ГЛАВА LXXXIX.
Рандаль Лесли воротился домой для того только, чтобы переодѣться и отправиться на званый поздній обѣдъ въ домѣ барона Леви.
Образъ жизни барона былъ такого рода, который особенно нравился какъ самымъ замѣчательнѣйшимъ дэнди того времени, такъ и самымъ отъявленнымъ выскочкамъ. Надобно замѣтить здѣсь, что подъ словомъ выскочка мы разумѣемъ человѣка, который всѣми силами старается приблизиться (мы принимаемъ въ соображеніе одни только наружные его признаки) къ неподдѣльному дэнди. Нашъ выскочка тотъ, который соблюдаетъ удивительную безошибочность въ покроѣ своего платья, точность въ отдѣлкѣ своего экипажа и малѣйшія подробности въ убранствѣ своихъ комнатъ. Среднее лицо между выскочкой и дэнди -- лицо, которое знаетъ заранѣе послѣдствія своего образа жизни и имѣетъ въ виду что нибудь солидное, на что, въ случаѣ нужды, могъ бы опереться, слишкомъ медленно предается причудливымъ требованіямъ моды и остается совершенно невнимательнымъ ко всѣмъ тѣмъ утонченностямъ, которыя не прибавятъ къ его родословной лишняго предка, не прибавятъ лишней тысячи фунтовъ стерлинговъ къ капиталу въ рукахъ его банкира. Баронъ Леви не принадлежалъ къ числу этихъ выскочекъ: въ его домѣ, въ его обѣдѣ, рѣшительно во всемъ окружавшемъ его проглядывалъ изящный вкусъ. Еслибъ онъ былъ колонновожатымъ всѣхъ лондонскихъ дэнди, вы непремѣнно воскликнули бы: "Какой утонченный вкусъ у этого человѣка!" Но ужь такова натура человѣка, что дэнди, обѣдавшіе съ нимъ, говорили другъ другу: "Онъ хочетъ подражать Д....! Куда ему!" А между тѣмъ баронъ Леви, обнаруживая свое богатство, не обнаруживалъ ни малѣйшей съ чѣмъ нибудь несообразности. Мебель въ комнатахъ на видъ была довольно простая, но цѣнная по своему роскошному комфорту. Убранство и китайскій форфоръ, разставленный на видныхъ и выгодныхъ мѣстахъ, отличались рѣдкостью и драгоцѣнностью. За обѣдомъ серебро на столѣ не допускалось. Въ этомъ отношеніи у него было принято русское обыкновеніе, въ ту пору встрѣчавшееся въ рѣдкихъ домахъ, а въ настоящее время сдѣлавшееся господствующимъ. Плоды и цвѣты разставлены были въ драгоцѣнныхъ вазахъ стариннаго севрскаго фарфора; повсюду блестѣлъ богемскій хрусталь. Лакеямъ не позволялось прислуживать въ ливреяхъ: позади каждаго гостя стоялъ джентльменъ, одѣтый точно такъ же, какъ и гость -- въ такихъ же точно бѣлыхъ какъ снѣгъ батистовыхъ сорочкахъ и въ черномъ фракѣ,-- такъ что гость и лакей казались стереотипными оттисками съ одной и той же доски.
Кушанья были приготовлены изящно; вино досталось барону изъ погребовъ покойныхъ епископовъ и посланниковъ. Общество было избранное и не превосходило осьми человѣкъ. Четверо были старшіе сыновья перовъ; одинъ замѣчательнѣйшій каламбуристъ, котораго не иначе возможно было заманить къ себѣ въ домъ, какъ пригласивъ его за мѣсяцъ ранѣе; шестой, къ особенному удивленію Рандаля, былъ мистеръ Ричардъ Эвенель; наконецъ, самъ Рандаль и баронъ дополняли собою общество.
