ГЛАВА LXX.
Рандаль Лесли, оставивъ Одлея, отправился на квартиру Франка и, просидѣвъ у молодого гвардейца около часа, направилъ свой путь въ гостинницу Лиммера и тамъ спросилъ мистера Гэзельлена. Лакей попросилъ Рандаля обождать въ кофейной, а самъ отправился наверхъ, узнать, дома ли находился сквайръ и не былъ ли чѣмъ или кѣмъ нибудь занятъ. Газета Times лежала на столѣ, и Рандаль, нагнувшись надъ ней, съ особеннымъ вниманіемъ прочитывалъ извѣстія о новорожденныхъ, умершихъ и сочетавшихся бракомъ. Но въ этомъ длинномъ и смѣшанномъ спискѣ онъ никакимъ образомъ не могъ попасть на имя, которое пробудило въ Эджертонѣ такое сильное участіе.
-- Досадно! произнесъ Рандаль.-- Нѣтъ ни одного знанія, которое бы приносило столько пользы и силы, какъ знаніе тайнъ человѣческихъ.
Рандаль обернулся въ то самое время, какъ вошелъ лакей и доложилъ, что мистеръ Гэзельденъ у себя и съ удовольствіемъ готовъ принять посѣтителя.
При входѣ Рандаля въ гостиную, сквайръ, обмѣнявшись съ нимъ пожатіемъ руки, все еще смотрѣлъ на дверь, какъ будто ожидая еще кого-то. На честномъ лицѣ его отразилось чувство обманутаго ожиданія, когда дверь затворилась, и онъ убѣдился, что у Рандаля не было другого спутника.
-- А я думалъ, простосердечно сказалъ сквайръ: -- что вмѣстѣ съ вами явится сюда и вашъ школьный товарищъ Франкъ.
-- Развѣ вы еще не видались съ нимъ?
-- Нѣтъ еще. Я пріѣхалъ въ городъ сегодня поутру, всю дорогу ѣхалъ снаружи дилижанса, послалъ нарочнаго въ казармы, но ему сказали, что молодой джентльменъ не ночуетъ. Тамъ, что у него нанята особая квартира; онъ до сихъ поръ ни слова не говорилъ мнѣ объ этомъ. Молодой сэръ, позвольте вамъ сказать, мы, Гэзельдены, люди простые, и про себя скажу, что терпѣть не могу бродить въ потемкахъ, а тѣмъ болѣе, если въ эти потемки заводитъ меня мой родной сынъ.
Рандаль не отвѣчалъ, но выразилъ на лицѣ своемъ сожалѣніе. Сквайръ, ни разу до этого невидавшій своего родственника, имѣлъ неопредѣленное понятіе о томъ, что неприлично открывать незнакомому, хотя и связанному съ нимъ родственными узами, человѣку семейныя неудовольствія, и потому немедленно перемѣнилъ тонъ и предметъ своего разговора.
-- Мнѣ очень пріятно наконецъ познакомиться съ вами, мистеръ Лесли. Надѣюсь, вамъ небезъизвѣстно, что въ вашихъ жилахъ течетъ благородная кровь Гэзёльденовъ?
Рандаль (улыбаясь). Я не такой человѣкъ, чтобы могъ забыть объ этомъ: это составляетъ украшеніе нашей родословной.
Сквайръ (съ чистосердечнымъ восторгомъ). Позвольте мнѣ еще разъ пожать вашу руку. Съ тѣхъ поръ, какъ мой знаменитый полу-братъ принялъ васъ подъ свое покровительство, вы, вѣроятно, не нуждаетесь въ другѣ; но въ случаѣ, если вы будете нуждаться въ немъ, такъ не забудьте, что Гэзельденъ весьма недалеко отъ Рудъ-Голла. Не могу, любезный мой, никакъ не могу сойтись съ вашимъ отцомъ. Жаль, очень жаль, и тѣмъ болѣе, что я могъ бы, мнѣ кажется, сообщить ему нѣсколько добрыхъ совѣтовъ касательно улучшенія его помѣстья. Ну, почему бы ему не засѣять этихъ пустырей лиственницей и сосной? повѣрьте, онѣ очень скоро принесли бы ему значительный доходъ; а теперь,-- низменныя мѣста около Руда -- да это просто сокровище! стоитъ только осушить ихъ.
Рандаль. Вы не должны удивляться, сэръ, зная, до какой степени уединенную жизнь ведетъ мой отецъ. Упавшія деревья лежатъ спокойно; тоже самое мы видимъ и надъ упавшими фамиліями.
