ГЛАВА LXXIX.
Рандаль всталъ при звукѣ перваго призывнаго звонка къ завтраку и на лѣстницѣ встрѣтился съ мистриссъ Гэзельденъ. Вручивъ ей книгу, онъ намѣренъ былъ вступить съ ней въ разговоръ, но мистриссъ Гэзельденъ сдѣлала ему знакъ слѣдовать за нимъ въ ея собственную уборную комнату. Это не былъ будуаръ съ бѣлой драпировкой, золотыми и богатыми картинами Ватто, но комната заставленная огромными комодами и шкафами орѣховаго дерева, въ которыхъ хранились старинное наслѣдственное бѣлье и платье, усыпанное лавендой, запасы для домохозяйства и медицинскія средства для бѣдныхъ.
Опустившись на широкое огромное кресло, мистриссъ Гэзельденъ была совершенно у себя, дома, въ строгомъ смыслѣ этого выраженія.
-- Объясните, пожалуста, сказала лэди, сразу приступая къ дѣлу съ привычнымъ, непринужденнымъ чистосердечіемъ: -- объясните, пожалуста, что значитъ вашъ вчерашній разговоръ съ моимъ мужемъ касательно женитьбы Франка на чужеземкѣ.
Рандаль. Неужели и вы будете точно такъ же противъ подобнаго предположенія, какъ мистеръ Гэзельденъ?
Мистриссъ Гэзельденъ. Вмѣсто того, чтобъ отвѣчать на мой вопросъ, вы сами спрашиваете меня.
Эти довольно грубые толчки значительно вытѣснили Рандаля изъ его засады. Ему предстояло исполнить двоякое намѣреніе: во первыхъ, узнать до точности, дѣйствительно ли женитьба Франка на женщинѣ, какъ маркиза ди-Негра, раздражитъ сквайра до такой степени, что Франку будетъ угрожать опасность лишиться наслѣдства; во вторыхъ, всѣми силами стараться не пробудить въ душѣ мистера или мистриссъ Гэзельденъ серьёзнаго убѣжденія, что подобной женитьбы должно опасаться, въ противномъ случаѣ они преждевременно снесутся съ Франкомъ по этому предмету и, пожалуй, еще разстроятъ все дѣло. При всемъ томъ, ему самому надлежало выражаться такимъ образомъ, чтобы родители не обвинили его впослѣдствіи въ томъ, что онъ представилъ имъ обстоятельство дѣла въ превратномъ видѣ. Въ его разговорѣ со сквайромъ, наканунѣ, онъ зашелъ немного далеко -- дальше, чѣмъ бы слѣдовало ему,-- во это произошло потому, что онъ старался избѣгнуть объясненія по предмету комолыхъ коровъ и устройства фермы. Въ то время, какъ Рандаль размышлялъ объ этомъ, мистриссъ Гэзельденъ наблюдала его своими свѣтлыми, выразительными взорами и, наконецъ, воскликнула:
-- Я жду вашего отвѣта, мистеръ Лесли.
-- Я не знаю, что вамъ отвѣчать, сударыня: -- сквайръ, къ сожалѣнію, слишкомъ преувеличилъ, то, что сказано было въ шутку. Впрочемъ, надобно откровенно признаться, что Франкъ, какъ мнѣ казалось, пораженъ былъ красотой одной премиленькой итальянки.
-- Итальянки! вскричала мистриссъ Гэзельденъ: -- такъ и есть! я говорила это съ самого начала. Итальянка! такъ только-то и есть?
И она улыбнулась.
Рандаль чувствовалъ, что положеніе его становилось болѣе и болѣе затруднительнымъ. Зрачки его глазъ съузились, что обыкновенно случается, когда мы углубляемся въ самихъ себя, предаемся размышленіямъ, бодрствуемъ и бережемся.
-- И, быть можетъ, снова начала мистриссъ Гэзельденъ, съ свѣтлымъ выраженіемъ лица: -- вы замѣтили эту перемѣну въ Франкѣ послѣ того, какъ онъ пріѣхалъ отсюда?
-- Правда ваша, произнесъ Рандаль: -- впрочемъ, мнѣ кажется, что егь сердце было тронуто гораздо раньше.
-- Весьма натурально, сказала мистриссъ Гэзельденъ: -- могъ ли онъ сберечь свое сердце? такое милое, очаровательное созданіе! Я не имѣю права просить васъ разсказать мнѣ сердечныя тайны Франка; однако, я узнаю уже предметъ очарованія: хотя она не имѣетъ богатства, и Франкъ могъ бы составить лучше партію, но все же она такъ мила и такъ прекрасно воспитана, что я не предвижу затрудненія принудить Гэзельдена согласиться на этотъ бракъ.
-- Мнѣ стало легче теперь, сказалъ Рандаль, втягивая длинный глотокъ воздуха и начиная обнаруживать заблужденіе мистриссъ Гэзельденъ, благодаря своей, такъ часто употребляемой въ дѣло, проницательности.-- Я въ восторгѣ отъ вашихъ словъ; и, конечно, вы позволите подать Франку нѣкоторую надежду, въ случаѣ, если я застану его въ уныломъ расположеніи духа. Бѣдняжка! онъ теперь постоянно печаленъ.
