Гэленъ весьма серьёзно отвѣчала ему, что это невозможно, что лучше не просить ее, и даже не показываться къ ней на глаза.
Леонардъ полагалъ, что Гэленъ была чѣмъ нибудь унижена или оскорблена, и, судя по своимъ собственнымъ чувствамъ, очень хорошо понимая, что самолюбіе ея и гордость были затронуты; но, несмотря на то, онъ все-таки видѣлъ себя въ затруднительномъ положеніи.
-- Не хочешь ли, Леонардъ, я опять буду держать кошелекъ? сказала Гэленъ, ласковымъ тономъ.
-- Увы! отвѣчалъ Леонардъ: -- кошелекъ мой совершенна пустъ.
-- Какой онъ негодный! сказала Гэленъ:-- особливо послѣ того, какъ ты клалъ въ него такъ много денегъ.
-- Кто? я?
-- Да; развѣ ты не говорилъ мнѣ, что получаешь почти по гинеѣ въ недѣлю.
-- Это правда; но всѣ эти деньги Борлей беретъ себѣ,-- а я такъ много обязанъ ему, что у меня не достанетъ духу помѣшать ему употреблять эти деньги какъ онъ хочетъ.
-- Извините, сэръ: мнѣ очень желательно получить разсчетъ за квартиру, сказала хозяйка дома, неожиданно войдя въ комнату.
Она сказала это учтиво, но вмѣстѣ съ тѣмъ и рѣшительно.
Леонардъ покраснѣлъ.
-- Вы сегодня же получите деньги. вмѣстѣ съ этимъ онъ надѣлъ шляпу, слегка отодвинулъ въ сторону Гэленъ и вышелъ.
-- Сдѣлайте одолженіе, добрая мистриссъ Смедлей, обращайтесь прямо ко мнѣ, сказала Гэленъ, принимая на себя видъ домохозяйки.-- Вѣдь онъ постоянно занятъ, а въ такомъ случаѣ его не слѣдуетъ тревожить.
Хозяйка, дома -- добрая женщина, что, впрочемъ, нисколько не мѣшало ей взыскивать съ постояльцевъ квартирныя деньги -- весьма снисходительно улыбнулась. Она любила Гэленъ, какъ старую знакомую.
-- Я такъ рада, что вы опять пріѣхали сюда: быть можетъ, молодой человѣкъ не станетъ теперь такъ поздно возвращаться домой. Я вѣдь хотѣла только предупредить его, а впрочемъ....
-- А впрочемъ, онъ будетъ современемъ знаменитымъ человѣкомъ, и потому вы должны обходиться съ нимъ снисходительнѣе.
И Гэленъ, поцаловавъ мистриссъ Смедлей, отпустила ее съ очевиднымъ расположеніемъ заплакать.
Послѣ этого Гэленъ занялась комнатами. Она увидѣла чемоданъ своего отца, доставленный по первому требованію Леонарда, пересмотрѣла все бывшее въ немъ и, прикасаясь къ каждому изъ весьма обыкновенныхъ, но для нея драгоцѣнныхъ предметовъ, горько плакала. Воспоминаніе о покойномъ отцѣ придавало дому, въ которомъ находилась теперь Гэленъ, какую-то особенную прелесть, чего не замѣчалось въ домѣ миссъ Старкъ. Гэленъ спокойно отошла отъ чемодана и механически начала приводить все въ порядокъ. Съ грустнымъ чувствомъ смотрѣла она на небрежность, въ которой находился каждый предметъ. Но когда очередь дошла до розоваго дерева и когда Гэленъ увидѣла, что одно только оно обнаруживало попеченіе Леонарда....
-- Неоцѣненный Леонардъ! произнесла она.
И улыбка снова заиграла на ея лицѣ.