Старшіе сыновья узнали другъ друга и выразили это многозначительной улыбкой; самый младшій изъ нихъ, появившійся въ Лондонѣ еще въ первый разъ, позволилъ себѣ покраснѣть и казаться застѣнчивымъ. Прочіе уже давно свыклись съ лондонскимъ свѣтомъ: они соединенно и съ удивленіемъ дѣлами наблюденія надъ Рандалемъ и Эвенелемъ. Рандаль былъ лично извѣстенъ имъ: онъ слылъ между ними за степеннаго, умнаго, много обѣщающаго молодого человѣка, скорѣе бережливаго, чѣмъ расточительнаго, и никогда еще не попадавшаго въ просакъ. Но какимъ вѣтромъ занесло его сюда? Мистеръ Эвенель еще болѣе помрачалъ ихъ соображенія и догадки. Мужчина средняго роста,-- по слухамъ, очень дѣловой человѣкъ, котораго они замѣчали гдѣ-то на улицѣ (да и нельзя было не замѣтить такого выразительнаго лица и такой фигуры), видали его въ паркѣ, иногда въ Оперѣ, но ни разу еще взоры ихъ не останавливались на немъ въ клубѣ или въ кругу "ихъ общества",-- мужчина, котораго жена составляетъ въ своемъ домѣ ужасные третье-класные вечера, описаніе которыхъ, вмѣстѣ съ именнымъ спискомъ посѣтителей этихъ вечеровъ, занимаетъ въ газетѣ Morning Post болѣе полу-столбца, гдѣ нѣсколько именъ, давно уже утратившихъ громкое свое значеніе, два-три иноземныхъ титула дѣлали мракъ темныхъ именъ вдвое мрачнѣе. Почему баронъ Леви пригласилъ къ себѣ этого человѣка вмѣстѣ съ ними? Это была задача, для разрѣшенія которой пущены были въ дѣло всѣ умственныя способности. Остроумецъ, сынъ незначительнаго негоціанта принятаго, впрочемъ, въ лучшихъ обществахъ, позволялъ себѣ въ этомъ отношеніи гораздо болѣе свободы въ сравненіи съ другими. Онъ весьма нескромно разрѣшалъ загадку.
-- Повѣрь, шепталъ онъ Спендквикку: -- повѣрь, что этотъ человѣкъ никто другой, какъ Неизвѣстная Особа въ газетѣ Times, подъ фирмою Иксъ-Игрека, которая предлагаетъ въ ссуду какую угодно сумму денегъ, отъ десяти фунтовъ стерлинговъ до полу-милліона? Въ карманѣ у этого человѣка всѣ твои векселя. Леви только гоняется за нимъ какъ шакалъ.
-- Клянусь честью, сказалъ Спендквиккъ, сильно встревоженный:-- если ты говоришь правду, такъ съ этимъ человѣкомъ слѣдуетъ обращаться поучтивѣе.
-- Тебѣ, конечно. Но я никогда еще не оттискивалъ икса, который бы доставилъ мнѣ существенную пользу, и потому я столько же намѣренъ оказывать уваженія эгому иксу, какъ и всякой другой неизвѣстной величинѣ.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ разливалось вино, гости становились веселѣе, любезнѣе, откровеннѣе. Леви былъ дѣйствительно человѣкъ весьма занимательный: какъ по пальцамъ умѣлъ онъ перечесть всѣ городскія сплетни и, ко всему этому, обладалъ тѣмъ неподражаемымъ искусствомъ сказать колкое словцо объ отсутствующихъ, которое приводило въ восторгъ присутствующихъ. Постепенно развертывался и мистеръ Ричардъ Эвенель, и въ то время, какъ шопотъ, что онъ былъ алгебраическая неизвѣстная величина, пролетѣвъ вокругъ стола, коснулся его слуха, Ричардъ внялъ ему съ глубокимъ уваженіемъ; а этого уже довольно было, чтобы вдругъ и весьма значительно возвыситъ его во мнѣніи другихъ. Мало того: когда остроумный собесѣдникъ вздумалъ было явно подтрунить, Ричардъ такъ хладнокровно, и даже нѣсколько грубо, принялъ выходку, что лордъ Спендквиккъ и другіе джентльмены, имѣвшіе совершенно одинаковое положеніе въ вексельномъ мірѣ, нашли возраженіе полнымъ юмора, обратили весь смѣхъ на остряка и принудили его молчать въ теченіе вечера -- обстоятельство, по которому теченіе бесѣды сдѣлалось еще свободнѣе и откровеннѣе. Послѣ обѣда разговоръ незамѣтнымъ образомъ перешелъ на политику: времена были такія, что о политикѣ разсуждали повсюду.
