ГЛАВА LXXIV.
Закинувъ назадъ руки, склонивъ голову на грудь, тихо, крадучись и безъ малѣйшаго шума проходилъ Рандаль Лесли по улицамъ, оставивъ домъ итальянки. На давно составленномъ планѣ мелькнулъ другой планъ, болѣе блестящій, и котораго исполненіе могло быть вѣрнѣе и быстрѣе. Если дочь того, кого отъискиваетъ Беатриче, была наслѣдницей такого богатства, то почему бы ему самому не надѣяться.... При одной мысли этой Рандаль вдругъ остановился, и дыханіе его сдѣлалось быстрѣе. Во время послѣдняго своего визита въ Гэзельденъ онъ встрѣчался съ Риккабокка и былъ пораженъ красотой Віоланты. Неясное подозрѣніе вкралось въ его душу, что, быть можетъ, это и есть тѣ самые люди, которыхъ маркиза искала, и подозрѣніе его подтверждалось описаніемъ лицъ, которыхъ Беатриче желала отъискать. Но такъ какъ въ то время Рандаль не зналъ причины ея розъисковъ, не предвидѣлъ ни малѣйшей возможности, что будетъ принимать какое нибудь участіе въ узнаніи истины,-- онъ присовокупилъ эту тайну къ числу тѣхъ, дальнѣйшее разъясненіе которыхъ можно было предоставить времени и случаю. Конечно, читатель не рѣшится оказать безсовѣстному Рандалю Лесли несправедливости предположеніемъ, что онъ удерживался отъ сообщенія своему прекрасному другу всего, что зналъ о Риккабокка, прекрасными понятіями о чести, которыя онъ такъ благородно высказывалъ. Онъ вѣрно передалъ предостереженіе Одлея Эджертона противъ всякой нескромной, безразсудной откровенности, хотя при этомъ случаѣ не заблагоразсудилъ упомянуть недавнее и прямое возобновленіе того же самого предостереженія. Его первый визитъ въ Гэзельденъ былъ сдѣланъ безъ предварительнаго совѣщанія съ Эджертономъ. Проведя нѣсколько дней въ домѣ своего отца, онъ отправился оттуда въ домъ сквайра. По возвращеніи въ Лондонъ, онъ, однакожь, сказалъ Одлею объ этомъ посѣщеніи, и Одлей, по видимому, былъ недоволенъ этимъ и даже огорченъ. Рандаль весьма достаточно знакомъ былъ съ характеромъ Эджертона, чтобъ догадаться, что подобныя чувства едва ли пробуждались въ Одлеѣ однимъ только желаніемъ отчуждить молодого человѣка отъ своего полу-брата. Неудовольствіе Эджертона привело Рандаля въ недоумѣніе. Впрочемъ, предвидя необходимость, для выполненія своихъ плановъ, свести короткое знакомство со сквайромъ, онъ не обращалъ особеннаго вниманія на причуды своего покровителя. Вслѣдствіе этого, онъ замѣтилъ, что хотя ему очень прискорбно причинить какое либо неудовольствіе своему благодѣтелю, но что, исполняя волю своего родителя, онъ ее могъ положительно отказаться отъ дружескихъ предложеній мистера Гэзельдена.
-- Почему это, скажите пожалуста? спросилъ Эджертонъ.
-- Потому, какъ вамъ извѣстно, что мистеръ Гэзельденъ мой родственникъ, что моя бабушка была изъ фамиліи Гэзельденъ.
-- Вотъ что! сказалъ Эджертонъ который очень мало зналъ и еще менѣе того заботился о родословной Гэзельденовъ: -- признаюсь, я или со всѣмъ не зналъ этого обстоятельства, или забылъ о немъ. Что же, вашъ батюшка полагаетъ, что сквайръ не забудетъ и васъ въ своемъ завѣщаніи?
-- Мой отецъ, сэръ, еще не такъ корыстолюбивъ: подобная идея никогда не приходила ему въ голову. Сквайръ самъ говорилъ мнѣ: если что нибудь случится съ Франкомъ, вы послѣ него прямой наслѣдникъ всего моего имѣнья, а потому мы должны познакомиться другъ съ другомъ. Впрочемъ....
-- Довольно, довольно! прервалъ Эджертонъ.-- Я менѣе всего имѣю права препятствовать вашему счастію. Кого же вы встрѣтили въ Гэзельденѣ?