Надобно полагать, что, кромѣ возвращенія Гэленъ на прежнюю квартиру, ничто другое не могло бы разлучить Леонарда съ Борлеемъ. Леонарду не предстояло никакой возможности, даже и въ такомъ случаѣ, еслибъ была въ домѣ пустая комната (которой, къ счастію, теперь не нашлось), помѣстить этого шумнаго и буйнаго питомца Музъ и Бахуса въ одномъ и томъ же жилищѣ вмѣстѣ съ невинною, нѣжною, робкою дѣвочкою. Кромѣ того, Леонарду нельзя было оставлять Гэленъ одну въ теченіе двадцати-четырехъ часовъ. Она устроила для него постоянный пріютъ и возложила на него обязанность заботиться объ этомъ пріютѣ. Вслѣдствіе этого, Леонардъ объявилъ мистеру Борлею, что на будудцее время онъ будетъ писать и заниматься въ своей комнатѣ, и намекнулъ, какъ только могъ деликатнѣе, что, по его мнѣнію, всѣ деньги, получаемыя за работу, должны дѣлиться пополамъ съ Борлеемъ, которому онъ такъ много обязанъ за пріобрѣтеніе, работы, и изъ книгъ котораго или изъ его обширныхъ свѣдѣній онъ собиралъ матеріалы для своей работы; что одна изъ этихъ половинъ должна принадлежать ему, но отнюдь не употребляться на пирушки и попойки. Леоцардъ имѣлъ на своемъ попеченіи другое существо.
Борлей, съ сохраненіемъ достоинства, рѣшился принимать половину пріобрѣтеній своего сотрудника, но съ замѣтнымъ неудовольствіемъ отзывался о серьёзномъ назначеніи другой половины. Хотя онъ и былъ одаренъ доброй душой и горячимъ сердцемъ, но чувствовалъ крайнее негодованіе противъ неожиданнаго вмѣшательства бѣдной Гэленъ. Однакожь, Леонардъ былъ твердъ въ своемъ намѣреніи. Борлей разсердился, и они разстались. А между тѣмъ за квартиру нужно было заплатить. Но какимъ образомъ? Леонардъ въ первый разъ подумалъ о займѣ подъ закладъ. У него было лишнее платье и часы Риккабокка. Но нѣтъ! изъ послѣднихъ онъ ни за что на свѣтѣ не рѣшился бы сдѣлать такого низкаго употребленія.
Онъ возвратился домой въ полдень и встрѣтилъ Гэленъ у дверей. Гэленъ тоже выходила изъ дому, и на пухленькихъ щечкахъ ея игралъ яркій румянецъ, обнаруживавшій въ ней непривычку къ ходьбѣ и чистую радость. Гэленъ все еще берегла золотыя монеты, которыя Леонардъ принесъ ей при первомъ посѣщеніи дома миссъ Старкъ. Она выходила купить шерсти и нѣкоторые другіе предметы для рукодѣлья и между прочимъ заплатила за квартиру.
Леонардъ не препятствовалъ Гэленъ заняться работой; но онъ вспыхнулъ, когда узналъ объ уплатѣ квартирныхъ денегъ, и не на шутку разсердился. Въ тотъ же вечеръ онъ возвратилъ уплаченную сумму. Этотъ поступокъ принудилъ бѣдную Гэленъ проплакать цѣлый вечеръ, но она плакала еще болѣе, когда на другой день поутру увидѣла горестное опустошеніе въ гардеробѣ Леонарда.
Леонардъ работалъ теперь дома, и работалъ неутомимо. Гэленъ сидѣла подлѣ него и тоже работала, такъ что слѣдующіе два дня протекли въ невозмутимомъ спокойствіи. На второй день вечеромъ Леонардъ предложилъ прогуляться за городъ. При этомъ предложеніи Гэленъ прыгала отъ радости, какъ вдругъ дверь распахнулась и въ комнату ввалился Джонъ Борлей -- пьяный,-- мертвецки пьяный!
Вмѣстѣ съ Борлеемъ вошелъ другой человѣкъ -- пріятель его, нѣкогда бывшій зажиточнымъ купцомъ, но, къ несчастію, почувствовавшій особенное влеченіе къ литературѣ и полюбившій бесѣду Борлея, такъ что, со времени знакомства съ Борлеемъ, его торговыя дѣла пришли въ совершенный упадокъ, и, по судебному приговору, онъ объявленъ банкрутомъ. Оборваннѣе наружности этого человѣка невозможно было представить, и, въ добавокъ, носъ его былъ гораздо краснѣе носа Борлея.