Сквайръ. Упавшія фамиліи могутъ снова встать, а про деревья этого нельзя сказать.
Рандаль. Ахъ, сэръ! вы согласитесь, что на исправленіе расточительности и мотовства одного владѣльца часто требуется энергія многихъ поколѣній..
Сквайръ (съ нахмуреннымъ лицомъ). Весьма справедливо, сэръ, весьма справедливо. Мой Франкъ чертовски расточителенъ, и какъ варварски холодно обращается со мной! Представьте, до сихъ поръ еще не пріѣзжалъ сюда! скоро три часа, а его нѣтъ,-- да и только. Между тѣмъ, я думаю, что онъ сказалъ вамъ, гдѣ я остановился: иначе какъ бы вы отъискали меня!
Рандаль ( принужденно ). Ваша правда, сэръ: онъ сказалъ мнѣ вашъ адресъ, и, если говорить откровенно, такъ я нисколько не удивляюсь, что онъ до сихъ поръ не явился.
Сквайръ. Это почему?
Рандаль. Мы съ самого дѣтства находимся другъ съ другомъ въ пріятельскихъ отношеніяхъ.
Сквайръ. Объ этомъ и онъ мнѣ писалъ; я очень радъ этому. Нашъ выборный членъ, сэръ Джонъ, сказывалъ мнѣ, что вы очень умный и степенный молодой человѣкъ. А Франкъ говоритъ, что онъ желалъ бы имѣть если не ваши таланты, то по крайней мѣрѣ ваше благоразуміе. Вѣдь у моего Франка очень доброе сердце, сэръ, прибавилъ отецъ, замѣтно смягчая свои чувства въ отношеніи къ сыну.-- Впрочемъ, милостивый государь, вы, кажется, сказали, что нисколько не удивляетесь, что онъ до сихъ поръ не является поздравить отца своего съ пріѣздомъ? скажите, на милость, почему это?
Рандаль. Мой добрый сэръ, вы сами, кажется, писали къ Франку, что вы слышали о его лондонской жизни отъ сэра Джона и другихъ лицъ, и что вы недовольны его отвѣтами на ваши письма?
-- Такъ что же?
-- И вслѣдъ за тѣмъ вы сами такъ неожиданно явились въ городъ.
-- Что же изъ этого?
-- То, что Франкъ стыдится встрѣтиться съ вами. Потому, говоритъ онъ, что онъ дѣйствительно былъ расточителенъ и вышелъ изъ предѣловъ назначеннаго ему содержанія. Зная мое уваженіе къ вамъ и мою искреннюю привязанность къ нему самому, онъ просилъ меня приготовить васъ къ принятію его признанія и, если можно, къ прощенію его. Я знаю, что принимаю на себя слишкомъ большую обязанность. Я не имѣю никакого права быть посредникомъ между отцомъ и сыномъ; но прошу васъ, сэръ, убѣдиться, что въ этомъ случаѣ я имѣлъ самыя благородныя намѣренія.
-- Гм! произнесъ сквайръ, стараясь успокоить душевное волненіе и выражая на лицѣ своемъ мучительное чувство.-- Я и безъ этого зналъ, что Франкъ проживаетъ болѣе того, что ему назначено; но, во всякомъ случаѣ, мнѣ кажется, ему бы не слѣдовало приглашать третье лицо затѣмъ собственно, чтобъ приготовить меня къ прощенію его мотовства. (Извините меня, сэръ: я не имѣю намѣренія оскорбить васъ.) Ужь если требовалось для этого третье лицо, такъ развѣ у него нѣтъ родной матери? Чортъ побери! за кого онъ меня считаетъ? что я, тиранъ, что ли, какой, или извергъ? Каково покажется! мой родной сынъ боится говорить со мной! Хорошо, я жь ему прощу!