-- Тамъ никого не было, сэръ,-- не было даже и Франка.
-- Гм! Въ какихъ отношеніяхъ сквайръ съ своимъ пасторомъ? не ссорятся ли они изъ за десятинъ?
-- Нѣтъ, я не замѣтилъ. Я забылъ мистера Дэля, хотя и видѣлъ его очень часто. Онъ хвалитъ и уважаетъ васъ, сэръ.
-- Меня? да за что же? Что же онъ говоритъ объ мнѣ?
-- Что ваше сердце такъ же непогрѣшительно, какъ и ваша голова, что онъ гдѣ-то видѣлъ васъ, по дѣлу, съ кѣмъ-то изъ своихъ прежнихъ прихожанъ, и что вы оставили въ душѣ его сильное впечатлѣніе глубиною своихъ чувствъ, которыхъ онъ не предполагалъ въ свѣтскомъ человѣкѣ.
-- Только-то! Вѣроятно, дѣло, на которое ссылается пасторъ, происходило въ то время, когда я былъ представителемъ Лэнсмера?
-- Я полагаю, что такъ.
Разговоръ на этомъ прекратился; но на слѣдующій разъ Рандаль, желая посѣтить сквайра, формально просилъ на это согласія Эджертона, который, послѣ минутнаго молчанія, въ свою очередь, формально отвѣчалъ: "я не встрѣчаю препятствія."
Возвратясь изъ Гэзельдена, Рандаль между прочимъ упомянулъ о свиданіи съ Риккабокка. Эджертонъ, изумленный этимъ извѣстіемъ, довольно спокойно сказалъ:
-- Безъ всякаго сомнѣнія, это одинъ изъ иностранцевъ. Берегитесь, пожалуста, навесть на его слѣды маркизу ди-Негра.
-- Въ этомъ отношеніи, сэръ, вы вполнѣ можете положиться на меня, сказалъ Рандаль: -- впрочемъ, мнѣ кажемся, что этотъ бѣдный докторъ едва ли то самое лицо, котораго она старается отъискать.
-- Это не наше дѣло, отвѣчалъ Эджертонъ: -- для англійскаго джентльмена чужая тайна должна быть священна.
Замѣтивъ въ этомъ отвѣтѣ въ нѣкоторомъ родѣ двусмысленность и припомнивъ безпокойство, съ которымъ Эджертонъ слушалъ о первомъ посѣщеніи Гэзельдена, Рандаль полагалъ, что онъ дѣйствительно весьма недалеко находился отъ тайны, которую Эджертонъ старался скрыть отъ него и вообще отъ всѣхъ, то есть скрыть инкогнито итальянца, котораго лордъ л'Эстренджъ принялъ подъ свое особенное покровительство.
"Игра моя становится весьма трудною, съ глубокимъ вздохомъ сказалъ Рандаль.-- Съ одной стороны, сквайръ никогда не проститъ мнѣ, если узнаетъ, что я вовлекъ Франка въ женитьбу на этой итальянкѣ. Съ другой -- если она не выйдетъ за него замужъ безъ приданаго -- а это зависитъ отъ женитьбы ея брата на его соотечественницѣ, которая, по всемъ вѣроятіямъ, должна быть Віоланта -- тогда Віоланта будетъ богатой наслѣдницей и должна быть моей! О нѣтъ, нѣтъ! Впрочемъ, щекотливая совѣсть въ женщинѣ, поставленной въ такое положеніе и съ такимъ характеромъ, какъ Беатриче ди-Негра, легко можно уничтожить. Мало того: потеря этого союза для ея брата, потеря ея собственнаго приданаго и, наконецъ, тяжелое бремя бѣдности и долговъ, безъ всякаго сомнѣнія, принудятъ ее избрать къ своему избавленію единственное средство, предоставленное ей на выборъ. Тогда я смѣло могу приступить къ исполненію моего прежняго плана, отправлюсь въ Гэзельденъ и посмотрю, нельзя ли будетъ старый планъ замѣнить новымъ; и потомъ.... потомъ, соединивъ тотъ и другой вмѣстѣ, я увѣренъ, что домъ Лесли избавится еще отъ совершеннаго паденія, и тогда...."
