ГЛАВА LXXIII.
Маркиза, по прибытіи въ свой домъ, находившійся на улицѣ Курзонъ, удалилась въ будуаръ -- перемѣнить нарядъ и сгладить съ лица своего слѣлы слезъ, которыя она пролила въ присутствіи брата
Полчаса спустя она уже сидѣла въ гостиной спокойная и въ пріятномъ расположеніи духа. Увидѣвъ ее теперь, вы бы никакъ не догадались, что она способна была къ столь сильному душевному волненію и такой чрезмѣрной слабости. Въ этой величественной осанкѣ, въ этой спокойной наружности, въ этой плѣнительной граціи, которая сообщается какъ туалетнымъ искусствомъ, такъ и сознаніемъ своего достоинства, вы бы увидѣли свѣтскую женщину и знатную барыню. Но вотъ въ уличную дверь послышался ударъ, и черезъ нѣсколько секундъ въ гостиную вошелъ посѣтитель, съ непринужденностью короткаго знакомства,-- молодой человѣкъ, но безъ всякаго оттѣнка юности. Его волосы, прекрасные какъ у женщины, были тонки и весьма рѣдки; они спускались по лбу и скрывали самую благороднѣйшую часть человѣческаго лица. "Благородный человѣкъ -- говоритъ Апулей -- долженъ, по возможности носить всю свою душу на своемъ челѣ." Молодой посѣтитель, вѣроятно, не зналъ этихъ словъ: иначе онъ не сдѣлалъ бы столь явнаго неблагоразумія. Его щоки были блѣдны, въ его поступи и вообще во всѣхъ его движеніяхъ замѣтна была какая-то усталость, которая сообщала идею объ истомленнвіхъ нервахъ и слабомъ здоровья. Съ другой стороны, необыкновенный свѣтъ его глазъ и тонъ его голоса говорили, что умственныя его способности далеко превосходили физическія силы. Во всемъ прочемъ его наружность показывала въ немъ совершенное знаніе свѣта. Увидѣвъ его однажды, вы бы не такъ легко забыли его. Читатель, безъ сомнѣнія, узнаетъ уже въ этомъ молодомъ человѣкѣ Рандаля Лесли. Его привѣтствіе, какъ я уже сказалъ, отличалось короткою фамильярностью; впрочемъ, съ той и другой стороны въ этомъ привѣтѣ обнаруживалась натянутая искренность, обозначающая отсутствіе болѣе нѣжнаго чувства.
Расположившись подлѣ маркизы, Рандаль съ перваго раза завелъ рѣчь о предметахъ, касающихся моднаго свѣта, и о городскихъ новѣйшихъ слухахъ. Не мѣшаетъ здѣсь замѣтить, что Рандаль, вывѣдывая отъ маркизы текущіе анекдоты и сплетни большого свѣта, въ замѣнъ этого не передалъ ни одного анекдота, ни одной сплетни. Рандаль Лесли постигъ уже науку не дозволять себѣ дѣлать дурныхъ замѣчаній на людей, поставленныхъ въ обществѣ гораздо выше его. Ничто такъ не вредитъ человѣку, желающему пріобрѣсть нѣкоторую извѣстность въ салонахъ, какъ несчастіе прослыть клеветникомъ и сплетникомъ: "во всякомъ случаѣ полезно -- думалъ Рандаль Лесли -- знать слабыя стороны, небольшія общественныя и частныя пружины, посредствомъ которыхъ движется высшее сословіе. Весьма легко могутъ встрѣтиться критическіе случаи, при которыхъ подобное знаніе можетъ обратиться въ силу." Изъ этого съ нѣкоторою вѣроятностію можно заключить (кромѣ побудительной причины, съ которой мы скоро познакомимся), что Рандаль пріобрѣтая дружбу маркизы ди-Негра, ни подъ какимъ видомъ не считалъ этого времени потеряннымъ. Несмотря на злые слухи, распущенные по городу противъ нея, она успѣла разсѣять холодность, съ которою съ перваго раза была принята въ лондонскихъ обществахъ. Ея красота, ея грація, ея высокое происхожденіе давали ей свободный пропускъ въ высшее общество; а уваженіе и особенная преданность мужчинъ, занимающихъ, въ государствѣ первыя мѣста, хотя, быть, можетъ, и вредили нѣсколько репутаціи маркизы, какъ женщины, но зато прибавляли къ ея знаменитости качество прекрасной лэди. Мы, холодные англичане, при всей нашей суровости, любимъ прощать иностранцамъ то, что осуждаемъ и взыскиваемъ съ своихъ соотечественниковъ.