Рандаль говорилъ мало, но, по обыкновенію, слушалъ внимательно. Ему страшно было убѣдиться, какъ много истины заключалось въ предположеніи, что министерство перемѣнится. Изъ уваженія къ нему и изъ деликатности, которая принадлежитъ исключительному классу общества, не сказано было ни слова касательно личности Эджертона. Одинъ только Эвенель порывался произнесть нѣсколько грубыхъ выраженій относительно этой особы, но баронъ немедленно останавливалъ его при самомъ началѣ его сентенцій.
-- Прошу васъ, пощадите моего друга и близкаго родственника Одлея, мистера Лесли, съ учтивой, но вмѣстѣ съ тѣмъ и серьёзной улыбкой говорилъ баронъ.
-- О, нѣтъ, я всегда скажу, говорилъ Эвенель: -- я всегда скажу, что публичные люди, которымъ мы платимъ деньги, составляютъ въ нѣкоторой степени собственность публики... не правда ли, милордъ? прибавилъ онъ обращаясь къ Спендквикку.
-- Само собою разумѣется, отвѣчалъ Спендквиккъ, съ необыкновеннымъ одушевленіемъ: -- это наша собственность; иначе зачѣмъ бы мы стали платить имъ? Для того, чтобы принудить насъ къ этому, должна же быть какая нибудь весьма сильная побудительная причина. Я вообще терпѣть не могу платить, а долги въ особенности.
Послѣднія слова произнесены были въ сторону.
-- Какъ бы то ни было, мистеръ Лесли, сказалъ Эвенель, перемѣнивъ тонъ: -- я не хочу оскорблять вашихъ чувствъ. Что касается чувствъ господина барона, они давно загрубѣли въ немъ, въ различнаго рода испытаніяхъ.
-- Несмотря на то, сказалъ баронъ, присоединяясь къ общему смѣху, возбуждаемому непринужденными выраженіями предполагаемаго Икса:-- несмотря на то, я все-таки скажу вамъ пословицу: "полюби меня, полюби мою собаку", любишь меня, люби и моего Эджертона.
Рандаль испугался. Его острый слухъ и тонкая проницательность улавливали что-то лукавое и враждебное въ тонѣ, которымъ Леви произнесъ это равносильное сравненіе, и его взоръ обратился къ барону. Баронъ наклонилъ лицо свое и находился въ невозмутимомъ расположеніи духа.
Но вотъ гости встали изъ за стола. Четыре молодыхъ нобльмена были приглашены куда-то, и потому условились откланяться хозяину дома, не входя въ гостиную. Какъ монады -- говоритъ теорія Гёте -- по сходству своему, имѣютъ непреодолимое влеченіе другъ къ другу, такъ и эти безпечныя дѣти удовольствія, вставъ изъ за обѣда, по общему влеченію, приблизились другъ къ другу и сгруппировались подлѣ камина. Рандаль задумчиво сталъ поодаль отъ нихъ. Остроумный молодой человѣкъ сквозь лорнетку разсматривалъ картины. Мистеръ Эвенель отвелъ барона къ буфету и шопотомъ заговорилъ съ нимъ о чемъ-то серьёзномъ. Эгогъ разговоръ не скрылся отъ вниманія молодыхъ джентльменовъ, собравшихся вокругъ камина: они взглянули другъ на друга.
-- Вѣроятно, они говорятъ о процентахъ по поводу возобновленія нашихъ векселей, сказалъ одинъ изъ нихъ, sotta voce.
-- Иксъ, какъ кажется, хорошій малый, сказалъ другой.
-- Онъ, кажется, богатъ, зато и не лѣзетъ въ карманъ за словами, замѣтилъ третій.
-- Выражается безъ принужденія, какъ и вообще всѣ богачи.