На этомъ мѣстѣ Рандаль отвлеченъ былъ отъ созерцанія своей будущности дружескимъ ударомъ по плечу и восклицаніемъ:
-- Ахъ, Рандаль! твое отсутствіе въ настоящее время бываетъ гораздо продолжительнѣе того, которое требовалось на игру въ крикнетъ; въ Итонѣ ты всегда удалялся отъ игры и вмѣсто того повторялъ греческіе стихи.
-- Любезный Франкъ, сказалъ Рандаль: -- ты легокъ на поминѣ: я только что думалъ о тебѣ.
-- Въ самомъ дѣлѣ? И я увѣренъ, что ты думалъ довольно снисходительно, сказалъ Франкъ Гэзельденъ, и на честномъ, прекрасномъ лицѣ его отразилось чувство искренней, несомнѣнной преданной дружбы. Одному мнѣ извѣстно, Рандаль, прибавилъ онъ болѣе печальнымъ тономъ и съ серьёзнымъ выраженіемъ во взорахъ и на устахъ: -- одному мнѣ извѣстно, какъ я нуждаюсь, Рандаль, въ твоей ко мнѣ снисходительности и великодушіи,
-- Я полагалъ, сказалъ Рандаль: -- что послѣдней посылки твоего отца, которую я имѣлъ удовольствіе доставить тебѣ, весьма достаточно было, чтобы очистить самые тяжелые долги. Я не имѣю права и не смѣю дѣлать тебѣ выговоры, но все же долженъ сказать еще разъ, что не годится быть до такой степени расточительнымъ.
Франкъ (съ серьёзнымъ видомъ ). Я сдѣлалъ съ своей стороны все, чтобъ только перемѣнить образъ жизни: я продалъ лошадей и въ теченіе послѣднихъ шести мѣсяцевъ не дотрогивался ни до картъ, ни до костей; я не хотѣлъ даже участвовать въ послѣдней дербійской лошадиной скачкѣ.
Послѣднія слова были сказаны съ видомъ человѣка, который сомнѣвался въ возможности пріобрѣсть довѣріе своей необыкновенной воздержности и благонамѣренности.
Рандаль. Можетъ ли быть? Но, при такой побѣдѣ надъ самимъ собой, какимъ же образомъ случилось, что ты не можешь жить, не выходя изъ предѣловъ весьма хорошаго годового содержанія?
Франкъ (съ уныніемъ). Когда человѣкъ, неумѣющій плавать, скроется въ водѣ, ему трудно всплыть на поверхность. Дѣло въ томъ, что я приписываю теперешнее мое затруднительное положеніе первой утайкѣ отъ отца моихъ долговъ, тогда какъ я легко бы могъ признаться въ нихъ, особливо когда отецъ мой пріѣхалъ въ Лондонъ такъ кстати.
Рандаль. Въ такомъ случаѣ, мнѣ очень жаль, что я далъ тебѣ этотъ совѣтъ.
Франкъ. Нѣтъ, Рандаль: ты посовѣтовалъ мнѣ съ добрымъ намѣреніемъ. Я не упрекаю тебя. Всему виной одинъ я.
Рандаль. Врочемъ, я совѣтовалъ тебѣ уплатить половину долговъ изъ экономіи отъ годового содержанія. Сдѣлай ты это, и все было бы прекрасно.
Франкъ. Твоя правда; но бѣдный Борровелъ попалъ въ страшный просакъ въ Гудвудѣ; я не могъ не уступить его просьбамъ: согласился, что долгъ, основанный на благородномъ словѣ, долженъ быть заплаченъ. Поэтому, когда я подписалъ для него другой вексель, онъ рѣшительно не могъ выплатить его,-- бѣдненькій! Право, онъ бы непремѣнно застрѣлился, еслибъ я не возобновилъ этого векселя; а теперь проценты наросли до такой огромной суммы, что ему некогда не выплатить ихъ. Къ тому же одинъ вексель рождаетъ другой, и каждый изъ нихъ требуетъ возобновленія аккуратно черезъ три мѣсяца. Занялъ полторы тысячи фунтовъ стерлинговъ, -- и теперь ежегодно причитается такая же сумма процентовъ., О, если бы мнѣ гдѣ нибудь достать такія деньги!
Рандаль. Только полторы тысячи фунговъ?
Франкъ. Только; да еще за семь огромныхъ ящиковъ сигаръ, которыхъ ты ни за что на свѣтѣ не сталъ бы курить,-- за три пипы вина, котораго никто не хочетъ пить и за огромнаго медвѣдя, привезеннаго изъ Гренландіи, собственно для одного только жиру.