Сдѣлавъ переходъ отъ этихъ весьма обыкновенныхъ предметовъ разговора къ личнымъ комплиментамъ, обнаруживающимъ свѣтское образованіе и изящность выраженій, и повторивъ различныя похвалы, которыя лордъ и герцогъ такіе-то приписывали очаровательной красотѣ маркизы, Рандаль Лесли, пользуясь свободой, предоставляемой короткой дружбой, положилъ свою руку на руку Беатриче и сказалъ:
-- Послѣ того, какъ вы удостоили меня своей довѣренностью, послѣ того, какъ (къ моему особенному счастію и благодаря великодушію, къ которому способна не всякая хорошенькая и кокетливая женщина),-- послѣ того, какъ вы обратили въ дружбу чувства, которыя развивались подъ вашимъ вліяніемъ въ болѣе нѣжныя чувства, и на которыя вамъ не угодно было отвѣчать,-- послѣ того, какъ вы сказали мнѣ, съ вашей очаровательной улыбкой: "зачѣмъ станетъ говорить мнѣ о любви тотъ, кто не предложитъ руки своей, а вмѣстѣ съ рукой средства удовлетворить мои прихоти, которыя, я боюсь, требуютъ ужасныхъ издержекъ",-- послѣ того, какъ вы позволили мнѣ предугадывать ваши весьма натуральныя влеченія, на чемъ и основана была наша короткая дружба,-- послѣ всего этого, я надѣюсь, вы простите меня, если я скажу, что восторгъ и удивленіе, которые вы возбуждаете между этими grands seigneurs, служатъ къ тому только, чтобы разрушить вашу цѣль и разсѣять поклонниковъ, которые не такъ блестящи, это правда, но болѣе искренни и преданны. Большая часть джентльменовъ, о которыхъ я упомянулъ, люди женатые, многіе изъ нихъ не принадлежатъ къ тѣмъ членамъ нашей аристократіи, которые въ женитьбѣ ищутъ болѣе, чѣмъ одну только красоту и образованный умъ: они ищутъ связей, чтобъ укрѣпить свое политическое положеніе, или богатства, чтобъ выкупить свое имѣнье и поддержать титулъ.
-- Любезный мистеръ Лесли, отвѣчала маркиза, съ уныніемъ, которое выражалось тономъ ея голоса и томительностію взоровъ: -- я уже довольно прожила въ мірѣ дѣйствительномъ, чтобъ умѣть отличить ложь отъ правды. Я вижу насквозь сердца тѣхъ пламенныхъ обожателей, на которыхъ вы указываете, и знаю, что ни одинъ изъ нихъ не прикроетъ своей горностаевой мантіей женщину, которой онъ высказываетъ свое сердце. О, продолжала Беатриче съ нѣжностью, которой она сама не подозрѣвала, но которая могла бы оказаться чрезвычайно пагубною для молодого человѣка, котораго чувства не охладѣли еще до такой степени, и который не умѣетъ еще такъ вѣрно охранять свое сердце отъ кокетливости женщины, какъ Рандаль Лесли: -- о, я не такъ честолюбива, какъ вы полагаете. Я постоянно мечтала о другѣ, о товарищѣ, о защитникѣ, съ чувствами все еще свѣжими, неиспорченными еще пошлыми увеселеніями и низкими удовольствіями, съ сердцемъ до такой степени новымъ, невиннымъ, которое могло бы возвратить мое собственное сердце къ той порѣ моей жизни, которую я считала счастливой весной. Мнѣ случалось видѣть въ вашемъ отечествѣ нѣсколько супружескихъ паръ, одно воспоминаніе о которыхъ всегда наполняетъ глаза мои слезами умиленія. Въ Англіи я научилась узнавать всю цѣну домашней, семейной жизни. При такомъ сердцѣ, какое я описала, въ кругу такой семейной жизни, быть можетъ, я бы забыла то, что всегда считала не совсѣмъ-то чистымъ честолюбіемъ.
-- Этотъ языкъ нисколько не удивляетъ меня, сказалъ Рандаль: -- но только онъ не согласуется съ вашимъ первымъ отвѣтомъ мнѣ.