-- Я полагаю, что это можно сдѣлать, отвѣчала мистриссъ Гэзельденъ, съ самодовольной усмѣшкой: -- но вамъ бы не слѣдовало пугать такъ бѣднаго Вильяма, намекнувъ ему, что невѣста Франка ни слова не знаетъ по англійски. Я сама знаю, что у нея прекрасное произношеніе, и она объясняется на нашемъ языкѣ премило. Слушая ее, я всегда забывала, что она не природная англичанка!... Ха, ха, бѣдный Вильямъ!
Рандаль. Ха, ха!
Мистриссъ Гэзельденъ. А мы разсчитывали совсѣмъ на другую партію для Франка -- на одну дѣвицу изъ прекрасной англійской фамиліи.
Рандаль. Вѣрно, на миссъ Стикторайтсъ?
Мистриссъ Гэзельденъ. О, нѣтъ! это старинная выдумка моего Вильяма. Впрочемъ, Вильямъ самъ очень хорошо знаетъ, что Стикторайтсы никогда не согласятся соединить свое имѣніе съ нашимъ. Нѣтъ, мистеръ Лесли, мы имѣли въ виду совсѣмъ другую партію; но въ этомъ случаѣ нельзя предписывать правилъ молодымъ сердцамъ.
Рандаль. Конечно, нельзя. Теперь, мистриссъ Гэзельденъ, когда мы поняли другъ друга такъ хорошо, извините меня, если я посовѣтую вамъ оставить это дѣло въ томъ видѣ, въ какомъ оно есть, и не писать о немъ Франку ни слова. Вамъ извѣстно, что любовь въ молодыхъ сердцахъ очень часто усиливается очевидными затрудненіями и простываетъ, когда препятствія исчезаютъ.
Мистриссъ Гэзельденъ. Весьма вѣроятно; по ни отъ меня, ни отъ мужа ничего подобнаго не будетъ сдѣлано. Я не буду писать объ этомъ Франку совершенно по другимъ причинамъ. Хотя я готова согласиться на этотъ бракъ и ручаюсь за согласіе Вильяма, однако, все же намъ лучшебы хотѣлось, чтобъ Франкъ женился на англичанкѣ. Поэтому-то мы ничего не станемъ дѣлать къ поощренію его идеи. Но если отъ этого брака будетъ зависѣть счастіе Франка, тогда мы немедленно приступимъ къ дѣлу. Короче сказать, мы не ободряемъ его теперь и не противимся его желанію. Вы понимаете меня?
-- Совершенно понимаю.
-- А между тѣмъ весьма справедливо, что Франкъ долженъ видѣть свѣтъ, стараться развлекать себя и въ то же время испытывать свое сердце. Я увѣрена, что онъ самъ одного со мной мнѣнія, и это помѣшало ему пріѣхать сюда.
Рандаль, страшась дальнѣйшаго и болѣе подробнаго объясненія, всталъ.
-- Простите меня, сказалъ онъ: -- но я долженъ поторопиться къ завтраку и воротиться домой къ приходу дилижанса.
Вмѣстѣ съ этимъ, онъ подалъ руку мистриссъ Гэзельденъ и повелъ ее въ столовую. Окончивъ завтракъ необыкновенно торопливо, Рандаль сѣлъ на лошадь и, простясь съ радушными хозяевами, рысью помчалъ въ Рудъ-Голлъ.
Теперь все благопріятствовало къ исполненію его проэкта. Даже случайная ошибка мистриссъ Гэзельденъ какъ нельзя болѣе служила ему въ пользу. Мистриссъ Гэзельденъ весьма естественно предполагала, что Віоланта плѣнила Франка во время его послѣдняго пребыванія въ деревнѣ. Такимъ образомъ Рандаль, вполнѣ убѣжденный, что никакой проступокъ Франка не вооружилъ бы противъ него сквайра такъ сильно, какъ женитьба на маркизѣ ди-Негра, онъ могъ увѣрить Франка, что мистриссъ Гэзельденъ была совершенно на его сторонѣ. Въ случаѣ же, еслибъ ошибка обнаружилась, то вся вина должна была падать на мистриссъ Гэзельденъ. Еще большимъ успѣхомъ увѣнчалась его дипломація съ Риккабокка: онъ, безъ всякаго затрудненія, узналъ тайну, которую хотѣлъ открыть; отъ него теперь зависѣло принудить итальянца переселиться въ окрестности Лондона,-- и если Віоланта дѣйствительно окажется богатою наслѣдницей, то кого изъ мужчинъ одинаковыхъ съ ней лѣтъ будетъ она видѣть въ домѣ отца своего? кого, какъ не одного только его -- Рандаля Лесли?-- И тогда старинныя владѣнія Лесли.... черезъ два года они будутъ продаваться тогда, часть приданаго невѣсты откупитъ ихъ! Подъ вліяніемъ торжествующей хитрости, всѣ прежніе отголоски совѣсти совершенно замолкли. Въ самомъ пріятномъ, высокомъ и пылкомъ настроеніи духа проѣхалъ Рандаль мимо казино, садъ котораго былъ безмолвенъ и пустъ,-- прибылъ домой и, наказавъ Оливеру быть прилежнымъ, а Джульетѣ -- терпѣливой, отправился пѣшкомъ къ дилижансу и въ надлежащее время возвратился въ Лондонъ.