Рандаль. По крайней мѣрѣ этимъ медвѣдемъ ты можешь разсчитаться съ своимъ парикмахеромъ.
Франкъ. Я такъ и сдѣлалъ,-- и слава Богу, что онъ взялъ съ моихъ рукъ это чудовище: чуть-чуть не изломалъ у меня двоихъ солдатъ и грума. Знаешь ли что, Рандаль, прибавилъ Франкъ, послѣ минутнаго молчанія: -- я имѣю сильное желаніе откровенно представитъ отцу мое весьма непріятное положеніе.
Рандаль (торжественно). Гм! вотъ какъ!
Франкъ. Что же? неужли ты насчитаешь этого за самое лучшее средство? Мнѣ никогда не сберечь требуемой суммы денегъ, никогда не выплатить мнѣ всѣхъ долговъ; они увеличиваются какъ снѣжный шаръ.
Рандаль. Судя по разговору сквайра, мнѣ кажется, что съ перваго взгляда его на твои дѣла ты навсегда лишишься его благоволенія. А для матери твоей это будетъ сильнымъ ударомъ, особливо послѣ того, какъ она полагала, что суммы, которую я недавно привезъ тебѣ, весьма достаточно для удовлетворенія всѣхъ твоихъ кредиторовъ. Не увѣрь ты ее въ этомъ, и тогда было бы совсѣмъ, другое дѣло; но -- посуди самъ -- равнодушно ли перенесетъ подобное обстоятельство женщина, которая ненавидитъ ложь, и которая при мнѣ говорила сквайру: "Франкъ пишетъ, что это совершенно очиститъ его отъ долговъ; при всѣхъ своихъ недостаткахъ, Франкъ никогда еще не говорилъ лжи."
-- О дорогая маменька! Мнѣ кажется, какъ будто я слышу тебя! вскричалъ Франкъ, съ глубокимъ чувствомъ.-- Впрочемъ, Рандаль, я не сказалъ ей лжи: я не говорилъ, что эта сумма покроетъ всѣ мои долги.
-- Ты уполномочилъ меня и просилъ сказать ей это, отвѣчалъ Рандаль, съ суровой холодностью: -- и пожалуста не вини меня, если я повѣрилъ тебѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ! Я говорилъ только, что сумма эта въ настоящее время облегчитъ меня.
-- Очень жаль, что я не умѣлъ понять тебя: подобныя ошибки могутъ повредить моей чести. Прости меня, Франкъ, и на будущее время не проси моей помощи. Ты видишь, что, при всемъ моемъ желаніи сдѣлать для тебя лучшее, я ставлю самого себя въ весьма непріятное положеніе.
-- Если ты покинешь меня, мнѣ останется одно средство: итти и броситься въ Темзу, сказалъ Франкъ, съ глубокимъ отчаяніемъ: -- рано или поздно, но отецъ мой узнаетъ мои нужды. Уже евреи грозятъ мнѣ итти къ нему. Чѣмъ дальше откладывать, тѣмъ ужаснѣе будетъ объясненіе;
-- Я не вижу причины, почему твой отецъ долженъ знать положеніе твоихъ дѣлъ; и мнѣ кажется, ты могъ бы раздѣлаться съ ростовщиками и отдѣлаться отъ векселей, занявъ деньги у другихъ лицъ на болѣе выгодныхъ для тебя и легкихъ условіяхъ.
-- Какимъ же образомъ? вскричалъ Франкъ съ горячностію.
-- Очень просто. Казино записано на тебя, слѣдовательно ты можешь занять подъ залогъ его хорошую сумму, съ тѣмъ, чтобы уплату произвесть, когда это имѣнье перейдетъ въ полное твое владѣніе.
-- То есть при кончинѣ моего отца? О нѣтъ, нѣтъ! Я не могу равнодушно подумать объ этомъ оледеняющемъ кровь разсчетѣ на смерть родителя. Я знаю, что это дѣлается сплошь и рядомъ,-- знаю многихъ своихъ товарищей, которые дѣлали это; но они не имѣли такихъ великодушныхъ родителей, какихъ имѣю я; даже и въ нихъ этотъ поступокъ приводилъ меня въ ужасъ и возмущалъ мою душу. Разсчитывать на смерть отца и извлекать выгоды изъ этого разсчета -- это для меня кажется чѣмъ-то въ родѣ отцеубійства,-- это такъ ненатурально, Рандаль. Кромѣ того, неужели ты забылъ, что говорилъ мой отецъ, со слезами, "никогда не разсчитывай на мою смерть; я терпѣть не могу этого." О, Рандаль! пожалуйста не напоминай мнѣ объ этомъ.