-- Вамъ, возразила Беатриче, съ улыбкой и принимая свою обыкновенную безпечность и болѣе свободное обращеніе: -- вамъ, правда. Но я никогда не имѣла на столько тщеславія, чтобы позволить себѣ думать, что вы, съ вашей ко мнѣ преданностью, могли перенести пожертвованія, которыя неизбѣжно были бы связаны съ супружеской жизнью; что вы, при вашемъ честолюбіи, могли бы приковать мечты о счастіи къ семейному быту. Кромѣ того, сказала Беатриче, вздернувъ головку и принимая серьёзный, даже въ нѣкоторой степени надменный видъ; -- кромѣ того, я ни подъ какимъ видомъ не согласилась бы раздѣлить мою судьбу съ человѣкомъ, которому моя бѣдность была бы въ тягость. Я бы не послушалась внушеній моего сердца, еслибъ оно билось къ обожателю безъ состоянія, потому что тогда я принесла бы ему одно только бремя и вовлекла бы его въ союзъ съ бѣдностью и долгами. Теперь,-- о, теперь! совсѣмъ другое дѣло. Теперь у меня будетъ приданое, которое во всѣхъ отношеніяхъ будетъ соотвѣтствовать моему происхожденію. Теперь я могу, нисколько не стѣсняя себя, сдѣлать выборъ по сердцу, какъ женщина совершенно свободная, но не какъ женщина, покоряющаяся необходимости, бѣдная, доведенная затруднительными обстоятельствами до отчаянія.
-- А! поздравляю васъ отъ чистаго сердца, сказалъ Рандаль, сильно заинтересованный и придвигаясь еще ближе къ своей прекрасной собесѣдницѣ: -- значитъ вы имѣете довольно вѣрную надежду сдѣлаться богатой?
Маркиза, прежде чѣмъ отвѣтить на этотъ вопросъ, остановилась на нѣсколько секундъ. Въ теченіе паузы Рандаль распустилъ паутину своего плана, которую онъ втайнѣ выплеталъ, и быстро сдѣлалъ соображенія такого рода, что если Беатриче ди-Негра дѣйствительно получитъ богатство, то согласится ли она отвѣчать на его предложеніе соединиться съ нимъ брачными узами, и если согласится, то какимъ образомъ ему лучше перемѣнить тонъ дружбы на тонъ пламенной любви. Во время этихъ соображеній Беатриче отвѣтила:
-- Не такъ богатой для англичанки, но для итальянки "да". Мое состояніе будетъ простираться до полу-милліона....
-- Полъ-милліона! вскричалъ Рандаль и съ трудомъ удержался, чтобъ не упасть передъ маркизой, съ чувствами благоговѣнія, на колѣни.
-- Полъ-милліона франковъ, досказала маркиза.
-- Франковъ! сказалъ Рандаль, медленно переводя дыханіе и оправившись отъ внезапнаго энтузіазма.-- Это составитъ около двадцати тысячь фунтовъ! то есть восемьсотъ фунтовъ годового дохода! Приданое весьма хорошее, безъ всякаго сомнѣнія. (Самая джентильная нищета! произнесъ онъ про себя.-- Слава Богу, что я не попался! Впрочемъ, позвольте, позвольте! это съ одной стороны устраняетъ всѣ препятствія въ моемъ прежнемъ и лучшемъ проэктѣ. Посмотримъ, что будетъ дальше). Очень, очень миленькое приданое! повторилъ Рандаль вслухъ.-- Миленькое не для какого нибудь grand seigneur, но для джентльмена хорошаго происхожденія и съ ожиданіями достойными вашего выбора, если только честолюбіе не есть ваша главная цѣль. Упомянувъ съ такимъ плѣнительнымъ краснорѣчіемъ о чувствахъ, которыя были бы свѣжи, о сердцѣ, которое было бы непорочно, о счастливой англійской семейной жизни, вы бы должны догадаться, что мысли мои клонятся къ моему другу, который такъ пламенно любитъ васъ, и который такъ вполнѣ осуществляетъ вашъ идеалъ. Между нами будь сказано, счастливыя супружества и счастливая семейная жизнь находятся не въ шумныхъ кругахъ лондонскаго міра, но подлѣ очаговъ нашего сельскаго дворянства, нашихъ провинціальныхъ джентльменовъ. И скажите, кто изъ вашихъ поклонниковъ можетъ предложить вамъ участь до такой степени завидную, какъ тотъ, на котораго я ссылаюсь, и котораго, судя по вашему румянцу, вы уже отгадываете.