-- Простите меня, сэръ, сказалъ Рандаль, рѣшительнымъ тономъ и принимая видъ человѣка, вполнѣ сознающаго свое превосходство по уму надъ другимъ человѣкомъ: -- но я считаю обязанностію посовѣтовать вамъ не выражать своего гнѣва за довѣренность ко мнѣ вашего сына. Въ настоящее время я имѣю на него нѣкоторое вліяніе. Вы можете думать о его расточительности какъ вамъ угодно, но я успѣлъ отклонить его отъ множества неблагоразумныхъ поступковъ, отъ множества долговъ; а вамъ должно быть извѣстно, что молодой человѣкъ гораздо охотнѣе станетъ повиноваться внушеніямъ людей своего возраста, нежели совѣтамъ самаго преданнаго друга, который уже въ зрѣлыхъ лѣтахъ. Повѣрьте, сэръ, что я говорю сколько въ пользу Франка, столько же и въ вашу собственную. Позвольте мнѣ сохранить это вліяніе надъ Франкомъ и, ради Бога, не упрекайте его за довѣренность, которую онъ возлагаетъ на меня. Мало того: допустите ему предположеніе, что я успѣлъ смягчить неудовольствіе, которое, во всякомъ другомъ случаѣ, вы должны были ощущать и обнаруживать.
Въ словахъ Рандаля Лесли было столько здраваго смысла, въ его великодушномъ заступничествѣ обнаруживалось столько чистосердечія и безкорыстія, что врожденная проницательность сквайра была обманута.
-- Смѣю сказать, сэръ, что вы прекраснѣйшій молодой человѣкъ, сказалъ онъ: -- и я премного обязанъ вамъ. Я совершенно согласенъ съ поговоркой, что "не поставишь старую голову на молодыя плечи". Даю вамъ обѣщаніе, сэръ, не сказать Франку ни одного сердитаго слова. Я увѣренъ, что онъ, бѣдненькій, очень огорченъ. Съ какимъ нетерпѣніемъ я жду его объятія! Предоставляю вамъ, сэръ, успокоить его.
-- Нѣтъ ничего удивительнаго, сказалъ Рандаль, стараясь выказать душевное волненіе: -- что сынъ вашъ такъ нѣжно любитъ васъ. Мнѣ кажется, стоило бы большого труда для такого великодушнаго сердца, какъ ваше, сохранить передъ Франкомъ надлежащую твердость.
-- О, не безпокойтесь: тамъ, гдѣ слѣдуетъ, я умѣю выказать всю твердость моей души, возразилъ сквайръ: -- особливо, когда Франка нѣтъ у меня передъ глазами. Хорошъ, нечего сказать! весь въ маменьку.... не правда ли?
-- Я не имѣлъ еще удовольствія видѣть его маменьку.
-- Какъ такъ! не видали моей Гэрри? Пожалуй вы и не увидите ее. Вамъ бы давно слѣдовало навѣстить насъ. У насъ есть портретъ вашей бабушки, когда она была еще дѣвицей, съ посошкомъ въ одной рукѣ и букетомъ лилій въ другой. Надѣюсь, что мой полу-братъ отпуститъ васъ?
-- Безъ всякаго сомнѣнія. Неужели вы не навѣстите его во время вашего пребыванія въ Лондонѣ?
-- Нѣтъ. Пожалуй еще подумаетъ, что я ищу чего нибудь отъ правительства. Скажите ему, что министры должны поступать немного получше, если желаютъ при выборахъ имѣть мой голосъ. Впрочемъ, идите. Я вижу ваше нетерпѣніе сообщить Франку, что все забыто и все прощено. Приходите обѣдать сюда вмѣстѣ съ нимъ къ шести часамъ, и пусть онъ принесетъ съ собой всѣ счеты. О, я ни за что не стану бранить его,
-- Что касается до этого, сказалъ Рандаль, улыбаясь: -- мнѣ кажется (простите мою откровенность), вамъ бы не слѣдовало принимать это такъ легко. Съ вашей стороны будетъ прекрасно сдѣлано, если вы не станете упрекать его за весьма натуральный и, въ нѣкоторомъ отношеніи, достойный похвалы стыдъ, который онъ испытывалъ при одной мысли, что долженъ встрѣтиться съ вами, но въ то же время, по моему, не должно допускать при этомъ случаѣ ничего такого, что могло бы уменьшить этотъ стыдъ: это въ нѣкоторомъ отношеніи стало бы удерживать его отъ дальнѣйшихъ заблужденій. И потому, если вы можете выказать гнѣвъ свой за его расточительность, то это было бы прекрасно.
-- Вы говорите какъ книга. Я постараюсь сдѣлать все лучшее.
-- Если вы пригрозите, напримѣръ, взять его изъ службы и увезти на жительство въ деревню, это произвело бы прекрасное дѣйствіе.
-- Что такое! Неужели уѣхать домой и жить вмѣстѣ съ родителями онъ считаетъ за такое великое наказаніе?