-- Я уважаю твои чувства, но все же мнѣ кажемся, что посмертное обязательство, которое тебѣ удастся заключить, ни однимъ днемъ не сократитъ жизни мистера Гэзельдена. Впрочемъ, дѣйствительно, выкинь изъ головы эту идею: намъ нужно придумать какой нибудь другой планъ. Да вотъ что, Франкъ! ты весьма недуренъ собой, ожиданія твои обширны, почему бы тебѣ не жениться на женщинѣ съ прекраснымъ капиталомъ.
-- Какой вздоръ! воскликнулъ Франкъ, и яркій румянецъ разлился по его щекамъ.-- Ты знаешь, Рандаль, что въ мірѣ существуетъ одна только женщина, о которой я постоянно думаю, и которую люблю такъ пламенно, что, при всей моей вѣтренности, свойственной молодымъ людямъ, мнѣ кажется, какъ будто всѣ другія женщины потеряли всякую прелесть. Сію минуту я проходилъ по улицѣ Курзонъ, собственно затѣмъ, чтобъ взглянуть на ея окна....
-- Ты говоришь о маркизѣ ди-Негра? Я только что простился съ ней. Правда, она двумя-тремя годами старше тебя; но если ты можешь перенесть это несчастіе, то почему бы тебѣ не жениться на ней?...
-- Жениться на ней! вскричалъ Франкъ, крайне изумленный, и въ то же время весь его румянецъ уступилъ мѣсто мертвенной блѣдности.-- Жениться на ней! ты говоришь это серьёзно?
-- Почему же и нѣтъ?
-- Впрочемъ, даже если она, при ея совершенствахъ, при ея красотѣ,-- даже еслибъ она согласилась на мое предложеніе, ты знаешь, Рандаль, вѣдь она бѣднѣе меня. Она откровенно призналась мнѣ въ этомъ. О, какая благородная душа у этой женщины! и кромѣ того.... ни отецъ мой, ни мать не согласятся на это. Я увѣренъ, что они не согласятся.
-- Вѣроятно, потому, что она иностранка?
-- Да.... отчасти потому.
-- Однакожь, сквайръ согласился выдать свою кузину за иностранца.
-- Это совсѣмъ другое дѣло. Онъ не имѣлъ никакого права надъ Джемимой; имѣть невѣстку иностранку -- опять другое дѣло; у моего отца, вѣдь ты знаешь, понятія чисто англійскія... а маркиза ди-Негра, въ строгомъ смыслѣ слова, иностранка. Въ его глазахъ даже самая красота ея будетъ говорить противъ нея.
-- Мнѣ кажется, что ты весьма несправедливъ къ своимъ родителямъ. Иностранка низкаго происхожденія -- актриса, напримѣръ, или пѣвица -- безъ всякаго сомнѣнія, вызвала бы сопротивленіе на твой бракъ; но женщина, подобная маркизѣ ди-Негра, такого высокаго происхожденія, съ такими сильными связями....
Франкъ покачалъ головой.
-- Не думаю, чтобы отецъ мой хоть сколько нибудь обратилъ вниманія на ея связи. Онъ одинаково смотритъ на всѣхъ иностранцевъ вообще. И потомъ, ты знаешь,-- и голосъ Франка понизился почти до шопота,-- ты знаешь, что одна изъ самыхъ главныхъ причинъ, по которой она становится для меня неоцѣненною, обратилась бы въ непреодолимое препятствіе со стороны устарѣлыхъ обитателей родительскаго крова.
-- Я не понимаю тебя, Франкъ.