-- Неужели у меня есть румянецъ? спросила маркиза, заключая слова свои серебристымъ смѣхомъ.-- Мнѣ кажется, что ваше усердіе къ вашему другу обманываетъ васъ. Впрочемъ, признаюсь вамъ откровенно, что его безкорыстная любовь очень тронула меня,-- любовь очевидная, хотя и выражаемая сильнѣе взглядами, нежели словами. Я не разъ сравнивала эту любовь, которая приноситъ мнѣ честь, съ любовью другихъ поклонниковъ, которой они хотятъ унизить меня; больше я ничего не имѣю сказать. Положимъ, что вашъ другъ имѣетъ прекрасную наружность, благородное, великодушное сердце, но при всемъ томъ въ немъ недостаетъ того, что....
-- Вы ошибаетесь, повѣрьте мнѣ, прервалъ Рандаль.-- Извините, я не позволю вамъ окончитъ вашъ приговоръ. Въ этомъ человѣкѣ есть все, чего вы еще не предполагаете: его застѣнчивость, его любовь, его уваженіе вашего превосходства не позволяютъ его душѣ и его натурѣ показать себя въ болѣе выгодномъ свѣтѣ. Вы, это правда, имѣете наклонность къ литературѣ и поэзіи -- качество весьма рѣдкое между нашими соотечественниками. Въ настоящее время онъ не имѣетъ этого, да и немногіе могутъ похвастаться тѣмъ. Впрочемъ, какой Кимонъ не усовершенствуетъ себя подъ руководствомъ такой прекрасной Ифигеніи? Недостатки, которые онъ оказываетъ въ себѣ, принадлежатъ вообще всѣмъ молодымъ и неопытнымъ людямъ. Счастливъ тотъ братъ, который могъ бы увидѣть сестру свою женою Франка Гэзельдена!
Маркиза молча подперла щеку рукой. Для нея замужство было болѣе, чѣмъ оно обыкновенно кажется мечтательной дѣвушкѣ или неутѣшной вдовѣ. Непреодолимое желаніе освободиться отъ надзора ея безнравственнаго и безжалостнаго брата до такой степени слилось съ составомъ ея бытія,-- все, что было лучшаго и возвышеннаго въ ея смѣшанномъ и сложномъ характерѣ, до такой степени отравлено и заглушено въ ней одинокимъ о постоянно открытымъ положеніемъ, двусмысленнымъ поклоненіемъ ея красотѣ, различными униженіями, которымъ подвергали ее денежныя затруднительныя обстоятельства (включая сюда и намѣренія графа, который, при всей своей алчности, не скупился на деньги, и который временными и, по видимому, причудливыми подарками въ одно время и отказами во всякой помощи въ другое, вовлекъ ее въ долги, съ тѣмъ, чтобы во всякое время имѣть ее въ своей власти), положеніе, которое она занимала въ обществѣ, до такой степени было оскорбительно и унизительно для женщины, что въ замужствѣ она видѣла свободу, жизнь, честь, самоискупленіе. Кромѣ того, мысли, принуждавшія ее дѣйствовать сообразно съ планами, при исполненіи которыхъ графъ, получивъ себѣ невѣсту, обязанъ былъ возвратить ей значительный капиталъ, располагали маркизу принять съ удовольствіемъ предложенія Рандаля Лесли въ пользу его друга.
Адвокатъ Франка видѣлъ, что онъ произвелъ уже впечатлѣніе, и съ удивительнымъ искусствомъ, которое сообщалось ему совершеннымъ знаніемъ натуръ, принятыхъ имъ для изученія, онъ продолжалъ развивать свое ходатайство такими доводами, которые, безъ всякаго сомнѣнія, должны были произвесть желаемое дѣйствіе. Съ какимъ неподражаемымъ тактомъ онъ избѣгалъ выражать панегирики Франку, какъ лицу весьма обыкновенному, и въ то же время выставлялъ его настоящимъ типомъ, идеаломъ того, что женщина, въ положеніи Беатриче, могла бы пожелать относительно безопасности, спокойствія и чести семейной жизни, довѣрія, постоянства и преданной любви въ своемъ супругѣ! Онъ не рисовалъ земного рая -- онъ описывалъ небо, онъ не выставлялъ въ яркомъ свѣтѣ героя романа -- онѣ очень просто и ясно изображалъ представителя всего достойнаго уваженія и дѣйствительнаго, къ чему всегда прибѣгаетъ женщина въ ту пору, когда романъ начинаетъ казаться ей обманчивой мечтой.