-- Я не говорю этого; но, знаете, имѣть привязанность къ Лондону и къ лондонской жизни -- весьма натурально. Въ его лѣта и съ его огромнымъ наслѣдствомъ это весьма натурально.
-- Съ его наслѣдствомъ! воскликнулъ сквайръ, въ мрачномъ расположеніи духа: -- съ его огромнымъ наслѣдствомъ! Надѣюсь, что онъ еще не рѣшается и подумать объ этомъ. Чортъ возьми! Милостивый государь, да я еще самъ надѣюсь пожить на бѣломъ свѣтѣ. Наслѣдство! Само собою разумѣется, казино принадлежитъ ему; но что касается остального, сэръ, пока я живъ, никто не смѣй и подумать объ этомъ. Да если я захочу, такъ раздѣлю всю Гэзельденскую вотчину между моими землепашцами. Наслѣдство!
-- Мой добрый сэръ, я не смѣю подумать, а тѣмъ болѣе сказать, что Франкъ имѣетъ чудовищную идею о разсчетѣ на вашу кончину. Все, что мы можемъ сдѣлать для него, такъ это дать ему погулять сколько его душѣ угодно, потомъ женить и поселить его въ деревнѣ. Тысячу разъ будетъ жаль, если онъ успѣетъ усвоить городскія привычки и наклонности: для Гэзельденскаго помѣстья это будетъ весьма дурная вещь. А я, присовокупилъ Рандаль, съ принужденнымъ смѣхомъ: -- принимаю живое участіе въ старинномъ имѣніи, гдѣ родилась и выросла моя бабушка. Поэтому, пожалуста, принудьте себя казаться сердитымъ, и даже совѣтую поворчать немного, когда будете уплачивать его долги.
-- Конечно, конечно! въ этомъ отношеніи вы можете положиться на меня, сказалъ сквайръ, весьма рѣзко и съ замѣтно измѣнившимся лицомъ.-- Очень, очень много обязанъ вамъ, мой добрый родственникъ, за ваши умные совѣты.
И толстая рука сквайра слегка дрожала въ то время, какъ онъ протянулъ ее Рандалю.
Оставивъ отель Лиммера, Рандаль поспѣшилъ на квартиру Франка, въ улицѣ Сентъ-Джемсъ.
-- Другъ мой, сказалъ онъ, являясь передъ Франкомъ: -- надобно приписать особенному счастію, что ты поручилъ мнѣ устроить все дѣло съ твоимъ родителемъ. Ты можешь говорить, что онъ весьма сердитый человѣкъ; однако, я успѣлъ утишить его гнѣвъ. Тебѣ теперь нечего опасаться, что онъ не заплатитъ твоихъ долговъ.
-- Я никогда и не опасался этого, сказалъ Франкъ, мѣняясь въ лицѣ.-- Я только боялся его гнѣва. Но, признаюсь, его великодушіе еще болѣе страшитъ меня. Теперь только я начинаю понимать всю мою безпечность, все мое сумасбродство. Какъ бы то ни было, это будетъ мнѣ урокомъ. Очистивъ долги свои, я постараюсь вести жизнь порядочнаго человѣка, буду, по возможности, бережливымъ.
-- Совершенно справедливо, Франкъ! Признаюсь тебѣ, я боюсь одного теперь, что если отцу твоему будетъ извѣстно все, то онъ, безъ всякаго сомнѣнія, исполнитъ свою угрозу, которая покажется тебѣ весьма непріятною.
-- Въ чемъ же заключается эта угроза?
-- Принудить тебя выйти въ отставку и выѣхать изъ Лондона.
-- Это ужасно! воскликнулъ Франкъ, дѣлая надъ словами сильное удареніе: -- это значитъ, мнѣ хотятъ грозить какъ ребенку!
-- Да, эта мѣра показалась бы весьма забавною въ глазахъ твоей партіи, которая, мимоходомъ сказать, не принадлежитъ къ числу деревенскихъ. Кромѣ того, ты самъ такъ любишь Лондонъ и считаешься свѣтскимъ человѣкомъ.
-- Ради Бога, не говори мнѣ объ этомъ! вскричалъ Франкъ, прохаживаясь взадъ и впередъ по комнатѣ, въ сильномъ раздраженіи.
-- Знаешь ли что, я бы не совѣтовалъ тебѣ выставлять сразу передъ отцомъ всѣ свои долги. Если покажешь половину, то отецъ поворчитъ немного и отпуститъ тебя; это, признаюсь, я сильно боюсь за послѣдствія, если ты признаешься ему во всѣхъ своихъ долгахъ.