-- Праведное небо! воскликнулъ Спендквиккъ, который внимательно слѣдилъ за каждымъ движеніемъ Эвенеля.-- Взгляните, взгляните: Иксъ вынимаетъ свой бумажникъ. Онъ идетъ сюда. Повѣрьте, что наши векселя въ его рукахъ. Срокъ моему векселю завтра.
-- И моему тоже, сказалъ другой, въ сильномъ смущеніи.-- Помилуйте, это ни на что не похоже!
Между тѣмъ Эвенель, оставивъ барона, который, по видимому, старался удержать его и, не успѣвъ въ этомъ, отвернулся въ сторону, какъ будто для того, чтобы не видѣть движеній Ричарда -- обстоятельство, неизбѣгнувшее вниманія группы и еще болѣе подтверждавшее всѣ ихъ подозрѣнія и опасенія,-- мистеръ Эвенель, говорю я, съ серьёзнымъ, задумчивымъ видомъ и медленнымъ шагомъ, приблизился къ группѣ. Грудь лорда Спендквикка и сочувствующихъ ему друзей сильно волновалась. Съ бумажникомъ въ рукѣ, содержаніе котораго грозило чѣмъ-то необыкновенно страшнымъ, шагъ за шагомъ подходилъ Диккъ Эвенель къ камину. Группа стояла безмолвно, подъ вліяніемъ непреодолимаго ужаса.
-- Гм! произнесъ Эвенель, чтобы очистить голосъ.
-- Куда какъ мнѣ не нравится это "гм"! едва слышнымъ голосомъ произнесъ Спендквиккъ.
-- Мнѣ очень лестно, джентльмены, познакомиться съ вами, сказалъ Диккъ, учтиво кланяясь.
Джентльмены, къ которымъ относились эти слова, въ свою очередь, низко поклонились.
-- Мой другъ баронъ полагалъ, что теперь неудобно....
Эвенель остановился. Въ этотъ моментъ вы однимъ перышкомъ могли бы сбить съ ногъ этихъ джентльменовъ.
-- Впрочемъ, снова началъ Эвенель, не коичивъ прежней своей мысли: -- я поставилъ себѣ за правило въ жизни никогда не терять возможности пользоваться хорошимъ случаемъ,-- короче сказать, я намѣренъ воспользоваться настоящей минутой. И, прибавилъ онъ съ улыбкой, которая оледеняла кровь въ жилахъ Спендквикка: -- это правило сдѣлало изъ меня самаго радушнаго человѣка! Поэтому, джентльмены, позвольте мнѣ представить вамъ каждому по одному изъ этихъ...
Руки джентльменовъ спрятались назадъ, какъ вдругъ, къ невыразимому восторгу, Дикъ заключилъ свою рѣчь слѣдующими словами:
-- Извольте видѣть, это маленькій soirée dansante.
И вмѣстѣ съ этимъ онъ протянулъ четыре пригласительныя карточки.
-- Съ величайшимъ удовольствіемъ! воскликнулъ Спендквиккъ.-- Я вообще небольшой охотникъ до танцевъ; но, чтобъ сдѣлать удовольствіе Иксу.... то есть я хочу сказать, чтобъ короче познакомиться съ вами, сэръ, я готовътанцовать на канатѣ!
Энтузіазмъ Спендквикка возбудилъ сильный смѣхъ, который кончился принятіемъ карточекъ и пожатіемъ рукъ съ Эвеыелемъ.
-- Вы, сколько я могъ судить, непохожи на танцора, сказалъ Эвенель, обращаясь къ остроумному молодому человѣку, который былъ нѣсколько тученъ и имѣлъ расположеніе къ подагрѣ, какъ и вообще всѣ остроумные люди, которые въ теченіе недѣли проводятъ пять дней на званыхъ обѣдахъ: -- вмѣсто танцевъ мы превосходно съ вами поужинаемъ.
Молодой человѣкъ, оскорбленный грубымъ возраженіемъ Эвенеля во время обѣда, пренебрегъ этимъ предложеніемъ и отвѣчалъ весьма сухо, что "каждый часъ его времени имѣетъ уже давно свое назначеніе". Сдѣлавъ принужденный поклонъ барону, онъ удалился. Прочіе гости, въ самомъ пріятномъ расположеніи духа, поспѣшили сѣсть въ свои кабріолеты, Лесли вышелъ вслѣдъ за ними; но въ пріемной баронъ остановилъ его.
