ГЛАВА LXXII.
Началась новая тревога. Въ Британіи происходило всеобщее избраніе. Нерасположеніе къ бывшей администраціи сдѣлалось очевиднымъ въ избирательномъ собраніи. Одлей Эджертонъ, поддерживаемый до этого несмѣтнымъ большинствомъ голосовъ, едва не потерпѣлъ пораженія и сохранилъ свое мѣсто, благодаря большинству пяти голосовъ. Издержки, сопряженныя съ его избраніемъ, какъ говорятъ, были ужасныя.
-- Да и кто можетъ устоять противъ богатства Эджертона? говорилъ одинъ пораженный кандидатъ на званіе парламентскаго члена.
Былъ октябрь въ исходѣ. Лондонъ кипѣлъ народомъ. Открытіе парламентскихъ засѣданій должно начаться менѣе, чѣмъ черезъ двѣ недѣли.
Въ одномъ изъ главныхъ апартаментовъ отеля, въ которомъ иностранцы могутъ найти то, что называется англійскимъ комфортомъ, и цѣну, которую иностранцы должны платить за этотъ комфортъ, сидѣли двѣ особы, другъ подлѣ друга, занятыя весьма интереснымъ, по видимому, разговоромъ. Одна изъ этихъ особъ была женщина, въ блѣдномъ и чистомъ цвѣтѣ лица которой, въ черныхъ, какъ крыло ворона, волосахъ, въ глазахъ, оживленныхъ необыкновенной выразительностью, рѣдко выпадающей на долю сѣверныхъ красавицъ, мы узнаемъ Беатриче, маркизу ди-Негра.
Безукоризненно прекрасна была итальянская маркиза, но и собесѣдникъ, хотя и мужчина, и притомъ же далеко подвинувшійся за предѣлы средняго возраста, былъ еще болѣе замѣчателенъ по своимъ личнымъ достоинствамъ. Между обоими ими замѣчалось сильное; фамильное сходство, но въ то же время нельзя было не замѣтить разительнаго контраста въ наружности, въ манерѣ,-- словомъ сказать, во всемъ, что только отпечатываетъ на физіономіи отличительныя черты характера. Всматриваясь съ напряженнымъ вниманіемъ въ лицо Беатриче, вы замѣтили бы въ немъ важное, серьёзное выраженіе -- отпечатокъ страстей, волновавшихъ ея душу; ея улыбка по временамъ была коварная, но рѣдко отражались въ ней иронія или цинизмъ. Ея жесты, полныя граціи, были непринужденны и безпрерывно смѣнялись одни другими. Вы съ разу могли бы замѣтить, что она была дочь юга.
Ея собесѣдникъ, напротивъ того, сохранялъ на прекрасномъ гладкомъ лицѣ своемъ, которому лѣта не сообщили ни одной рѣзкой черты, ни одной морщинки, отпечатокъ того, что, съ перваго взгляда, можно было принять за легкомысліе и безпечность веселой и юношеской натуры; впрочемъ, улыбка, хотя и утонченная до нельзя, переходила иногда въ презрительную насмѣшку. Въ обращеніи онъ былъ спокоенъ и, какъ англичанинъ, никогда не прибѣгалъ, для большей выразительности своихъ словъ, къ жестамъ. Его волосы имѣли тотъ свѣтло-каштановый цвѣтъ, которымъ итальянскіе живописцы придаютъ такіе удивительные эффекты самой краскѣ, и если мѣстами сверкалъ серебристый волосокъ, то онъ немедленно и незамѣтно сливался съ оттѣнками роскошныхъ кудрей. Его глаза были свѣтлые; цвѣтъ лица хотя и не имѣлъ лишняго румянца, но зато отличался удивительной прозрачностью. Его красота скорѣе была женская, еслибъ только не говорили въ противную сторону высота и жилистая худощавость его стана, при которыхъ сложеніе и сила скорѣе украшались, но не скрывались правильными, изящными и пропорціональными размѣрами. Вы никогда бы не рѣшились сказать, что это былъ итальянецъ: весьма вѣроятно, вы приняли бы erö за парижанина. Онъ объяснялся по французски, одѣтъ былъ по французской модѣ, и, по видимому, его образъ мыслей и его понятія были чисто французскія. Не былъ, впрочемъ, похожъ онъ на француза нынѣшняго вѣка: нѣтъ! это былъ настоящій идеалъ маркиза стариннаго régime, или roué временъ Регентства.