-- Но какимъ же образомъ уплачу я другую половину?
-- Ты долженъ удѣлять на это изъ денегъ, ассигнуемыхъ отцомъ; согласись, что этихъ денегъ высылается тебѣ весьма достаточное количество; притомъ же кредиторы не требуютъ отъ тебя немедленной уплаты.
-- Твоя правда; но что станутъ дѣлать эти проклятые вексельные маклера?
-- Для молодого человѣка съ такими видами на будущее они всегда возобновятъ векселя. А если я получу хорошее мѣсто, то съ удовольствіемъ помогу тебѣ, мои добрый Франкъ.
-- Ахъ, Рандаль, я еще не до такой степени безсовѣстенъ, чтобы извлекать выгоды изъ твоей дружбы, отвѣчалъ Франкъ, съ чувствомъ искренней признательности.-- Однако, выставлять дѣйствительное положеніе моихъ дѣлъ, не въ томъ видѣ, какъ они есть на самомъ дѣлѣ, будетъ, мнѣ кажется, довольно неблагородно, будетъ похоже въ нѣкоторой степени на ложь. Еслибъ идею эту внушалъ мнѣ не ты, а кто нибудь другой, я бы ни за что на свѣтѣ не принялъ ее. Ты такой умный, добрый, благородный товарищъ.
-- Послѣ столь лестныхъ эпитетовъ я не смѣю принять на себя отвѣтственность вѣрнаго совѣтника. Впрочемъ, не обращая вниманія на твои собственныя выгоды, мнѣ бы пріятно было пощадить твоего отца отъ мучительнаго чувства, которое онъ непремѣнно долженъ испытать, узнавъ, какъ далеко простираются всѣ твои заблужденія. Съ твоей стороны было бы жестоко сдѣлать мистера Гэзельдена единственнымъ страдальцемъ, тогда какъ ты самъ могъ бы легко снести половину своего собственнаго бремени.
-- Правда твоя, Рандаль, правда; мнѣ и въ голову не приходила эта мысль. Я непремѣнно поступлю по твоему совѣту и сію же минуту отравляюсь къ отцу. Неоцѣненный мой родитель! надѣюсь, что онъ въ добромъ здоровьѣ.
-- Совершенно здоровъ. Онъ представляетъ собою удивительный контрастъ жолто-блѣднымъ обитателямъ Лондона! Однако, я не совѣтовалъ бы тебѣ ѣхать къ отцу раньше обѣда. Онъ просилъ меня пріѣхать съ тобой вмѣстѣ къ шести часамъ. Я заѣду за тобой немного раньше этого времени, и мы вмѣстѣ отправимся. Это избавитъ насъ отъ излишней принужденности. Такъ до свиданія.... Ахъ, да! знаешь ли что: еслибъ я былъ на твоемъ мѣстѣ, я не сталъ бы принимать этого обстоятельства слишкомъ серьёзно и съ излишнимъ раскаяніемъ: тебѣ извѣстно, что даже самые лучшіе родители любятъ, какъ говорится, держать своихъ сынковъ подъ ноготкомъ. А если ты хочешь при своихъ лѣтахъ сохранить свою независимость и не закупорить себя въ деревнѣ, какъ какой нибудь школьникъ, навлекшій на себя родительскій гнѣвъ, то не мѣшало бы держать себя нѣсколько помужественнѣе. Совѣтую тебѣ подумать объ этомъ.
Обѣдъ въ гостинницѣ Лиммера совершался совсѣмъ не такъ, какъ ему должно бы было совершаться при встрѣчѣ отца и сына. Слова Рандаля запали глубоко и производили въ душѣ сквайра непріятное ощущеніе; оно сообщало какую-то холодность его пріему, несмотря на искренность прощенія, великодушіе, подъ вліяніемъ которыхъ онъ пріѣхалъ въ Лондонъ, Съ другой стороны, Франкъ, приведенный въ замѣшательство скрытностію и желаніемъ "не принимать этого обстоятельства слишкомъ серьёзно", казался сквайру непризнательнымъ, неблагодарнымъ.