-- Я люблю ее еще болѣе, сказалъ молодой Гэзельденъ, выпрямляясь и придавая лицу своему и своей осанкѣ отпечатокъ благородной гордости, которая, по видимому, ясно говорила о его прямомъ происхожденіи отъ рыцарей и джентльменовъ: -- я люблю ее тѣмъ болѣе, что свѣтъ умѣлъ оклеветать ея имя, потому что я вѣрю, что она непорочна, что она оскорблена. Но повѣрятъ ли этому въ домѣ моего отца,-- повѣрятъ ли этому люди, которые не смотрятъ на предметы глазами влюбленнаго, которые провели большую часть своей жизни въ непреклонныхъ англійскихъ понятіяхъ о неблагопристойности и излишней свободѣ континентальныхъ нравовъ и обычаевъ, и которые охотнѣе вѣрятъ всему худшему? О нѣтъ, я люблю, я не могу противиться этой любви -- и къ этому не имѣю ни малѣйшей надежды.
-- Весьма быть можетъ, что сужденія твои въ этомъ случаѣ имѣютъ нѣкоторую основательность, воскликнулъ Рандаль, какъ будто пораженный и въ половину убѣжденный признаніемъ своего товарища: -- весьма быть можетъ! и, конечно, я самъ тоже думаю, что домашніе твои, услышавъ о твоей женитьбѣ на маркизѣ ди-Негра, станутъ дуться сначала и ворчать. Но все же, когда отецъ твой узнаетъ, что ты вступилъ въ этотъ бракъ не по одной только любви, но чтобъ избавить его отъ излишнихъ денежныхъ расходовъ, очистить себя отъ долговъ, воспользоваться....
-- Что ты хочешь сказать? воскликнулъ Франкъ нетерпѣливо.
-- Я имѣю причину полагать, что маркиза ди-Негра будетъ имѣть такое огромное приданое, на какое отецъ твой, по всѣмъ вѣроятностямъ, могъ бы разсчитывать для тебя за англійской невѣстой. И когда это надлежащимъ образомъ будетъ объяснено сквайру, когда высокое ея происхожденіе будетъ доказано и введено въ его домъ, мнѣ кажется, что одно это достоинство подѣйствовало бы на твоего отца какъ нельзя болѣе, вопреки твоимъ преувеличеннымъ понятіямъ о его предразсудкахъ, и когда онъ увидитъ маркизу ди-Негра и будетъ въ состояніи судить о ея красотѣ и рѣдкихъ дарованіяхъ, клянусь честью, Франкъ, что тогда, мнѣ кажется, тебѣ совершенно нечего бояться. Ко всему этому, ты единственный сынъ его. Чтобъ устроить это дѣло миролюбивымъ образомъ, ему не будетъ предстоять другого способа, какъ только простить тебя; сколько мнѣ извѣстно, твои родители сильно желаютъ видѣть тебя устроеннымъ въ жизни.
Лицо Франка озарилось свѣтомъ.
-- Нѣтъ никакого сомнѣнія, Рандаль, что кромѣ тебя никто такъ хорошо не понимаетъ сквайра, сказалъ Франкъ, съ непринужденной радостью.-- Онъ самъ отдаетъ полную справедливость твоимъ вѣрнымъ сужденіямъ. Неужели ты думаешь, что и въ самомъ дѣлѣ можно устранить въ моихъ дѣлахъ всѣ препятствія?
-- Мнѣ кажется, что такъ. Однако, мнѣ очень будетъ жаль, если я вовлеку тебя въ какую нибудь опасность; и если, по здравомъ размышленіи, ты полагаешь, что опасность неизбѣжна, въ такомъ случаѣ я очень совѣтую тебѣ избѣгать свиданія съ бѣдной маркизой. Я вижу, ты начинаешь безпокоиться; но вѣдь я говорю это какъ для твоей, такъ и для ея собственной пользы.. Во первыхъ, ты долженъ знать, что, если не имѣешь серьёзнаго желанія жениться на ней, твои намѣренія присоединятся къ числу тѣхъ городскихъ толковъ, которые не имѣютъ никакого основанія, и которые ты съ такимъ жаромъ опровергаешь; а во вторыхъ, мнѣ кажется, что не всякій человѣкъ имѣетъ право возбудить въ душѣ женщины любовь къ себѣ, особливо такой женщины, которая если полюбитъ, то будетъ любить всѣмъ сердцемъ и душой... да, не всякій человѣкъ имѣетъ право возбуждать любовь къ себѣ, для того только, чтобъ удовлетворить своему тщеславію.
-- Тщеславію! Праведное небо! Можешь ли ты такъ низко думать обо мнѣ? Но что касается любви маркизы, продолжалъ Франкъ дрожащимъ голосомъ:-- то скажи мнѣ, какъ благородный человѣкъ, неужели ты полагаешь, что эту любовь я могу выиграть?