-- Останьтесь здѣсь, мистеръ Лесли, сказалъ онъ: -- мнѣ нужно поговорить съ вами.
Баронъ пошелъ въ гостиную; мистеръ Лесли послѣдовалъ за нимъ.
-- Не правда ли, пріятные молодые люди, сказалъ Леви, съ едва замѣтной улыбкой, опустившись въ покойное кресло и поправляя огонь въ каминѣ: -- и вовсе не горды; одно только жаль, что черезчуръ много обязаны мнѣ. Да, мистеръ Лесли, они должны мнѣ очень, очень много. А propos: я имѣлъ весьца длинный разговоръ съ Франкомъ Гэзельденомъ. Кажется, что я могу поправить его дѣла. По наведеннымъ справкамъ, оказывается, что вы были совершенно правы: казино дѣйствительно записано на Франка. Это его наслѣдственное имѣнье. Онъ можетъ распоряжаться правомъ на наслѣдство, какъ ему угодно. Такъ что въ нашихъ условіяхъ никакого не можетъ встрѣтиться затрудненія.
-- Однако, я сказалъ вамъ, что Франкъ совѣстится дѣлать займы, разсчитывая на смерть своего отца.
-- Ахъ, да! дѣйствительно вы говорили. Сыновняя любовь! А я, признаюсь, въ серьёзныхъ дѣлахъ никогда не принимаю въ разсчетъ этого обстоятельства. Знаете ли, что подобная совѣстливость хотя и въ высшей степени приноситъ честь человѣческой натурѣ, но совершенно исчезаетъ, лишь только откроется перспектива долговой тюрьмы. Къ тому же, какъ вы сами весьма основательно замѣтили, нашъ умный молодой другъ влюбленъ въ маркизу ди-Негра.
-- Развѣ онъ говорилъ вамъ объ этомъ?
-- Нѣтъ, онъ не говорилъ; но мнѣ сказала сама маркиза.
-- А вы знакомы съ ней?
-- Я знакомь съ весьма многими особами въ самомъ высшемъ кругу общества,-- особами, которые отъ времени до времени нуждаются въ другѣ, который могъ бы привести въ порядокъ ихъ запутанныя дѣла. Собравъ достовѣрныя свѣдѣнія касательно гэзельденской вотчины (извините мое благоразуміе), я поддѣлался къ маркизѣ и скупилъ ея векселя.
-- Неужели вы это сдѣлали?... вы удивляете меня.
-- Удивленіе ваше исчезнетъ при самомъ легкомъ размышленіи. Впрочемъ, надобно сказать правду, мистеръ Лесли, вы еще новичекъ въ свѣтѣ. Мимоходомъ сказать, я видѣлся съ Пешьеромъ....
-- Вѣроятно, по поводу долговъ его сестрицы?
-- Частію. А признаюсь вамъ, кромѣ Пешьера, я еще не видалъ человѣка съ такими высокими понятіями о чести.
Зная привычку барона Леви выхвалять людей за качества, которыхъ, судя по замѣчаніямъ даже самыхъ непроницательныхъ, въ нихъ никогда не существовало, Рандаль только улыбнулся при этой похвалѣ и ждалъ, когда баронъ заговоритъ. Но баронъ минуты на двѣ съ задумчивымъ видомъ соблюдалъ безмолвіе и потомъ совершенно перемѣнилъ предметъ разговора.
-- Мнѣ кажется, что вашъ батюшка имѣетъ помѣстье въ ......шэйрѣ, и вы, вѣроятно, не откажетесь сообщить мнѣ небольшія свѣдѣнія о помѣстьяхъ мистера Торнгилля, которыя, судя по документамъ, принадлежали нѣкогда вашей фамиліи; а именно -- и баронъ раскрылъ передъ собой изящно отдѣланную памятную книжку -- а именно: усадьбы Рудъ и Долмонсберри, съ различными фермами. Мистеръ Торнгилль намѣренъ продать ихъ, какъ только сыну его исполнится совершеннолѣтіе. Не забудьте, Торнгилль мой старинный кліентъ. Онъ уже обращался ко мнѣ по этому предмету. Какъ вы думаете, мистеръ Лесли, могутъ ли эти помѣстья принести хоть какую нибудь пользу?