Какъ бы то ни было, это былъ итальянецъ, происходившій изъ фамиліи, знаменитой въ итальянской исторіи. Впрочемъ, онъ какъ будто стыдился своего отечества и своего происхожденія и выдавалъ себя за гражданина всего свѣта. Хорошо, если бы въ свѣтѣ всѣ граждане похожи были на этого итальянца!
-- Однако, Джуліо, сказала Беатриче ди-Негра, по итальянски: -- допустимъ даже, что ты отъищешь эту дѣвицу, но можешь ли ты предполагать, что отецъ ея согласится на вашъ бракъ? Безъ всякаго сомнѣнія, тебѣ должна быть очень хорошо извѣстна натура твоего родственника?
-- Tu te trompes, ma soeur, отвѣчалъ Джуліо Францини, графъ ди-Пешьера, и отвѣчалъ, по обыкновенію, по французски -- tu te trompes:-- я зналъ ее прежде, чѣмъ онъ испыталъ изгнаніе и нищету: какимъ же образомъ могу я знать ее теперь? Впрочемъ, успокойся, моя слишкомъ безпокойная Беатриче: я не стану заботиться объ его согласіи, пока не буду увѣренъ въ согласіи его дочери.
-- Но можно ли разсчитывать на ея согласіе противъ воли, отца?
-- Eh, mordieu! возразилъ графъ, съ неподражаемой безпечностью француза: -- что бы сдѣлалось со всѣми комедіями и водевилями, еслибъ женитьбы не дѣлались противъ воли отца? Замѣтьте, продолжалъ онъ, слегка сжавъ свои губы и еще легче сдѣлавъ движеніе на стулѣ: -- замѣтьте, теперь дѣло идетъ не объ условныхъ если и но -- дѣло идетъ о положительныхъ должно быть и будетъ. Короче сказать, дѣло идетъ о моемъ и вашемъ существованіи. Я не имѣю теперь отечества. Я обремененъ долгами. Я вижу передъ собой, съ одной стороны, раззореніе, съ другой -- брачный союзъ и богатство.
-- Но неужели изъ тѣхъ огромныхъ доходовъ, которыми предоставлено вамъ право пользоваться, вы не умѣли ничего сберечь и не хотѣли сберегать до той поры, пока всѣ имѣнія не перешли еще въ ваши руки?
-- Сестра, отвѣчалъ графъ: -- неужели я похожъ на человѣка, который умѣетъ копить деньги? Къ тому же вамъ извѣстно, что доходы, которыми я теперь пользуюсь, принадлежатъ одному изъ нашихъ родственниковъ, оставившему отечество вмѣстѣ съ дочерью,-- никто не знаетъ почему. Мое намѣреніе теперь отъискать убѣжище нашего неоцѣненнаго родственника и явиться передъ нимъ пламеннымъ обожателемъ его прекрасной дочери. Правда, въ нашихъ лѣтахъ есть маленькое неравенство; но, если и допустить, что вашъ полъ и мое зеркало черезчуръ много льстятъ мнѣ, все же для двадцати-пяти-лѣтней красавицы я могу составить отличную партію.
Это сказано было съ такой очаровательной улыбкой и графъ казался до такой степени прекраснымъ, что онъ уничтожилъ пустоту этихъ словъ такъ граціозно, какъ будто они произнесены были какимъ нибудь ослѣпительнымъ героемъ старинной комедіи изъ парижской жизни.