И въ самомъ дѣлѣ, еслибъ вы слышали, какъ говорилъ Рандаль Лесли, и заглянули въ сердце той, къ кому откосились его слова, вы бы воскликнули: "знаніе есть сила! и этотъ человѣкъ, еслибъ для него открылось болѣе обширное поле дѣйствія, разъигралъ бы немаловажную роль въ исторіи своего времени."
Медленно разгоняла Беатриче думы, которыя западали въ ея душу, въ то время, какъ Рандаль говорилъ,-- медленно и съ глубокимъ вздохомъ она отвѣчала:
-- Прекрасно, прекрасно! я соглашаюсь во всемъ, что вы говорите; но, во всякомъ случаѣ, прежде, чѣмъ я въ состояніи буду выслушать признаніе въ такой благородной любви, мнѣ должно освободиться отъ низкой и гнусной тягости, которая гнететъ меня. Человѣку, который нѣжно любитъ меня, я не рѣшусь сказать: "заплатите ли вы долги дочери Францини и вдовы ди-Негра?
-- Ваши долги, весьма вѣроятно, составляютъ самую незначительную часть вашего приданаго.
-- Но вы не знаете, что мое приданое не въ моихъ еще рукахъ, сказала маркиза.
И вмѣстѣ съ этимъ, пользуясь случаемъ сдѣлать выгодное нападеніе на своего собесѣдника, маркиза ди-Негра протянула руку Рандалю и произнесла самымъ плѣнительнымъ голосомъ:
-- Мистеръ Лесли, вы мой истинный и искренній другъ.
-- Маркиза, можете ли вы сомнѣваться въ этомъ!
-- Въ доказательство тому, что я нисколько не сомнѣваюсь въ этомъ, я прошу вашей помощи.
-- Моей? какимъ образомъ могу я быть полезнымъ вамъ?
-- Выслушайте меня. Мой братъ пріѣхалъ въ Лондонъ....
-- Я видѣлъ въ газетахъ объявленіе объ его пріѣздѣ.
-- Онъ пріѣхалъ сюда просить руки своей родственницы и соотечественницы. Этимъ союзомъ онъ надѣется прекратить давнишніе семейные раздоры и присоединить къ своему состоянію богатство невѣсты. Мой братъ, какъ и я, былъ весьма небережливъ. Приданое, которое, по закону, онъ долженъ мнѣ, будетъ выдано мнѣ не ранѣе, какъ послѣ его женитьбы.
-- Понимаю, сказалъ Рандаль.-- Но какимъ же образомъ могу я помочь этой женитьбѣ?
-- Помогая намъ отъискать невѣсту. Она и отецъ ея оставили отечество и скрываются въ Англіи.
-- Значитъ отецъ ея имѣетъ на это свои причины.
-- Совершенная правда, и онъ такъ умѣлъ скрыться въ вашемъ государствѣ, что всѣ наши усилія открыть его остались безполезны. Мой братъ можетъ быть ему полезенъ при возвращеніи въ отечество, но не иначе это сдѣлаетъ, какъ получивъ его согласіе на бракъ съ его дочерью....
-- Продолжайте.
-- Ахъ, Рандаль, Рандаль! неужели это и есть искренность дружбы? Вамъ извѣстно, что еще и прежде я старалась узнать тайну объ убѣжищѣ нашего родственника,-- старалась тщетно узнать ее отъ мистера Эджертона, который достовѣрно знаетъ ее.
-- Но который не имѣетъ обыкновенія сообщать тайнъ ни одному живому существу, сказалъ Рандаль, съ горечью: -- который твердъ и сжатъ какъ желѣзо. Онъ такъ же непреклоненъ въ этомъ отношеніи ко мнѣ, какъ и къ вамъ.