Послѣ обѣда сквайръ началъ напѣвать что-то въ полголоса и говорить довольно несвязно, а Франкъ -- краснѣть и безпокоиться. Тотъ и другой чувствовали себа совершенно стѣсненными въ присутствіи третьяго лица, и это непріятное положеніе продолжалось до тѣхъ поръ, пока Рандаль, съ искусствомъ и ловкостью, идущими какъ нельзя лучше къ дѣлу при какихъ нибудь другихъ обстоятельствахъ, самъ разбилъ ледяную гору, прикрывавшую бесѣду, и такъ умно умѣлъ разсѣять принужденность, которой самъ былъ виновникомъ, что въ скоромъ времени отецъ и сынъ были какъ нельзя болѣе довольны его короткимъ и яснымъ изложеніемъ дѣлъ Франка.
Долги Франка не были, на самомъ дѣлѣ, слишкомъ велики: и когда онъ, опустивъ стыдливые взоры, объявилъ половину ихъ, сквайръ, пріятно изумленный, намѣревался уже обнаружить свое великодушіе, которое съ одного разу открыло бы передъ нимъ превосходное сердце его сына. Но предостерегающій взглядъ Рандаля остановилъ это побужденіе, и сквайръ, не забывая своего обѣщанія, считалъ полезнымъ выказать гнѣвъ, котораго не чувствовалъ, и произнести угрозу, что если Франкъ, на будущее время не будетъ имѣть благоразумія и станетъ увлекаться шайкою лондонскихъ щеголей и мотовъ, то онъ принужденъ будетъ немедленно взять его изъ службы, увезти въ деревню и занять сельскимъ хозяйствомъ.
-- Помилуйте, сэръ! воскликнулъ Франкъ, очень неосторожно: -- да я не имѣю ни малѣйшаго расположенія къ сельскому хозяйству. Въ мои лѣта и послѣ лондонской жизни деревенская жизнь покажется ужасно скучною.
-- Вотъ что! произнесъ сквайръ, весьма угрюмо.
И вмѣстѣ съ тѣмъ онъ засунулъ въ бумажникъ нѣсколько ассигнацій, которыя намѣренъ былъ присоединить къ деньгамъ, отсчитаннымъ уже для Франка.
-- Такъ деревенская жизнь покажется для васъ ужасно скучною? Это, вѣрно, потому, что деньги тамъ выходятъ не на глупости и пороки, а на наемъ честныхъ работниковъ и на умноженіе народнаго богатства. Тратить деньги подобнымъ образомъ вамъ не нравится: жаль будетъ, если такія обязанности никогда не будутъ согласоваться съ вашимъ вкусомъ.
-- Неоцѣненный батюшка....
-- Молчи, негодный! Былъ бы ты на моемъ мѣстѣ, то навѣрное давно бы срубилъ всѣ мои дубы и заложилъ бы все имѣнье,-- продалъ бы его, проигралъ въ карты. Прекрасно, отлично хорошо! деревенская жизнь ужасно скучна! Такъ, сдѣлайте одолженіе, оставайтесь въ городѣ.
-- Мистеръ Гэзельденъ, сказалъ Рандаль, ласковымъ тономъ и какъ будто съ желаніемъ обратить въ шутку то, что грозило сдѣлаться серьёзнымъ: -- вѣроятно, вы не имѣете желанія, чтобы ваши выраженія были поняты буквально. Быть можетъ, вы приняли Франка за такого же расточительнаго молодого человѣка, какъ лордъ А., который приказалъ однажды своему управляющему вырубить остатки лѣсу; и, получивъ отъ управляющаго отвѣтъ, что во всемъ имѣньи остались только три дерева -- съ дорожными знаками, онъ написалъ: "деревья эти, во всякомъ случаѣ, должны быть взрослыя, и потому срубить ихъ немедленно." Вѣроятно, сэръ, вы знаете лорда А. Это такой умница и, въ добавокъ, самый преданный другъ Франка.
-- Вашъ самый преданный другъ, мастэръ Франкъ? Нечего сказать, хороши у васъ друзья!
И сквайръ застегнулъ карманъ, въ который, съ рѣшительнымъ видомъ, положилъ свой бумажникъ.
-- Однако, позвольте вамъ замѣтить, сэръ, сказалъ Рандаль, съ кроткой улыбкой: -- лордъ А. также и мой другъ.