Пьяный Борлей бросился на бѣдную Гэленъ.
-- А! такъ вы-то и есть Пентей въ юбкѣ, который презираетъ Бахуса! вскричалъ онъ.
И вслѣдъ за этимъ проревѣлъ нѣсколько стиховъ изъ Эврипида. Гэленъ побѣжала прочь; Леонардъ заслонилъ дорогу Борлею.
-- Какъ вамъ нестыдно, Борлей!
-- Онъ пьянъ, сказалъ мистеръ Дусъ, банкрутъ: -- очень пьянъ.... не обращайте внима... вниммманія... нна... него. Послушайте, сэръ.... ннадѣюсь, мы не безпокоимъ.... васъ.... Борлей, сиди сммирно и то.... то.... говори что нибудь.... пожалуста, ггговори.... Вы послушайте, сэръ, какъ онъ его.... гговоритъ.
Леонардъ между тѣмъ вывелъ Гэленъ въ ея комнату, просилъ ее не тревожиться и запереть свою дверь на замокъ. Потомъ онъ снова возвратился къ Борлею, который разсѣлся на постель и употреблялъ всѣ усилія держать себя прямо, между тѣмъ какъ мистеръ Дусъ старался закурить коротенькую трубочку безъ табаку: весьма натурально попытка эта не удавалась ему, и потому онъ началъ горько плакать.
Леонардъ былъ сильно недоволенъ этимъ посѣщеніемъ, тѣмъ болѣе, что въ домѣ его находилась Гэленъ. Заставить Борлея повиноваться внушенію здраваго разсудка было совершенно невозможно. Нельзя было и выпроводить его изъ комнаты? да и могъ ли юноша выгнать отъ себя человѣка, которому онъ. такъ много былъ обязанъ?
До слуха Гэленъ долетали громкій, несвязный говоръ, хохотъ пьяныхъ людей и хриплые звуки вакхическихъ пѣсенъ. Потомъ она услышала, какъ въ комнату Леонарда вошла мистриссъ Смедлей; съ ея стороны начались увѣщанія, но они заглушались громкимъ хохотомъ Борлея. Мистриссъ Смедлей, кроткая женщина, очевидно была перепугана, и вслѣдъ за тѣмъ раздались по лѣстницѣ ея ускоренные шаги. Завязался продолжительный и громкій разговоръ, въ которомъ голосъ Борлея былъ господствующимъ; мистеръ Дусъ вмѣшивался въ него, заикаясь сильнѣе прежняго. За недостаткомъ вина, разговоръ этотъ продолжался нѣсколько часовъ, такъ что къ концу его мистеръ Борлей говорилъ уже языкомъ человѣка трезваго. Вскорѣ послѣ этого на лѣстницѣ раздались шаги уходившаго мистера Дуса, и въ комнатѣ Леонарда наступило безмолвіе. Съ наступленіемъ зари Леонардъ постучался въ дверь Гэленъ. Она отперла ее немедленно; въ теченіе ночи Гэленъ не смѣла прилечь на постель.
-- Гэленъ, сказалъ Леонардъ, съ печальнымъ видомъ: -- тебѣ нельзя оставаться въ этомъ домѣ. Я долженъ пріискать для тебя болѣе приличное помѣщеніе. Этотъ человѣкъ оказалъ мнѣ величайшую услугу въ то время, когда въ цѣломъ Лондонѣ у меня не было ни души знакомыхъ. Теперь онъ находится въ самомъ затруднительномъ положеніи; онъ говоритъ, что ему нельзя выйти отсюда: полиція преслѣдуетъ его за долги. Теперь онѣ спитъ. Я пойду пріискать тебѣ другую квартиру, гдѣ нибудь въ сосѣдствѣ. Согласись, мой другъ, что я не могу выгнать отсюда человѣка, который былъ моимъ покровителемъ,-- и въ то же время нельзя и тебѣ оставаться съ нимъ подъ одной кровлей. Мой добрый геній, я опять долженъ лишиться тебя.
Не дождавшись отвѣта, Леонардъ почти бѣгомъ спустился съ лѣстницы.