Рандаль слушалъ барона съ пылающимъ лицомъ и сильно бьющимся сердцемъ. Мы уже видѣли, что если и входили въ разсчеты Рандаля какіе либо честолюбивые замыслы, въ которыхъ и не было ничего исключительно великодушнаго и героическаго, но все же они обнаруживали нѣкотораго рода симпатичность, свойственную душѣ, незараженной еще пороками; въ этихъ замыслахъ проглядывала надежда на возстановленіе приведенныхъ въ упадокъ имѣній его стариннаго дома и на пріобрѣтеніе давно отдѣленныхъ земель, окружавшихъ унылый и ветхій его родительскій кровъ. И теперь, когда онъ услышалъ, что всѣ эти земли должны были попасть въ неумолимыя когти Леви, въ его глазахъ выступили слезы досады.
-- Торнгилль, продолжалъ Леви, наблюдая выраженіе лица молодого человѣка: -- Торнгилль говоритъ, что эта часть его имѣнія, то есть земля, принадлежавшая нѣкогда фамиліи Лесли, приноситъ до 2,000 фунговъ годового дохода, и что этотъ доходъ легко можно увеличить. Онъ хочетъ взять за нее 50,000: 20,000 наличными, а остальныя 30,000 оставляетъ на имѣньи по четыре процента. Кажется, это славная покупка. Что вы скажете на это?
-- Не спрашивайте меня, отвѣчалъ Лесли: -- я надѣялся, что современемъ самъ перекуплю это имѣнье.
-- Неужели? Конечно, это придало бы вамъ еще болѣе вѣсу въ общественномъ мнѣніи,-- не потому, что вы купили бы богатое имѣнье, но потому, что это имѣнье сообщило бы вамъ наслѣдственныя права. И если вы только думаете купить его, повѣрьте мнѣ, я не стану мѣшать вамъ.
-- Какимъ же образомъ могу я думать объ этомъ?
-- Мнѣ кажется, вы сами сказали, что намѣревались купить его.
-- Да. Когда я полагалъ, что эти земли не могутъ быть проданы ранѣе совершеннолѣтія сына Торнгилля; я полагалъ, что онѣ входили въ составъ опредѣленнаго наслѣдства.
-- Да. Торнгилль и самъ точно также полагалъ; но когда я разсмотрѣлъ документы, то увидѣлъ, что онъ очень ошибался. Эти земли не включены въ завѣщаніе старика Джэспера Торнгилля. Мистеръ Торнгилль хочетъ покончить дѣла разомъ, и чѣмъ скорѣе явится покупатель, тѣмъ выгоднѣе будетъ сдѣлка. Какой-то сэръ Джонъ Спраттъ хотѣлъ уже и деньги дать, но пріобрѣтеніе этихъ земель придало бы Спратту вѣсу въ графствѣ гораздо больше, чѣмъ Торнгиллю. Поэтому-то мой кліентъ готовъ уступить нѣсколько тысячь человѣку, который ни подъ какимъ видомъ не сдѣлается его соперникомъ. Равновѣсіе власти между помѣщиками соблюдается точно такъ же, какъ и между народами.
Рандаль молчалъ.
