ГЛАВА LXXXVII.
Медленно и задумчиво шелъ Гарлей л'Эстренджъ къ Эджертону послѣ этого случайнаго свиданія съ Гэленъ. Только что вышелъ онъ на одну изъ главныхъ улицъ, ведущихъ на Гросвеноръ-Скверъ, какъ молодой человѣкъ, быстрыми шагами шедшій навстрѣчу ему, столкнулся съ нимъ лицомъ къ лицу и, съ извиненіемъ отступивъ назадъ, узналъ Гарлея и воскликнулъ:
-- Ахъ, Боже мой! лордъ л'Эстренджъ! вы въ Англіи! Позвольте мнѣ поздравить васъ съ благополучнымъ прибытіемъ. Но, кажется, вы меня не узнаете.
-- Извините, мистеръ Лесли. Я узнаю васъ теперь, по вашей улыбкѣ; впрочемъ, вы уже теперь въ такомъ возрастѣ, что мнѣ позволительно сказать, что вы постарѣли противъ того, какъ я видѣлся съ вами въ послѣдній разъ.
-- А вы, лордъ л'Эстренджъ, на мой взглядъ, помолодѣли.
И дѣйствительно, въ этомъ отвѣтѣ заключалось много истины. Между лѣтами Лесли и л'Эстренджа, въ сравненіи съ прежней порой, обнаруживалось гораздо менѣе различія. Коварные замыслы молодого человѣка обозначались весьма замѣтными морщинами на его лицѣ, между тѣмъ какъ мечтательное поклоненіе Гарлея всему истинному и прекрасному, по видимому, сохраняло въ вѣрномъ поклонникѣ неувядаемую юность.
Гарлей принялъ комплиментъ съ величайшимъ равнодушіемъ, которое какъ нельзя болѣе шло стоику, но которое едва ли было естественно въ джентльменѣ, за нѣсколько минутъ предложившемъ свою руку лэди моложе его многими годами.
-- Кажется, вы отправляетесь къ мистеру Эджертону, снова началъ Лесли.-- Если такъ, то вы не найдете его дома: онъ уже въ присутствіи.
-- Благодарю васъ. Въ такомъ случаѣ я пойду къ нему туда.
-- Я тоже къ нему иду, сказалъ Рандаль нерѣшительно.
Л'Эстренджъ, такъ мало еще видѣвшій Лесли, не имѣлъ противъ этого джентльмена особенныхъ предубѣжденій, но замѣчаніе Рандаля служило въ нѣкоторомъ родѣ вызовомъ на вѣжливость, и потому онъ, нисколько не затрудняясь, отвѣчалъ:
-- Въ такомъ случаѣ мнѣ очень пріятно итти вмѣстѣ съ вами.
Рандаль взялъ протянутую ему руку, и лордъ л'Эстренджъ, какъ человѣкъ, долгое время пробывшій за границей, разъигрывалъ роль вопрошателя въ наступившемъ разговорѣ.
-- Эджертонъ, я полагаю, по прежнему все тотъ же: слишкомъ занятъ дѣлами, чтобы хворать, и слишкомъ твердъ -- чтобы печалиться?
-- Если онъ и чувствуетъ себя когда нибудь нездоровымъ или печальнымъ, то никому не показываетъ виду. Кстати, милордъ, желалъ бы я знать ваше мнѣніе касательно его здоровья.
-- А что же? вы пугаете меня!
-- Напрасно, милордъ: я не думалъ тревожить васъ; и, ради Бога, не скажите ему, что я зашелъ такъ далеко, принимая въ немъ участіе. Впрочемъ, мнѣ кажется, что онъ чрезвычайно изнурилъ себя; онъ страдаетъ.
-- Бѣдный Одлей! сказалъ л'Эстренджъ, голосомъ, въ которомъ отзывалось искреннее сожалѣніе.-- Я непремѣнно разспрошу его, но, будьте увѣрены, при этомъ случаѣ не упомяну вашего имени: я знаю очень хорошо, какъ непріятны для него предположенія, что и онъ подверженъ человѣческимъ недугамъ. Я очень обязанъ вамъ за этотъ намекъ,-- очень обязанъ за участіе, принимаемое вами въ человѣкѣ, который такъ дорогъ моему сердцу.
Голосъ и обращеніе Гарлея сдѣлались еще мягче, еще радушнѣе. Послѣ того онъ началъ спрашивалъ о томъ, что думалъ Рандаль о слухахъ, которые достигли его касательно неизбѣжной перемѣны министерства, и до какой степени Эджертонъ обезпокоенъ этимъ происшествіемъ. Рандаль, замѣтивъ, что Гарлей ничего не могъ сообщить ему по этому предмету, былъ скрытенъ и остороженъ.