Утро уже глядѣло въ открытыя окна квартиры Леонарда, птички начинали пѣть на зеленомъ густомъ вязѣ, когда Борлей проснулся, вскочилъ cъ постели и осмотрѣлся кругомъ. По видимому, онъ не могъ догадаться, гдѣ находился. Схвативъ кувшинъ съ холодной водой, онъ выпилъ его въ три глотка и замѣтно освѣжился. Послѣ этого Борлей началъ осматривать комнату, взглянулъ на рукописи Леопарда, заглянулъ въ комоды, не могъ надивиться, куда дѣвался Леонардъ, и наконецъ, для развлеченія, а болѣе для того, чтобъ обратить на себя вниманіе какого нибудь живого существа, началъ швырять каминныя орудія, звонить въ колокольчикъ и вообще производить всевозможный шумъ.
Среди этого charivari дверь къ Борлею тихо отворилась, и на порогѣ показалась спокойная фигура Гэленъ. Борлей повернулся, и оба они нѣсколько секундъ смотрѣли другъ на друга съ безмолвнымъ, но напряженнымъ вниманіемъ.
-- Войдите сюда, моя милая, сказалъ Борлей, стараясь придать чертамъ своего лица самое дружелюбное выраженіе.-- Кажется, вы та самая дѣвочка, которую я встрѣтилъ вмѣстѣ съ Леонардомъ на берегахъ Брента. Вы пріѣхали сюда, чтобы опять жить вмѣстѣ съ нимъ, да и я тоже буду жить съ нимъ: значитъ вы будете нашей маленькой хозяйкой. И прекрасно! я буду разсказывать вамъ такія сказки, какихъ вы никогда еще не слышали. Между тѣмъ, мой дружокъ, вотъ тутъ шестипенсовая монета: сдѣлайте одолженіе, сбѣгайте и промѣняйте ее на нѣсколько глотковъ рому,
-- Сэръ, сказала Гэленъ, медленно подходя къ Борлею и продолжая съ прежнимъ вниманіемъ вглядываться въ его лицо: -- Леонардъ мнѣ сказывалъ, что у васъ очень доброе сердце, и что вы оказали ему большую услугу: слѣдовательно, онъ не смѣетъ попросить васъ оставить этотъ домъ; а потому я, которая ничего еще не успѣла сдѣлать для него полезнаго, должна уйти отсюда и жить одна.
-- Вамъ уйти отсюда, моя маленькая лэди? возразилъ Борлей, тронутый словами Гэленъ: -- зачѣмъ же это? развѣ мы не можемъ жить вмѣстѣ?
-- Конечно, не можемъ. Сэръ, я бросила все, чтобы только жить вмѣстѣ съ Леонардомъ: вѣдь мы встрѣтились съ нимъ впервые на могилѣ моего отца. А вы хотите отнять его у меня, тогда какъ кромѣ его у меня нѣтъ болѣе друга на землѣ.
-- Пожалуста, объясните мнѣ все это, сказалъ Борлей, встревожась.-- Почему вы должны оставить его, если я поселюсь здѣсь?
Гэленъ бросаетъ на мистера Борлея долгій и внимательный взглядъ, но не отвѣчаетъ.
-- Быть можетъ, потому, сказалъ Борлей, дѣлая глотокъ: -- потому, что, по его мнѣнію, я очень дурной человѣкъ, чтобы жить вмѣстѣ съ вами?
Гэленъ наклонила голову.
Борлей сдѣлалъ быстрое движеніе назадъ и, послѣ минутнаго молчанія, сказалъ:
-- Да, онъ правъ.