-- Однако, кажется, я огорчаю васъ, сказалъ Леви, необыкновенно ласковымъ тономъ.-- Хотя мои пріятные гости и называютъ меня выскочкой, однако, я очень хорошо понимаю и умѣю цѣнить ваши чувства, весьма естественныя въ джентльменѣ стариннаго происхожденія. Выскочка! Да! Не странно ли, Лесли, что никакое богатство, никакая извѣстность въ модномъ свѣтѣ не въ состояніи изгладить этого злого навѣта. Они называютъ меня выскочкой -- и въ то же время занимаютъ у меня деньги. Они называютъ нашего остроумнаго друга тоже выскочкой, а между тѣмъ переносятъ всѣ его оскорбительныя остроты. Имъ нужно бы узнать его происхожденіе,-- по крайней мѣрѣ для того только, чтобъ не приглашать его къ обѣду. Они называютъ выскочкой лучшаго оратора въ нашемъ Парламентѣ, а сами, рано или поздно, но непремѣнно будутъ умолять его принять на себя санъ перваго министра. Какой скучный этотъ свѣтъ! Неудивительно, что всѣмъ выскочкамъ такъ и хочется перескочить черезъ него. Впрочемъ, сказалъ Леви, откидываясь къ спинкѣ кресла: -- посмотримъ, что будетъ дальше, какъ-то будутъ смотрѣть на этихъ выскочекъ при новомъ порядкѣ вещей. Ваше счастье, Лесли, что вы не поступили въ Парламентъ при нынѣшнемъ правительствѣ: въ политическомъ отношеніи это было бы для васъ гибелью на всю жизнь.
-- Вы думаете, значитъ, что нынѣшнее министерство непремѣнно уступитъ мѣсто другому?
-- Конечно; и, что еще болѣе, я думаю, что нынѣшнее министерство, оставаясь при прежнихъ правилахъ и мнѣніяхъ, никогда не будетъ призвано назадъ. Вы, молодой человѣкъ, имѣете способности и душу, происхожденіе ваше говоритъ въ вашу пользу: послушайтесь меня, будьте поласковѣе съ Эвенелемъ; при слѣдующихъ выборахъ онъ очень легко доставилъ бы вамъ мѣсто въ Парламентѣ.
-- При слѣдующихъ выборахъ! то есть спустя шесть лѣтъ! тогда какъ у насъ въ непродолжительномъ времени начнутся общіе выборы.
-- Правда; но не пройдетъ года, полугода, четверти года, какъ начнутся новые выборы.
-- Почему вы такъ думаете?
-- Лесли, мы можемъ положиться другъ на друга, мы можемъ помогать другъ другу; такъ будемъ же друзьями!
-- Согласенъ отъ чистаго сердца! Но желалъ бы я знать, какимъ образомъ могу я помогать вамъ?
-- Вы уже помогли мнѣ касательно Франка Гэзельдена и его казино. Всѣ умные люди могутъ помочь мнѣ. Итакъ, мы теперь друзья, и на первый разъ я намѣренъ сообщить вамъ тайну. Вы спрашиваете меня, почему я думаю, что выборы возобновятся въ непродолжительномъ времени? Отвѣтъ мой будетъ самый откровенный. Изъ всѣхъ людей, занимающихъ въ государствѣ высокія должности, я еще не встрѣчалъ ни одного, который бы имѣлъ такую удивительную предусмотрительность, который бы такъ ясно видѣлъ передъ собой всѣ предметы, какъ Одлей Эджертонъ.
-- Это одна изъ замѣчательныхъ его характеристикъ. Нельзя сказать, чтобы онъ былъ дально -видяшій, но ясно -видящій, и то на извѣстномъ пространствѣ.
-- Такъ точно. Слѣдовательно, лучше его никто не знаетъ публичнаго мнѣнія, не знаетъ приливовъ и отливовъ этого мнѣнія.
-- Согласенъ.
-- Эджертонъ разсчитываетъ на новые выборы не далѣе, какъ черезъ три мѣсяца, и на этотъ случай я далъ ему въ долгъ значительную сумму денегъ.
-- Вы дали ему денегъ въ долгъ! Эджертонъ занимаетъ у васъ деньги? этотъ богачъ Одлей Эджертонъ!
-- Богачъ! повторилъ Леви такимъ тономъ, который невозможно описать, и при этомъ сдѣлалъ двумя пальцами щелчокъ, которымъ выражалось его глубокое презрѣніе.
Леви слова не сказалъ болѣе. Рандаль стоялъ какъ пораженный внезапнымъ ударомъ.
-- Но если Эджертонъ дѣйствительно небогатъ, если онъ лишится мѣста безъ всякой надежды снова получить его....