-- Потеря должности не могла бы, кажется, огорчить такого человѣка, какъ Одлей, замѣтилъ л'Эстренджъ.-- Онъ останется сильнымъ и въ оппозиціонной партіи, даже, можетъ быть, сильнѣе; что касается вознагражденія....
-- Вознагражденіе весьма хорошее, прервалъ Рандаль, подавляя вздохъ.
-- Весьма хорошее, я полагаю, чтобъ возвратить десятую долю того, что стоило мѣсто нашему другу...
-- Прибавьте къ этому доходы съ имѣнія, которые, я знаю навѣрное, составляютъ весьма значительную сумму, сказалъ Рандаль безпечно.
-- Да, дѣйствительно, доходы должны быть огромные, если только онъ надлежащимъ образомъ смотрѣлъ за своимъ имѣніемъ.
Въ это время они проходили мимо отеля, въ которомъ проживалъ графъ ди-Пешьера.
Рандаль остановился.
-- Извините меня на одну секунду, милордъ. Я отдамъ только швейцару мою карточку.
Сказавъ это, онъ подалъ ее выбѣжавшему изъ дверей лакею.
-- Передай графу ди-Пешьера, сказалъ Рандаль, вслухъ.
Л'Эстренджъ изумился и, въ то время, какъ Рандаль снова взялъ его подъ руку, сказалъ:
-- Значитъ этотъ итальянецъ живетъ здѣсь? Вы хорошо знаете его?
-- Я знаю его такъ, слегка, какъ каждый изъ насъ знаетъ иностранца, который производитъ впечатлѣніе.
-- Онъ производитъ впечатлѣніе?
-- Весьма натурально: своей красотой, своимъ умомъ и богатствомъ; говорятъ, что онъ очень богатъ, то есть пока получаетъ доходы своего родственника, который находится въ Англіи.
-- Я вижу, что вы имѣете о немъ довольно подробныя свѣдѣнія. Скажите, мистеръ Лесли, какъ полагаютъ другіе, зачѣмъ онъ пріѣхалъ сюда?
-- Я что-то слышалъ, хотя для меня это и не совсѣмъ-то понятно. Я слышалъ о какомъ-то пари, по которому графъ непремѣнно долженъ жениться на дочери своего родственника,-- а изъ этого заключаю, что онъ долженъ овладѣть всѣмъ имѣніемъ, и что онъ пріѣхалъ сюда собственно затѣмъ, чтобъ отъискать своего родственника и получить руку богатой наслѣдницы. Вѣроятно, эта исторія знакомѣе вамъ, и вы можете сказать мнѣ, до какой степени должно вѣрить подобнымъ слухамъ.
-- Я могу сказать вамъ одно, что если онъ держалъ подобное пари, то совѣтую вамъ держать противъ него какое угодно другое пари, и вы останетесь въ выигрышѣ, сухо сказалъ Гарлей.
Губы его дрожали отъ гнѣва, и въ его взорахъ отражалась лукавая насмѣшка.
-- Значитъ вы полагаете, что этотъ бѣдный родственникъ не будетъ нуждаться въ подобномъ союзѣ для того, чтобъ снова владѣть своими имѣніями?
-- Конечно. Я никогда еще не видалъ такого бездѣльника, который такъ дерзко рѣшается рисковать своимъ счастіемъ и итти противъ правосудія и провидѣнія.
Рандаль задрожалъ. Онъ чувствовалъ, какъ будто стрѣла пронзила его сердце; впрочемъ, онъ скоро оправился.
-- Носятся еще другіе неопредѣленные слухи, что богатая наслѣдница, о которой идетъ рѣчь, уже за мужемъ -- за какимъ-то англичаниномъ.
На этотъ разъ задрожалъ Гарлей л'Эстренджъ.
-- Праведное небо! воскликнулъ онъ: -- это неправда, это бы испортило все дѣло! За англичаниномъ, и въ это время! но, можетъ быть, за англичаниномъ, котораго званіе соотвѣтствуетъ званію Риккабокка.
-- Ничего не знаю. Полагаютъ, что она вышла за обыкновеннаго джентльмена изъ хорошей фамиліи. Впрочемъ, легко можетъ статься, что это все ложь. Быть можетъ, какой нибудь англичанинъ, услышавъ о вѣроятномъ возвращеніи въ свое отечество Риккабокка и разсчитывая на богатую наслѣдницу, съ намѣреніемъ распустилъ эти слухи, чтобъ удалить другихъ искателей.