-- Въ такомъ случаѣ простите меня. Я знаю васъ такъ хорошо, что мнѣ кажется, вы могли бы узнать какую угодно тайну, еслибъ только вы ревностно хотѣли узнать ее. Мало того: мнѣ кажется, что вамъ уже извѣстна тайна, которую я такъ убѣдительно прошу васъ раздѣлить со мною.
-- Помилуйте! что подало вамъ поводъ дѣлать подобныя предположенія?
-- Когда, нѣсколько недѣль тому назадъ, вы просили меня описать личность и привычки нашего родственника, которыя я и описала вамъ, частію по дѣтскимъ моимъ воспоминаніямъ, частію по описанію, сообщенному мнѣ другими лицами, я не могла не замѣтить выраженія вашего лица, и не замѣтить въ немъ перемѣны, несмотря, сказала маркиза, улыбаясь и наблюдая выраженіе лица Рандаля, во время своего разговора: -- несмотря на ваше необыкновенное умѣнье управлять своими чувствами. И когда я просила васъ признаться, что вы дѣйствительно видѣли человѣка, который согласовался съ даннымъ описаніемъ, вашъ отказъ нисколько не обманулъ меня. Я скажу еще болѣе: возвратясь въ настоящее время, съ вашего согласія, къ тому же самому предмету, вы такъ искусно вывѣдали отъ меня побудительныя причины къ отъисканію описываемыхъ мною родственниковъ; не сдѣлай я удовлетворительнаго отвѣта, я могла бы обнаружить...
-- Ха, ха! прервалъ Рандаль довольно громкимъ смѣхомъ, которымъ онъ иногда нарушалъ наставленія лорда Честерфильда удерживаться отъ громкаго смѣха, чтобъ не показать себя неблаговоспитаннымъ:-- ха, ха! и у васъ есть недостатокъ, свойственный вообще всѣмъ наблюдателямъ, вдающимся въ излишнія подробности и тонкости. Положимъ даже, что я видѣлъ нѣкоторыхъ итальянскихъ изгнанниковъ: почему же мнѣ не сравнить вашего описанія съ ихъ наружностью? Положимъ, что я подозрѣвалъ одного изъ нихъ именно за человѣка, котораго вы ищете: почему бы мнѣ не узнать отъ васъ, съ неблаговидной цѣлью или съ добрымъ намѣреніемъ вы стараетесь открыть его мѣстопребываніе? Дурно было бы съ моей стороны, прибавилъ Рандаль, принимая на себя серёзный видъ: -- дурно было бы съ моей стороны открыть даже искреннему другу убѣжище человѣка, который скрывается отъ поисковъ его. Еслибъ я сдѣлалъ это, что весьма легко могло статься, потому что честь еще весьма слабое самосохраненіе противъ вашихъ чарующихъ прелестей,-- еслибъ я сдѣлалъ это, повѣрьте, что подобное неблагоразуміе могло оказаться пагубнымъ для моей будущей карьеры.
-- Это почему?
-- Развѣ вы не говорили сами, что Эджертонъ знаетъ тайну и не хочетъ сообщить ее? и неужели вы не знаете, что это такой человѣкъ, который никогда не простилъ бы мнѣ неблагоразумія, виновникомъ котораго былъ онъ самъ? Прелестный мой другъ, я скажу вамъ болѣе: Одлей Эджертонъ, замѣтивъ мою возростающую дружбу съ вами, сказалъ, съ обычной сухостью, составляющею неотъемлемую принадлежность всякаго совѣта: "Рандаль, я не прошу васъ прекращать знакомства съ маркизой, потому что знакомство съ подобными женщинами служитъ къ пріобрѣтенію свѣтскаго обхожденія и образованію ума; но замѣтьте: очаровательныя женщины опасны, а маркиза ди-Негра -- женщина очаровательная."
Лицо маркизы вспыхнуло. Рандаль продолжалъ:
-- "Ваша прекрасная знакомка (я все еще повторяю слова Эджертона) старается узнать убѣжище одного изъ своихъ соотечественниковъ. Она подозрѣваетъ, что мнѣ извѣстно это убѣжище. Быть можетъ, она будетъ стараться узнать о немъ черезъ васъ. Легко можетъ статься, что случай предоставитъ вамъ требуемыя ею свѣдѣнія. Берегитесь открыть эту тайну. По одной подобной слабости я стану судить о вашемъ общемъ характерѣ, Тотъ, отъ кого женщина можетъ выпытать тайну, никогда не будетъ годенъ для публичной жизни." Вслѣдствіе этого, неоцѣненная маркиза, допустивъ даже предположеніе, что мнѣ извѣстна эта тайна, вы не оказались бы истиннымъ и преданнымъ мнѣ другомъ, еслибъ стали просить меня открыть вамъ то, что ставитъ въ опасное положеніе всѣ мои виды на будущность. Потому что, прибавилъ Рандаль, съ мрачнымъ выраженіемъ на лицѣ: -- потому что я до сихъ еще поръ не могу стать отдѣльно и твердо: я все еще облокачиваюсь, меня поддерживаютъ,-- короче сказать, я человѣкъ зависимый.