Послѣ этого, Рандаль, съ такимъ нетерпѣніемъ выжидавшій удобной минуты перемѣнить разговоръ, сдѣлалъ нѣсколько вопросовъ объ урожаѣ хлѣба и новомъ способѣ удобренія земли. Онъ говорилъ умно и съ увлеченіемъ, но при всемъ томъ оказывалъ величайшее вниманіе къ словамъ сквайра, знакомаго съ этимъ предметомъ по опыту. Рандаль провелъ все послѣ обѣда въ разсужденіи о предметахъ, заимствованныхъ изъ земледѣльческихъ газетъ и парламентскихъ преній, и, подобно всѣмъ наблюдательнымъ читателямъ, узналъ, въ теченіе нѣсколькихъ часовъ, гораздо болѣе, чѣмъ многіе, непривыкшіе къ занятію, пріобрѣтаютъ изъ книгъ въ теченіе года. Сквайръ былъ изумленъ и какъ нельзя болѣе доволенъ свѣдѣніями молодого человѣка и его расположеніемъ къ подобный предметамъ.
-- Смѣло можно сказать, замѣтилъ сквайръ, бросая сердитый взглядъ на бѣднаго Франка: -- смѣло можно сказать, что въ вашихъ жилахъ течетъ благородная кровь Гэзельденовъ, и что вы умѣете уже теперь отличить бобы отъ рѣпы.
-- Удивительнаго въ этомъ нѣтъ ничего, отвѣчалъ Рандаль, простосердечно:-- вѣдь я готовлю себя къ общественной жизни; а чего будетъ стоить человѣкъ, посвятившій себя государственной службѣ, если онъ не познакомится съ земледѣліемъ своего отечества!
-- Правда ваша, правда! именно, чего будетъ стоить подобный человѣкъ! Пожалуста, предложите этотъ вопросъ, вмѣстѣ съ моимъ особеннымъ почтеніемъ, моему полу-брату. Какую чепуху говоритъ онъ иногда въ Парламентѣ по поводу новыхъ постановленій для земледѣльческаго класса!
-- Мистеръ Эджертонъ имѣетъ такое множество другихъ предметовъ, на которыхъ сосредоточиваются всѣ его размышленія, что мы, по необходимости, должны извинить въ немъ недостатокъ свѣдѣній къ одномъ только, хотя и весьма важномъ предметѣ. Впрочемъ, при его обширномъ умѣ, онъ, вѣроятно, рано или поздно, но пріобрѣтетъ эти свѣдѣнія: онъ любитъ силу, а знаніе, сэръ, есть сила.
-- Весьма справедливо, прекрасно сказано, замѣтилъ сквайръ, простосердечно.
Сердце сквайра, намѣревавшагося на другой же день отправиться обратно въ помѣстье, при прощаньи съ Франкомъ забилось сильнѣе; оно начинало согрѣваться чувствомъ родительской любви, и тѣмъ сильнѣе, что Франкъ все еще находился въ весьма уныломъ расположеніи духа. Рандаль не хотѣлъ на первый разъ и въ своемъ присутствіи развить въ отцѣ отчужденіе къ сыну.
-- Пожалуста, поговорите съ бѣднымъ Франкомъ, сэръ, и, если можно, приласкайте его, прошепталъ онъ, замѣтивъ слезы на глазахъ сквайра, подошедшаго къ окну.
Сквайръ повиновался съ удовольствіемъ.
-- Милый сынъ мой, сказалъ онъ, протягивая руку Франку: -- перестань печалиться: все это вздоръ, не стоитъ обращать на это вниманія. Пожалуста, не думай объ этомъ, забудь, что было между нами.
Франкъ схватилъ протянутую руку, и въ то же время другая рука его обвилась вокругъ широкаго плеча его отца.
-- О батюшка, вы слишкомъ добры,-- слишкомъ добры!
Голосъ Франка до такой степени дрожалъ, что Рандаль, проходя мимо его, коснулся его руки; но этимъ прикосновеніемъ выражалось многое.
Сквайръ прижалъ сына къ сердцу,-- къ сердцу до такой степени обширному, что, по видимому, оно занимало все пространство въ его широкой груди.
-- Милый Франкъ мой, говорилъ онъ, съ трудомъ удерживая рыданія: -- не денегъ мнѣ жаль, но твоя безпечная жизнь сильно безпокоитъ мистриссъ Гэзельденъ. На будущее время старайся быть побережливѣе. Вѣдь ты знаешь, что современемъ все мое имѣнье будетъ принадлежать тебѣ. Только пожалуста не разсчитывай на это: я терпѣть не могу этого,-- слышишь ли, не могу терпѣть!
-- Разсчитывать! вскричалъ Франкъ.-- О, батюшка, можете ли вы думать объ этомъ!