Послѣ этого, сложивъ свои руки и слегка опустивъ ихъ на плечо сестрицы, онъ взглянулъ ей въ лицо и сказалъ довольно протяжно:
-- Теперь, моя сестрица, позвольте сдѣлать вамъ кроткій и справедливый упрекъ. Признайтесь откровенно, вѣдь вы мнѣ очень измѣнили, исполняя порученіе, которое я возложилъ собственно на васъ, для лучшаго сохраненія моихъ интересовъ? Не правда ли, что теперь уже прошло нѣсколько лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ вы отправились въ Англію отъискивать почтеннѣйшихъ родственниковъ? Не я ли умолялъ васъ привлечь на свою сторону человѣка, котораго я считаю моимъ опаснѣйшимъ врагомъ, и которому, безъ всякаго сомнѣнія, извѣстно мѣстопребываніе нашего кузена -- тайна, которую онъ до сей поры хранилъ въ глубинѣ своей души? Не вы ли говорили мнѣ, что хотя онъ и находился въ ту пору въ Англіи, но вы не могли отъискать случая даже встрѣтиться съ нимъ, но что въ замѣнъ этой потери пріобрѣли дружбу вельможи, на котораго я обратилъ ваше вниманіе, какъ на самаго преданнаго друга того человѣка? Но, несмотря на это, вы, которой прелести имѣютъ такую непреодолимую силу, ровно ничего не узнаете отъ вельможи и не встрѣчаетесь съ милордомъ. Мало того: ослѣпленныя и неправильно руководимыя своими догадками, вы утвердительно полагаете, что добыча наша пріютилась во Франціи. Вы отправляетесь туда, дѣлаете розыски въ столицѣ, въ провинціяхъ, въ Швейцаріи, que sais-je? и все напрасно, хотя fai de gentil-homme -- ваши поиски стоили мнѣ слишкомъ дорого; вы возвращаетесь въ Англію, начинаете ту же самую погоню -- и получаете тотъ же самый результатъ. Palsambleu, ma sœur, я отдаю полную справедливость вашимъ талантамъ и нисколько не сомнѣваюсь въ вашемъ усердіи. Словомъ сказать, дѣйствительно ли вы были усердны или не имѣли ли вы для развлеченія какого нибудь женскаго удовольствія, предаваясь которому, вы совершенно забыли о моемъ довѣріи, употребили его во зло?
-- Джуліо, отвѣчала Беатриче, печально: -- вамъ извѣстно, какое вліяніе имѣли вы на мой характеръ и мою судьбу. Ваши упреки несправедливы. Я сдѣлала для пріобрѣтенія необходимыхъ свѣдѣній все, что было въ моей власти, и теперь имѣю весьма основательную причину полагать, что знаю человѣка, которому извѣстна эта тайна и который можетъ открыть ее намъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ! воскликнулъ графъ.
Беатриче, не разслушавъ этого восклицанія, продолжала:
-- Положимъ, что я дѣйствительно съ пренебреженіемъ смотрѣла на ваше порученіе; но развѣ это не въ натуральномъ порядкѣ вещей? Когда я впервые пріѣхала въ Англію, вы увѣдомили меня, что цѣль ваша, въ открытіи изгнанниковъ, была такого рода, что я, не краснѣя, могла быть вашей соучастницей. Вы желали узнать сначала, жива ли дочь вашего кузена. Если нѣтъ, вы дѣлались законнымъ наслѣдникомъ. Если жива, вы увѣрили меня, что, при моемъ посредничествѣ, вы намѣрены были заключить съ Альфонсо мировую, при которой обѣщали исходатайствовать ему прощеніе, съ тѣмъ, однако же, если онъ предоставитъ вамъ на всю жизнь пользоваться тѣми доходами съ его имѣній, которыя вы получаете отъ правительства. При этихъ видахъ, я сдѣлала все, что отъ меня зависѣло, хотя и безуспѣшно, чтобы собрать требуемыя свѣдѣнія.
-- Скажите же, что принудило меня лишиться такого сильнаго, хотя и безуспѣшнаго союзника? спросилъ графъ, все еще улыбаясь; но въ эту минуту взоры его засверкали и обличили все коварство его улыбки.
-- Извольте, я скажу. Когда вы приказали мнѣ принять и дѣйствовать за одно съ жалкими шпіонами -- коварными итальянцами -- которыхъ вы прислали сюда, съ цѣлью, чтобъ, отъискавъ нашего родственника, вовлечь его въ безразсудную переписку, которою вамъ должно было воспользоваться, когда вы намѣрены были обратить дочь графовъ Пешьера въ лазутчицу, доносчицу, предательницу.... нѣтъ, Джуліо! тогда я почувствовала отвращеніе къ вашимъ видамъ, и тогда, страшась вашей власти надо мной, я удалилась во Францію. Я отвѣтила вамъ откровенно.
Графъ снялъ руки съ плеча Беатриче, на которомъ онѣ такъ нѣжно покоились.