-- Но, мнѣ кажется, есть средство, отвѣчала маркиза ди-Негра, не отступая отъ своего намѣренія: -- есть средство сообщить это свѣдѣніе, устранивъ всякую возможность для мистера Эджертона приписать наше открытіе вашему участію, и хотя я не смѣю просить васъ болѣе объ этомъ предметѣ, но во всякомъ случаѣ должна присовокупить слѣдующее: вы убѣдительно уговариваете меня принять руку вашего друга. По видимому, вы принимаете искреннее участіе въ этомъ дѣлѣ, и вы ведете его съ такимъ горячимъ усердіемъ, которое показываетъ, какъ высоко вы цѣните счастіе своего друга. Я не приму его руки до тѣхъ поръ, пока не краснѣя могу вспоминать о моихъ денежныхъ средствахъ, до тѣхъ поръ, пока приданое мое не будетъ у меня въ рукахъ; а это тогда можетъ случиться, когда совершится бракъ моего брата съ дочерью того, кого я отъискиваю. Поэтому, ради вашего друга, подумайте хорошенько, какимъ образомъ можете помочь мнѣ въ первомъ приступѣ къ этому союзу. Мой братъ нисколько не опасается за успѣшное окончаніе сватовства, лишь бы только узнать, гдѣ скрывается молодая невѣста.,
-- И вы не иначе выйдете за Франка, какъ получивъ сначала приданое?
-- Ваши убѣжденія произвели на меня сильное впечатлѣніе въ пользу вашего друга, отвѣчала Беатриче, поникнувъ взорами.
Въ глазахъ Рандаля сверкнула молнія. На нѣсколько секундъ онъ оставался безмолвнымъ и въ глубокой задумчивости.
-- Прекрасно, сказалъ онъ, медленно поднимаясь съ мѣста и надѣвая перчатки: -- для окончательнаго примиренія моей чести съ обѣщаніемъ помогать вамъ въ вашихъ розъискахъ, вы должны теперь сказать мнѣ, не имѣете ли какихъ нибудь злыхъ умысловъ противъ того, кого вы отъискиваете?
-- Злыхъ умысловъ! мы хотимъ возвратить ему его богатство, его почести.
-- Вы такъ сильно овладѣли моимъ сердцемъ, что одушевляете меня надеждой споспѣшествовать счастію двухъ друзей, нѣжно мною любимыхъ. Съ особеннымъ тщаніемъ буду узнавать, не скрывается ли между извѣстными мнѣ людьми человѣкъ, котораго вы ищете, и если найду, то основательно обдумаю, какимъ образомъ навести васъ на его слѣды. Между тѣмъ, передъ мистеромъ Эджертономъ, чтобы не было произнесено ни одного неосторожнаго слова.
-- Въ этомъ вполнѣ надѣйтесь на меня: вѣдь я женщина свѣтская.
Рандаль подошелъ уже къ дверямъ. Онъ остановился и съ безпечнымъ видомъ снова началъ:
-- Молодая невѣста должна быть наслѣдницей огромнаго богатства, если заставляетъ человѣка съ именемъ вашего брата принимать столько трудовъ, чтобъ отъискать ее.
-- Ея богатство будетъ огромное, отвѣчала маркиза: -- и если только этимъ богатствомъ и вліяніемъ въ иноземномъ государствѣ будетъ позволено доказать признательность моего брата....
-- Ахъ, фи! прервалъ Рандаль и, подойдя къ маркизѣ, поцаловалъ ея руку.
-- Вотъ награда, которой весьма достаточно для вашего preux chevalier, сказалъ онъ съ искреннимъ чувствомъ и вслѣдъ за тѣмъ вышелъ изъ гостиной.