-----
-- Я такъ доволенъ, Франкъ, что хотя слегка участвовалъ въ твоемъ полномъ примиреніи съ мистеромъ Гэзельденомъ, сказалъ Рандаль, выходя вмѣстѣ съ Франкомъ изъ отеля.-- Я видѣлъ твое уныніе и попросилъ мистера Гэзельдена поговорить съ тобой поласковѣе.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Очень жаль, что ему нужна была подобная просьба.
-- Я такъ хорошо познакомился съ его характеромъ, продолжалъ Рандаль,-- что на будущее время, льщу себя надеждой, съумѣю повести дѣла твои какъ нельзя лучше. Однако, какой онъ прекрасный человѣкъ!
-- Лучшій человѣкъ изъ цѣлаго, міра! вскричалъ Франкъ, съ чистосердечнымъ восторгомъ.-- А все же я обманулъ его, прибавилъ, Франкъ, послѣ минутнаго молчанія.-- Мнѣ такъ и хочется воротиться къ нему....
-- И сказать, чтобы онъ далъ тебѣ еще такую же сумму денегъ. Пожалуй онъ еще подумаетъ, что ты потому только и казался такимъ признательнымъ сынкомъ, чтобъ выманить отъ него эти деньги. Нѣтъ, нѣтъ, Франкъ, не совѣтую: лучше сберегай лишнія деньги, нарочно откладывай понемногу, живи поэкономнѣе, и тогда, пожалуй, можешь сказать ему, что самъ уплатилъ половину долговъ своихъ. Въ этомъ поступкѣ обнаружится большое съ твоей стороны великодушіе.
-- И дѣйствительно такъ. Право, Рандаль, у тебя такое же прекрасное сердце, какъ и голова. Спокойной ночи.
-- Неужли домой? Такъ рано? Развѣ тебя никуда не приглашали на вечеръ?
-- Никуда, гдѣ бы присутствіе мое было необходимо.
-- Въ такомъ случаѣ, спокойной ночи.
Друзья разстались, и Рандаль отправился въ одинъ изъ фэшёнебельныхъ клубовъ. Онъ подошелъ къ столу, гдѣ четверо молодыхъ людей (младшіе сыновья хорошихъ фамилій, жившіе роскошно) все еще бесѣдовали за бутылками вина.
Лесли имѣлъ очень мало общаго съ этими джентльменами; однакожь, онъ принудилъ себя быть въ кругу ихъ любезнымъ: вѣроятно, это дѣлалось вслѣдствіе прекраснаго совѣта, полученнаго отъ Одлея Эджертона:
"Никогда не позволяй лондонскимъ дэнди называть себя выскочкой,-- говорилъ государственный сановникъ.-- Многіе умные люди испытываютъ неудачи въ жизни потому, что глупцы и невѣжды, которыхъ однимъ словомъ, кстати сказаннымъ, можно бы сдѣлать ихъ клакёрами, часто дѣлаютъ ихъ самихъ предметомъ насмѣшекъ. Какое бы мѣсто ни занималъ ты въ обществѣ, старайся избѣгать ошибки, свойственной многимъ начитаннымъ людямъ.... короче сказать, не показывай изъ себя выскочки!"
-- Я сейчасъ только простился съ Гэзельденомъ, сказалъ Рандаль: -- какой онъ прекрасный товарищъ!
-- Чудесный товарищъ! замѣтилъ высокородный Джоржъ Борровелъ.-- Гдѣ онъ? скажите.
-- Ушелъ домой. У него была маленькая сцена съ отцомъ, грубымъ деревенскимъ сквайромъ. Съ вашей стороны было бы весьма великодушно, еслибъ вы отправились къ нему побесѣдовать или взяли бы его съ собой въ другое мѣсто, повеселѣе его квартиры.
-- Неужели старый джентльменъ тиранилъ его? какой ужасный позоръ! Кажется, Франкъ нерасточителенъ и современемъ будетъ очень богатъ.... не правда ли?
-- Получитъ огромное наслѣдство, сказалъ Рандаль: -- прекрасное имѣнье, совершенно свободное отъ долговъ. Вѣдь онъ единственный сынъ у сквайра, прибавилъ Рандаль, отворачиваясь.
Между молодыми джентльменами начался ласковый и дружескій шопотъ, съ окончаніемъ котораго всѣ встали и отправились на квартиру Франка.
-- Клинъ въ деревѣ, сказалъ Рандаль про себя: -- въ самой сердцевинѣ этого дерева уже сдѣлана значительная трещина.