-- Это-то и есть ваше благоразуміе, сказалъ онъ: -- это-то и есть ваша благодарность. Вы, которой счастіе тѣсно связано съ моимъ счастіемъ, вы, которая существуете моей благотворительностью, вы, которая....
-- Остановитесь, графъ! вскричала маркиза, вставая съ мѣста, въ сильномъ душевномъ волненіи: казалось, что слова графа пронзали ее сердце,-- и, подъ вліяніемъ мучительнаго дѣйствія ихъ, она хотѣла сразу сбросить съ себя тиранство, продолжавшееся въ теченіе многихъ лѣтъ.-- Остановитесь, графъ!... Благодарность! благотворительность! Братъ, братъ.... скажите, чѣмъ я обязана вамъ? несчастіемъ всей моей жизни. Еще ребенка вы принудили меня выйти замужъ противъ моей воли, противъ желаній моего сердца, противъ горячихъ моленій; вы смѣялись надъ моими слезами, когда на колѣняхъ я умоляла васъ пожалѣть меня. Я была непорочна тогда, Джуліо,-- непорочна и невинна какъ цвѣты въ моемъ брачномъ вѣнкѣ. А теперь.... теперь....
Беатриче вдругъ замолчала и руками закрыла лицо.
-- Теперь только вы вздумали упрекать меня, сказалъ графъ, нисколько нетронутый внезапной горестью сестры: -- и упрекать меня въ томъ, что я выдалъ васъ замужъ за человѣка молодого и благороднаго?
-- Стараго въ порокахъ и низкой души! Замужство мое я простила вамъ. Согласно съ обычаями нашего отечества, вы имѣли право располагать моей рукой. Но я никогда не прощу вамъ утѣшеній, которыя вы нашептывали на ухо несчастной и оскорбленной жены.
-- Простите мнѣ это замѣчаніе, отвѣчалъ графъ, величественно преклоняя голову: -- но эти утѣшенія точно также сообразны съ обычаями нашего отечества, и я до сихъ поръ не зналъ, что они не нравились вамъ. Къ тому же супружеская жизнь ваша была не такъ продолжительна, чтобы можно было до сей поры чувствовать тяжесть ея. Вы очень скоро сдѣлались вдовой, свободной вдовой, бездѣтной, молодой, прекрасной.
-- И безденежной.
-- Правда: ди-Негра былъ игрокъ, и игрокъ весьма несчастный; но въ этомъ отношеніи я не виноватъ. Согласитесь, что мнѣ невозможно было вырвать карты изъ его рукъ.
-- А мое приданое? О, Джуліо! я только при кончинѣ мужа узнала, почему вы обрекли меня на жертву этому генуэзскому ренегату! Онъ долженъ былъ вамъ деньги, и вы противъ закона, полагаю, приняли мое достояніе въ замѣнъ долга.
-- Онъ не имѣлъ другихъ средствъ уплатить свой долгъ,-- долгъ, основанный на благородномъ словѣ; долгъ чести долженъ быть уплаченъ -- это всякому извѣстно. Да и чтожь за бѣда? Съ тѣхъ поръ мой кошелекъ всегда открытъ былъ для васъ.
-- Ваша правда, но онъ открытъ былъ не какъ сестрѣ, но какъ вашему орудію, какъ шпіону. Да, да, вашъ кошелекъ дѣйствительно открытъ, но рукою скряги.
-- Un peu de conscience, ma chère! вы такъ небережливы, даже расточительны. Однако, оставимъ этотъ разговоръ. Скажите откровенно, чего бы вы хотѣли отъ меня?
-- Я хотѣла бы навсегда освободиться отъ васъ.
-- То есть, вы хотѣли бы вторично выйти замужъ за одного изъ этихъ богатыхъ островитянъ-лордовъ. Ma foi, я уважаю ваше честолюбіе.
-- Повѣрьте, что оно не такъ далеко простирается, какъ вы думаете. Я ничего больше не желаю, какъ только избавить себя отъ вашего вліянія. Я желаю, вскричала Беатриче, съ возростающимъ жаромъ: -- желаю снова вести жизнь благородной женщины, снова вступить во всѣ ея права.