-- Весьма быть можетъ. Впрочемъ, такъ рѣдко случается, чтобы молоденькая итальянка знатнаго происхожденія вышла замужъ за иностранца, что мы смѣло можемъ считать эти слухи незаслуживающими ни малѣйшаго вѣроятія; мы можемъ даже улыбнуться длинному лицу предполагаемаго искателя богатства. Да поможетъ ему небо, если онъ существуетъ!
-- Аминь! произнесъ Рандаль съ благоговѣніемъ.
-- Я слышалъ, что и сестра Пешьера тоже въ Англіи. Вѣроятно, вы знаете и ее?
-- Немного.
-- Простите, любезный мистеръ Лесли, если я беру смѣлость, которой наше кратковременное знакомство не должно еще допускать. Противъ сестры графа Пешьера я не имѣю ничего сказать; я даже слышалъ нѣкоторыя вещи, которыя невольнымъ образомъ должны пробудить въ душѣ каждаго состраданіе къ ней и уваженіе. Но что касается самого Пешьера, всякій, кто только цѣнитъ свою честь, долженъ видѣть въ немъ негодяя,-- да я и считаю его за самаго низкаго негодяя. Къ тому же мнѣ кажется, что чѣмъ далѣе сохраняемъ мы отвращеніе къ низкимъ поступкамъ человѣка, что, мимоходомъ сказать, составляетъ благороднѣйшій инстинктъ юности, тѣмъ прекраснѣе будетъ наше мужество и старость наша будетъ имѣть болѣе правъ на уваженіе.... Согласны ли вы со мной?
И Гарлей неожиданно повернулъ въ сторону; его взоры, какъ притокъ ослѣпительнаго свѣта, остановились на блѣдномъ, скрытномъ лицѣ Рандаля.
-- Совершенно согласенъ, отвѣчалъ Рандаль.
Гарлей окинулъ его взоромъ съ головы до ногъ, и рука его механически опустилась изъ подъ руки Рандаля.
Къ счастію для Рандаля, который чувствовалъ, что попалъ въ непріятное положеніе, хотя и не зналъ, какъ и почему это случилось,-- къ его особенному счастію, въ этотъ самый моментъ опустилась на плечо его чья-то рука, и въ то же время раздался чистый, открытый, мужественный голосъ:
-- Другъ мой, здоровъ ли ты? Я вижу, что ты занятъ теперь; но, сдѣлай милость, въ теченіе дня заверни ко мнѣ.
И молодой джентльменъ, въ знакъ извиненія, сдѣлавъ поклонъ лорду л'Эстренджу, удалился.
-- Сдѣлайте одолженіе, мистеръ Лесли, изъ за меня не лишайте себя удовольствія переговорить съ вашимъ другомъ. Вамъ не къ чему спѣшить къ мистеру Эджертону. Пользуясь правами старинной дружбы, я надѣюсь видѣться съ нимъ первымъ.
-- Это племянникъ мистера Эджертона -- Франкъ Гэзельденъ!
-- Пожалуста, воротите его, и отрекомендуйте ему меня. У него такое доброе, открытое лицо.
Рандаль повиновался, и, послѣ нѣсколькихъ привѣтливыхъ словъ, относившихся къ Франку, Гарлей настоялъ, чтобы оба молодые джентльмены остались вмѣстѣ, и съ удвоенной скоростью отправился въ улицу Даунинъ.
-- Этотъ лордъ л'Эстренджъ, по видимому, очень добрый человѣкъ.
-- Такъ себѣ,-- имѣетъ множество странностей, говоритъ самыя нелѣпыя вещи и воображаетъ, что говоритъ умно. Нечего и думать о немъ!... Ты хотѣлъ поговорить со мной.
-- Да; я такъ много обязанъ тебѣ, что ты познакомилъ меня съ Леви. Падобно сказать тебѣ, онъ поступилъ весьма благородно.
-- Остановись на минуту: позволь мнѣ напомнить, что я вовсе не думалъ знакомить тебя съ Леви; ты встрѣчался съ нимъ, сколько мнѣ помнится, прежде у Борровела, и, кромѣ того, онъ однажды обѣдалъ съ нами въ Кларендонскомъ отелѣ -- вотъ все, чѣмъ ты обязанъ мнѣ за это знакомство. Съ своей стороны, я бы готовъ былъ предостеречь тебя отъ этого знакомства. Ради Бога, не думай, что я познакомилъ тебя съ человѣкомъ, который какъ бы ни былъ пріятенъ въ обществѣ и благороденъ, но все же онъ въ нѣкоторой степени ростовщикъ. Твой отецъ имѣлъ бы полное право сердиться на меня, еслибъ я сдѣлалъ это.