-- Если такъ, то онъ погибъ! отвѣчалъ Леви хладнокровно: -- и поэтому-то, изъ уваженія къ вамъ и принимая участіе въ вашей судьбѣ, я долженъ сказать вамъ: не основывайте своихъ надеждъ на богатство или блестящую карьеру на Одлеѣ Эджертонѣ. Въ настоящее время старайтесь удержать за собой ваше мѣсто, но при слѣдующихъ выборахъ совѣтую держаться лицъ болѣе популярныхъ. Эвенель легко можетъ доставить вамъ мѣсто въ Парламентѣ; остальное будетъ зависѣть отъ вашего счастія и вашей энергіи. И за тѣмъ я не смѣю удерживать васъ далѣе, сказалъ Леви, вставая съ кресла, и вслѣдъ затѣмъ позвонилъ въ колокольчикъ.
Вошелъ лакей.
-- А что, карета моя у подъѣзда?
-- У подъѣзда, баронъ.
-- Не прикажете ли довести васъ, мистеръ Лесли?
-- Нѣтъ, благодарю васъ: прогулкѣ пѣшкомъ я отдаю преимущество.
-- Въ такомъ случаѣ прощайте. Не забудьте же soirée dansante у мистриссъ Эвенель.
Рандаль механически пожалъ протянутую ему руку и вскорѣ вышелъ на улицу.
Свѣжій холодный воздухъ оживилъ въ немъ умственныя способности, которыя, отъ зловѣщихъ словъ барона, находились въ совершенномъ бездѣйствіи. Первая мысль, которую умный молодой человѣкъ высказалъ самому себѣ, была слѣдующая:
"Какая же могла быть у этого человѣка побудительная причина говорить со мной объ этомъ?"
Вторая была:
"Эджертонъ погибъ, раззорился! Что же я такое?"
Третья:
"И этотъ прекраснѣйшій участокъ старинныхъ владѣній фамиліи Лесли! Двадцать тысячъ фунтовъ наличными деньгами!... Но какимъ образомъ достать такую сумму? Къ чему Леви нужно было говорить мнѣ объ этомъ?"
И наконецъ монологъ Рандаля заключенъ былъ первой мыслью: "Но побудительная причина этого человѣка.... О, какъ бы я желалъ узнать эту причину!"
Между тѣмъ баронъ Леви сѣлъ въ свою карету,-- самую покойную, легкую карету, какую только вы можете вообразить,-- карету холостого человѣка,-- отдѣланную съ такимъ удивительнымъ вкусомъ,-- карету, какой невозможно имѣть женатому; баронъ Леви сѣлъ въ нее и черезъ нѣсколько минутъ былъ уже въ -- отели и передъ лицомъ Джуліо Францини, графа ди-Пешьера.
-- Mon cher, сказалъ баронъ, на самомъ чистомъ французскомъ языкѣ и такимъ тономъ, который обнаруживалъ фамильярное обхожденіе съ потомкомъ князей и героевъ великой средневѣковой Италіи:-- mon cher, дайте мнѣ одну изъ вашихъ чудеснѣйшихъ сигаръ. Мнѣ кажется, что я привелъ нѣсколько въ порядокъ ваши дѣла.
-- Вы отъискали...
-- О, нѣтъ; вѣдь это дѣлается не такъ скоро, какъ вы воображаете, сказалъ баронъ, закуривая сигару.-- Вы, кажется, сами сказали, что останетесь совершенно довольны, если замужство вашей сестры и ваша женитьба на богатой наслѣдницѣ будутъ стоить вамъ не болѣе двадцати тысячь фунтовъ.
-- Да, я сказалъ.
-- Въ такомъ случаѣ, я не сомнѣваюсь устроить для васъ то и другое за эту сумму, если только Рандаль дѣйствительно знаетъ, гдѣ живетъ ваша невѣста, и если онъ согласенъ помогать вамъ. Весьма многое обѣщаетъ этотъ Рандаль Лесли, но невиненъ какъ младенецъ.
-- Ха, ха! Невиненъ? Que diable?
-- Невиненъ, какъ эта сигара, mon cher: крѣпка, это правда, но курится весьма легко. Soyez tranquille!