-- Довольно! сказалъ графъ, съ замѣтнымъ нетерпѣніемъ: -- скажите мнѣ только, въ достиженіи вашей цѣли есть ли что нибудь такое, почему вы должны быть равнодушны къ достиженію моей? Если я вѣрно понимаю, такъ вы хотите выйти замужъ. А чтобъ выйти замужъ прилично вашему имени, вы должны принести вашему мужу не долги, а хорошее приданое. Пусть будетъ по вашему. Я возвращу вамъ капиталъ, который успѣлъ выхватить изъ расточительныхъ когтей генуэзца, но, само собою разумѣется, возвращу тогда, когда буду въ состояніи, въ тотъ самый моментъ, какъ сдѣлаюсь мужемъ наслѣдницы моего родственника. Вы говорите, Беатриче, что прежніе мои замыслы возмущали вашу совѣсть: надѣюсь, что настоящій мой планъ успокоитъ ее; потому что черезъ этотъ бракъ мой родственникъ возвратится въ отечество и будетъ владѣть по крайней мѣрѣ половиною своихъ земель. Если изъ меня не выдетъ превосходный мужъ, то виноватъ въ этомъ буду не я. Я разсѣялъ свою вѣтренность. Je suis bon prince, лишь только дѣла мои примутъ должный оборотъ. Моя надежда, моя цѣль и, конечно, всѣ мои интересы заключаются въ томъ, чтобы сдѣлаться dulne époux et irréprochable père de famille. Я говорю легкомысленно: это въ моемъ характерѣ; но зато я думаю весьма серьёзно. Малютка-жена будетъ счастлива со мной, и я надѣюсь устранить все нерасположеніе ко мнѣ, которое будетъ оставаться въ душѣ родителя. Хотите ли вы помогать мнѣ при этихъ обстоятельствахъ -- говорите, да или нѣтъ. Помогайте мнѣ, и вы дѣйствительно будете свободны. Чародѣй освободитъ прекрасную душу, которую покорилъ своей волѣ. Перестаньте быть моею сообщницей, ma chère, и -- замѣтьте, я не угрожаю вамъ: я только предостерегаю -- перестаньте помогать мнѣ, и тогда, положимъ, что я сдѣлаюсь нищимъ; но я спросилъ-бы васъ, что станетъ тогда съ вами, все еще молодой, прекрасной и безъ гроша денегъ? Хуже, чѣмъ безъ гроша денегъ! Вы удостоили меня особенной чести (при этомъ графъ взглянулъ на столъ, вынулъ изъ портфеля письмо, украшенное его гербомъ и графской короной), вы удостоили меня особенной чести, обратившись ко мнѣ за совѣтомъ касательно вашихъ долговъ?
-- Вы, кажется, сказали, что хотите возвратить мнѣ мое богатство? сказала маркиза нерѣшительно и отворачивая свою голову отъ записки, испещренной цыфрами.
-- Когда мое богатство, съ помощію вашего, будетъ у меня въ рукахъ.
-- Однако, не слишкомъ ли высоко оцѣниваете вы мою помощь?
-- Весьма быть можетъ, сказалъ графъ, съ разсчитанной нѣжностью и нѣжно цалуя сестру свою въ открытый лобъ: -- весьма быть можетъ; но, клянусь честью, мнѣ бы хотѣлось исправить зло, дѣйствительное или воображаемое, которое я сдѣлалъ вамъ въ минувшемъ. Мнѣ бы хотѣлось снова видѣть передъ собою мою прежнюю, неоцѣненную сестру. Будемъ по прежнему друзьями, cara Beatrice тіа, прибавилъ графъ, въ первый разъ употребивъ итальянскія слова.
Маркиза склонила голову на плечо графа; изъ глазъ ея тихо катились слезы. По всему было видно, что этотъ человѣкъ имѣлъ на нее сильное вліяніе, видно было также, что, несмотря на причину ея горести, ея любовь къ нему была все еще сестринская и все еще сильная. Натура съ прекрасными проблесками великодушія, энергіи, благородства и любви была ея натурой, но неразработанной, дурно направленной на прямой путь, испорченной самыми дурными примѣрами, легко увлекаемой въ пороки, не всегда умѣющей узнавать, гдѣ именно скрывается порокъ, позволяющей душевнымъ наклонностямъ, хорошимъ и дурнымъ, заглушать ея совѣсть или ослѣплять разсудокъ. Подобныя женщины бываютъ часто гораздо опаснѣе тѣхъ женщинъ, которыя совершенно покинуты обществомъ: эти женщины часто становятся такими орудіями, какія мужчины, подобные графу Пешьера, всѣми силами стараются пріобрѣтать для достиженія своей цѣли.