-- Я почти не сомнѣваюсь, что половина ея уже выиграна, сказалъ Рандаль, съ улыбкой и выразительно кивнувъ головой:-- однако, маркиза до такой степени горда, что не позволитъ тебѣ замѣтить, какое дѣйствіе ты произвелъ на нее, особливо теперь, когда ты ни разу еще не намекнулъ на надежду получить ея руку.
-- Я не смѣлъ даже и думать о подобной надеждѣ. Любезный Рандаль, всѣ мои опасенія исчезли -- я строилъ воздушные замки -- сію же минуту отправляюсь къ ней.
-- Подожди минуту, сказалъ Рандаль.-- Позволь мнѣ дать тебѣ маленькое предостереженіе. Я, кажется, недавно сказалъ тебѣ, что мадамъ ди-Негра получитъ, чего ты прежде не предполагалъ, состояніе приличное ея происхожденію; если ты въ настоящее время поступишь такъ круто, то, пожалуй, еще заставишь ее думать, что ты находился подъ вліяніемъ этого извѣстія.
-- И въ самомъ дѣлѣ! воскликнулъ Франкъ, остановясь какъ вкопаный: казалось, что слова Рандаля задѣли его за живое.-- Я признаю себя виновнымъ: мнѣ кажется, что я дѣйствительно находился подъ вліяніемъ этого извѣстія. Я нахожусь даже и теперь подъ этимъ вліяніемъ, продолжалъ Франкъ, съ простодушіемъ, доходившимъ въ нѣкоторой степени до паѳоса:-- впрочемъ, надѣюсь, что, при всемъ ея богатствѣ, она не будетъ весьма богата; если такъ, то я лучше не пойду къ ней.
-- Успокойся, мой другъ: все ея богатство будетъ простираться отъ двадцати до тридцати тысячь фунтовъ -- до суммы, весьма достаточной, чтобъ уплатить всѣ твои долги, устранить всѣ препятствія къ вашему союзу, въ замѣнъ чего ты можешь записать на нее казино. Это главное; но я скажу тебѣ еще болѣе: мадамъ ди-Негра имѣетъ, какъ ты уже замѣтилъ, благородное сердце, и сама говорила мнѣ, что до тѣхъ поръ, пока не пріѣхалъ ея братъ и не увѣрилъ ее въ полученіи этого капитала, она ни подъ какимъ видомъ не согласилась бы выйти за тебя, ни за что не рѣшилась бы поставить въ затруднительное положеніе человѣка, котораго любитъ. Съ какимъ восторгомъ она будетъ лелѣять мысль, что поможетъ тебѣ возвратить любовь твоего отца! Впрочемъ, до нѣкотораго времени совѣтую тебѣ быть осторожнымъ. А теперь, Франкъ, что ты скажешь, хорошо ли будетъ, если я отправлюсь въ Гэзельденъ и узнаю мнѣніе твоихъ родителей по этому предмету? Правда, въ настоящее время мнѣ не совсѣмъ-то удобно отлучаться изъ города; но я готовъ сдѣлать еще болѣе, чтобъ оказать тебѣ хотя небольшую услугу. Да, я завтра же поѣду въ Рудъ-Голлъ и оттуда въ Гэзельденъ. Я увѣренъ, что отецъ твой убѣдительно будетъ просить меня остаться и этимъ предоставитъ мнѣ удобнѣйшій случаи сдѣлать правильное заключеніе, въ хорошую или дурную сторону приметъ онъ твое намѣреніе жениться на маркизѣ. Мы можемъ тогда дѣйствовать уже сообразно этому заключенію.
-- Дорогой, неоцѣненный Рандаль! чѣмъ могу я благодарить тебя? Если такой несчастный человѣкъ, какъ я, можетъ оказать тебѣ услугу .. по нѣтъ, это невозможно!
-- Само собою разумѣется, невозможно, потому что я никогда не попрошу тебя быть поручителемъ за какой нибудь мой вексель, сказалъ Рандаль.-- Ты, кажется, видишь, что всѣ мои дѣйствія клонятся единственно къ соблюденію экономіи.