-- Ахъ, сэръ! вскричала Гэленъ и, повинуясь побужденію своего серлца, бросилась къ Борлею и взяла его за руку; -- если бы вы знали,-- онъ до знакомства съ вами былъ совсѣмъ другой человѣкъ: тогда онъ былъ веселъ, тогда, при первой его неудачѣ, я могла сожалѣть о немъ, могла плакать; впрочемъ, если чувства мои не обманываютъ меня, онъ и теперь еще сдѣлаетъ большіе успѣхи: у него такое чистое, непорочное сердце. Пожалуста, сэръ, не подумайте, что я намѣрена упрекать васъ;, но скажите сами, что станется съ нимъ, если.... если.... о, нѣтъ! я не въ силахъ высказать моей мысли. Я знаю одно, что еслибъ я осталась здѣсь, еслибъ онъ позволилъ мнѣ заботиться о немъ, онъ сталъ бы приходить домой рано, сталъ бы работать съ терпѣніемъ, и я.... я могла бы еще, кажется, спасти его. Но теперь, когда я уйду отсюда и вы останетесь съ нимъ, вы, къ которому онъ чувствуетъ такую признательность,-- вы, совѣтамъ котораго онъ готовъ слѣдовать очертя-голову -- вы сами должны видѣть это -- о, тогда, я не знаю, что будетъ съ нимъ!...
Рыданія заглушили голосъ Гэленъ.
Борлей раза четыре прошелся по комнатѣ: онъ былъ сильно взволнованъ.
-- Я настоящій демонъ, говорилъ онъ про себя.-- Мнѣ и въ голову не приходило подумать объ этомъ. Но это непреложная истина: дѣйствительно, я могу навсегда погубить этого юношу.
Глаза его наполнились слезами; онъ вдругъ остановился, схватилъ шляпу и бросился къ двери.
Гэленъ заслонила ему дорогу и, нѣжно взявъ его за руку, сказала:
-- Сэръ, простите меня: я огорчила васъ.
Вмѣстѣ съ этимъ она взглянула на Борлея съ чувствомъ искренняго состраданія, которое придавало плѣнительному личику ребенка красоту неземную.
Борлей наклонился поцаловать Гэленъ и въ ту же минуту отступилъ назадъ: быть можетъ, онъ понималъ, что его губы недостойны были прикасаться къ этому невинному личику.
-- Еслибъ у меня была сестра, такой же невинный ребенокъ, сказалъ онъ про себя: -- быть можетъ, и я былъ бы спасенъ во время. А теперь --
-- Теперь вы можете остаться здѣсь: я ужь больше не боюсь васъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, вы испугаетесь меня до наступленія ночи; а тогда можетъ случиться, что я не буду въ расположеніи слушать васъ, дитя мое. Вашъ Леонардъ имѣетъ благородное сердце и рѣдкія дарованія. Онъ долженъ возвыситься и возвысится. Я не хочу тащить его за собой въ непроходимую грязь. Прощайте, моя милая; больше вы меня не увидите.
И Борлей вырвался отъ Гэленъ, въ нѣсколько прыжковъ спустился съ лѣстницы и вышелъ на улицу.
Возвратясь домой, Леонардъ былъ крайне изумленъ извѣстіемъ, что незваный гость его ушелъ. Однакожь, Гэленъ не рѣшились сказать ему, что она была виновницей этого ухода: она знала, что подобная услуга съ ея стороны могла бы огорчить Леонарда и оскорбить его гордость; впрочемъ, она никогда не отзывалась о Борлеѣ грубо. Леонардъ полагалъ, что въ теченіе дня онъ увидитъ или услышитъ о своемъ пріятелѣ; но ничуть не бывало: онъ ровно ничего не узналъ, не напалъ даже на слѣды его въ любимыхъ мѣстахъ пребыванія Борлея! Онъ освѣдомился въ конторѣ "Пчелинаго Улья", не извѣстенъ ли былъ тамъ новый адресъ Борлея, но и тамъ не получилъ никакихъ свѣдѣній.
Въ то время, какъ Леонардъ, обманутый въ своихъ ожиданіяхъ и встревоженный нечаяннымъ уходомъ своенравнаго друга, пришелъ къ дому, у самого входа его встрѣтила хозяйка дома.
-- Не угодно ли вамъ, сэръ, пріискать себѣ другую квартиру, сказала она.-- Мнѣ не хочется слышать въ моемъ домѣ по ночамъ такое пѣніе и крикъ. Мнѣ жаль только ту бѣдную дѣвочку! удивляюсь, право, неужели вамъ не стыдно передъ ней!
Леонардъ нахмурился и прошелъ мимо хозяйки, не промолвивъ слова.