-- О, Джуліо, сказала Беатриче, послѣ продолжительнаго молчанія и взглянувъ на графа сквозь слезы: -- ты знаешь, что, употребивъ слова, такъ пріятно поражающія слухъ, можешь сдѣлать со мной все, что хочешь. Не имѣя ни отца, ни матери, кого я должна любить съ самаго ранняго дѣтства, кому должна повиноваться я, какъ не тебѣ?
-- Милая Беатриче, произнесъ графъ, нѣжно и еще разъ поцаловавъ сестру.-- Значитъ, продолжалъ онъ, снова принимая на себя безпечный видъ.-- значитъ мы заключили другъ съ другомъ мировую, наши сердца и наши интересы соединились неразрывно. Теперь -- увы!-- намъ должно снова обратиться къ дѣлу. Вы сказали, что знаете человѣка, которому извѣстна засада моего тестя.... то есть будущаго тестя?
-- Кажется, что такъ. Вы напомнили мнѣ о свиданіи, которое я назначила ему сегодня; время нашего свиданія приближается, и я должна оставить васъ.
-- Затѣмъ, чтобы узнать тайну? Торопитесь, торопитесь. Если вы держите на привязи сердце этого человѣка, то я нисколько не опасаюсь за успѣхъ.
-- Вы ошибаетесь: я не имѣю на его сердце ни малѣйшаго вліянія. У него есть другъ, который любитъ меня великодушно, и за котораго онъ ходатайствуетъ передо мной. Мнѣ кажется, что здѣсь я имѣю возможность взять верхъ надъ нимъ или по крайней мѣрѣ убѣдить его дѣйствовать въ мою пользу. Если же не успѣю, о, Джуліо, у этого человѣка такой характеръ, въ которомъ все темно для меня, исключая его честолюбія; но какимъ образомъ мы, чужеземцы, можемъ подѣйствовать на него съ этой стороны?
-- А что, онъ бѣденъ или расточителенъ?
-- Расточительнымъ нельзя назвать, нельзя сказать также, что онъ бѣденъ, но и не имѣетъ независимаго состоянія.
-- Въ такомъ случаѣ онъ въ нашихъ рукахъ, сказалъ графъ, съ необыкновеннымъ спокойствіемъ.-- Если понадобится купить его помощь, мы не пожалѣемъ денегъ. Предаю его и себя въ полное ваше распоряженіе.
Сказавъ это, графъ отворилъ дверь и съ холодной учтивостью проводилъ сестру до кареты. Возвратясь въ комнату, онъ занялъ прежнее мѣсто и углубился въ размышленія. Въ это время мускулы его лица не находились уже въ прежнемъ напряженіи. Безпечность француза покинула графа, и въ его глазахъ, въ то время, какъ они устремлены были въ даль, усматривалась спокойная глубина, столь замѣчательная въ старинныхъ портретахъ какого нибудь флорентинскаго дипломата или венеціанскаго олигарха. Въ его лицѣ, несмотря на красоту, отражалось что-то непріятное, отталкивающее, что-то холодное, суровое, спокойное, непонятное. Впрочемъ, эта перемѣна выраженія лица была непродолжительна. Очевидно было, что человѣкъ этотъ не привыкъ къ размышленіямъ. Очевидно было, что этотъ человѣкъ велъ такую жизнь, на которую всякаго рода впечатлѣнія производились слегка: поэтому онъ всталъ съ выраженіемъ истомы въ глазахъ, отряхнулся и выпрямился, какъ будто стараясь сбросить съ себя или выйти изъ непривычнаго непріятнаго расположенія. Спустя часъ, графъ Пешьера плѣнялъ взоры; очаровывалъ слухъ множества гостей въ салонѣ первѣйшей красавицы, съ которою онъ познакомился въ Вѣнѣ, и которой прелести, если вѣрить молвѣ, привлекли блестящаго иностранца въ Лондонъ.