-- О, какой вздоръ! ты предубѣжденъ противъ бѣднаго Леви. Выслушай меня: я сидѣлъ дома въ страшномъ уныніи, придумывая средства, съ помощію которыхъ можно было бы возобновить эти проклятые векселя, какъ вдругъ является Леви и сказалъ мнѣ о своей давнишней дружбѣ съ дядей моимъ Эджертономъ, выразилъ свое восхищеніе твоими рѣдкими дарованіями (дай мнѣ твою руку, Рандаль), сообщилъ мнѣ, до какой степени онъ тронутъ былъ твоимъ участіемъ въ моемъ затруднительномъ положеніи, и, въ заключеніе всего, открылъ свой бумажникъ и показалъ мои векселя, которые перешли къ нему въ полное его распоряженіе.
-- Какимъ это образомъ?
-- Онъ купилъ ихъ. Для меня было бы крайне непріятно, говорилъ Леви: -- еслибъ они явились на биржѣ: эти евреи, рано или поздно, непремѣнно обратились бы къ вашему родителю. А теперь, прибавилъ Леви: -- не имѣя особенной нужды въ деньгахъ, мы можемъ назначить проценты на болѣе выгодныхъ для васъ условіяхъ." Короче сказать, обращеніе Леви было какъ нельзя болѣе благородно. Ко всему этому онъ сказалъ, что придумываетъ средства вывести меня совершенно изъ затруднительнаго положенія, и обѣщалъ зайти ко мнѣ на дняхъ, когда созрѣетъ его планъ. Послѣ этого, кому я долженъ быть обязанъ, какъ не тебѣ, Рандаль! Клянусь честью, что одинъ только ты могъ вложить въ его голову такую чудную мысль!
-- О, нисколько! Напротивъ, я опять-таки скажу тебѣ: будь остороженъ во всѣхъ своихъ сдѣлкахъ съ барономъ Леви. Я не знаю еще, какія средства онъ намѣренъ предложить тебѣ.-- Давно ли ты получалъ извѣстія изъ дому?
-- Не дальше, какъ сегодня. Представь себѣ, Риккабокка, со всѣмъ семействомъ, исчезъ,-- куда? никому неизвѣстно. Мама, между прочимъ, написала мнѣ и объ этомъ престранное письмо. Она, какъ кажется, подозрѣваетъ, что будто бы мнѣ извѣстно, гдѣ они скрываются, и упрекаетъ меня въ какой-то "таинственности"; это для меня непонятно, загадочно. Впрочемъ, въ ея письмѣ я замѣтилъ одно выраженіе -- вотъ оно, ты самъ можешь прочитать его -- выраженіе, которое, если я не ошибаюсь, относится до Беатриче:
"Я не прошу тебя, Франкъ, открывать мнѣ свои тайны. Но Рандаль, безъ сомнѣнія, увѣритъ тебя, что во всѣхъ твоихъ предпріятіяхъ я имѣю въ виду одно твое счастіе, особливо тамъ, гдѣ дѣло касается твоихъ сердечныхъ дѣлъ."
-- Да, сказалъ Рандаль: -- нѣтъ никакого сомнѣнія, что это относится до Беатриче; но вѣдь я уже сказалъ тебѣ, что твоя мать ни во что не станетъ вмѣшиваться: это вмѣшательство легко бы ослабило ея вліяніе на сквайра. Кромѣ того, ей не совсѣмъ бы хотѣлось, чтобъ ты женился на чужеземкѣ... я повторяю ея собственныя слова; но если ты женишься, тогда ей нечего будетъ и говорить. Кстати, въ какомъ положеніи твои дѣла съ маркизой? Соглашается ли она принять твое предложеніе?
-- Не совсѣмъ, Впрочемъ, надобно сказать, я еще не дѣлалъ ей формальнаго предложенія. Ея обращеніе, хотя оно и сдѣлалось гораздо мягче противъ прежняго... но все еще я какъ-то нерѣшителенъ; да къ тому же, прежде, чѣмъ я сдѣлаю рѣшительное предложеніе, мнѣ непремѣнно нужно побывать дома и переговорить объ этомъ, по крайней мѣрѣ, съ маменькой.
-- Какъ знаешь, такъ и дѣлай, но, ради Бога, не дѣлай ничего необдуманно. Вотъ и мѣсто моего служенія. Прощай, Франкъ! до свиданія. Не забудь же, что во всѣхъ твоихъ сношеніяхъ съ барономъ Леви я совсѣмъ сторона.