-- Да, да, произнесъ Франкъ, съ тяжелымъ вздохомъ: -- это потому, что умъ твой превосходно образованъ -- ты имѣешь такое множество средствъ и способовъ къ своему возвышенію! А всѣ мои заблужденія, всѣ мои пороки проистекаютъ изъ лѣности. Еслибъ я имѣлъ какое нибудь занятіе на ненастные дни, то никогда бы не поставилъ себя въ такое затруднительное положеніе.
-- О! современемъ ты будешь имѣть бездну занятій надъ приведеніемъ въ порядокъ своего имѣнія. Мы, неимѣющіе недвижимости, по необходимости должны въ познаніяхъ отъискивать средства къ своему существованію. Прощай, любезный Франкъ! мнѣ пора домой. Да, кстати: тебѣ не случалось ли когда говорить съ маркизой о Риккабокка?
-- О Риккабокка? Нѣтъ.... Какую прекрасную мысль ты подалъ мнѣ? Весьма вѣроятно, что ей интересно будетъ узнать, что моя родственница замужемъ за ея соотечественникомъ. Странно, что я до сихъ поръ не сообщилъ ей объ этомъ! впрочемъ, надобно сказать правду, я очень мало говорилъ съ ней: она во всѣхъ отношеніяхъ стоитъ гораздо выше меня, такъ что при ней я дѣлаюсь необыкновенно застѣнчивъ.
-- Франкъ, сдѣлай мнѣ одолженіе, сказалъ Рандаль, терпѣливо ожидая окончанія отвѣта Франка и въ то же время соображая, какую бы представить причину подобной просьбы:-- сдѣлай милость, Франкъ, не намекай о Риккабокка ни ей, ни ея брату, съ которымъ, безъ всякаго сомнѣнія, ты будешь познакомленъ.
-- Почему же не намекать имъ?
Рандаль съ минуту оставался въ нерѣшимости. Изобрѣтательность его ума на этотъ разъ оставалась въ совершенномъ бездѣйствіи, и -- удивительно -- онъ разсудилъ за лучшее въ отвѣтѣ своемъ почти не отступать отъ истины.
-- Я скажу тебѣ, почему. Маркиза ничего не скрываетъ отъ брата, а братъ ея, какъ говорятъ, повсюду отъискиваетъ какого-то своего соотечественника.
-- Что же изъ этого слѣдуетъ?
-- Можетъ быть, что бѣдный докторъ Риккабокка именно тотъ, кого ищетъ братъ маркизы.
-- Но вѣдь здѣсь онъ находится въ совершенной безопасности, сказалъ Франкъ, побуждаемый врожденнымъ убѣжденіемъ въ неприкосновенность своего родного острова.
-- Правда, правда; но Риккабокка можетъ имѣть весьма уважительныя причины, и, если говорить откровенно, онъ имѣетъ эти причины для сохраненія своего инкогнито; а тебѣ извѣстно, что мы обязаны уважать подобныя причины, не входя въ дальнѣйшія подробности.
-- Какъ ты хочешь, Рандаль, а я не смѣю думать такъ неблагородно о маркизѣ ди-Негра, возразилъ Франкъ, съ непоколебимой увѣренностью:-- я не смѣю допустить предположенія, что она можетъ унизить себя до степени лазутчицы, съ тѣмъ, чтобы дѣйствовать ко вреду своего соотечественника, повѣряющаго себя тому же гостепріимству, которымъ пользуется она сама. О, еслибъ я подумалъ объ этомъ, я не могъ бы любить ее! прибавилъ Франкъ, съ энергіей.
-- Конечно, ты правъ; но подумай, въ какое непріятное положеніе ты можешь поставить ее и ея брата. Если бы они узнали тайну Риккабокка, это было бы жестоко и неблагородно.
-- Да, да, это вѣрно.
-- Короче сказать, скромность твоя не можетъ сдѣлать ни малѣйшаго вреда, а нескромность можетъ послужить поводомъ къ величайшему несчастію. Поэтому-то, Франкъ, я и прошу тебя дать мнѣ благородное слово. Я не имѣю времени представить тебѣ болѣе убѣдительныя доказательства.
-- Клянусь честью, что я не намекну на Риккабокка, отвѣчалъ Франкъ: -- но все же я увѣренъ, что онъ точно такъ же былъ бы безопасенъ, еслибъ знала о немъ маркиза, какъ и....
-- Я вполнѣ полагаюсь на твое благородное слово, торопливо прервалъ Рандаль и, не дожидаясь дальнѣйшихъ возраженій, вышелъ изъ комнаты.