ГЛАВА СXIV.
Густой сумракъ наполнялъ комнату, въ которую Беатриче привела Віоланту. Съ самой Беатриче сдѣлалась въ это время странная перемѣна. Съ униженнымъ видомъ и рыданіями, она пала предъ Віолантою на колѣни и умоляла о прощеніи.
Послѣ рѣзкихъ и пытливыхъ вопросовъ, вызвавшихъ отвѣты, которые устраняли всякое сомнѣніе, Беатриче убѣдилась, что ревность ея была совершенно неосновательна, что Віоланта вовсе не была ея соперницею. Съ этой минуты, страсти, которыя дѣлали ее орудіемъ замысловъ злодѣя, исчезли и совѣсть ея содрогнулась при видѣ лжи и измѣны.
-- Я обманула васъ! кричала она голосомъ, прерываемымъ рыданіями: -- но я спасу васъ, во что бы то ни стало. Если бы вы были, какъ я прежде думала, моею соперницею, которая лишила меня всѣхъ надеждъ на счастіе въ будущемъ, я безъ малѣйшаго раскаянія приняла бы участіе въ заговорѣ. Но теперь, вы -- добрая, благородная дѣвица,-- вы не должны быть женою Пешьера. Да, не удивляйтесь: онъ долженъ навсегда отдаваться отъ своихъ намѣреній, или я снова пойду въ императору и открою ему всѣ мрачныя стороны жизни Пешьера. Поѣдемте поскорѣе въ тотъ домъ, изъ котораго я увезла васъ.
Говоря это, Беатриче бралась за ручку двери. Вдругъ она вздрогнула, губы ея поблѣднели: дверь оказалась запертою снаружи. Она стала кричать -- отвѣта не было; звонъ колокольчика глухо отдавшая въ комнатѣ; окна были высоко отъ полу и съ желѣкныии рѣшотками они выходили не на рѣку и не на улицу, но на крытый, мрачный, пустой дворъ, окруженный высокою каменою стѣною, такъ что самый сильный крикъ, самый тяжелый ударъ не могъ быть слышанъ извнѣ.
Беатриче догадалась, что она точно такъ же обманута, какъ и ея соперница, что Пешьера, сомнѣваясь въ ея твердости, при выполненіи задуманнаго плана, отнялъ у нея всякую возможность загладить сдѣланное преступленіе. Она находилась въ домѣ, принадлежащемъ его приверженцамъ. Не оставалось никакой надежды спасти Віоланту отъ погибели, угрожавшей ей.
Наступила ночь: онѣ слышали бой часовъ на одной изъ отдаленныхъ церквей. Огонь, горѣвшій въ каминѣ, давно уже погасъ, и воздухъ сдѣлался очень холоденъ. Никто не сбирался, казалось, нарушить молчаніе, царствовавшее въ домѣ: не было слышно ни звука, ни голоса. Онѣ не чувствовали ни холода, ни голода; онѣ сознавали только уединеніе, безмолвіе и боязнь чего-то, что должно было случиться.
Наконецъ, около полуночи, звонокъ раздался у двери, ведущей на улицу; потомъ послышались поспѣшные шаги, скрыпъ запоровъ, тихіе, смѣшанные голоса. Свѣтъ проникъ въ комнату сквозь щолки двери; дверь отворилась. Вошли двое итальянцевъ, съ свѣчами; за ними слѣдовалъ графъ Пешьера.
Беатриче вскочила и бросилась къ брату. Онъ слегка прикоснулся рукою къ ея устамъ и велѣлъ итальянцамъ выйти. Они поставили свѣчи на столъ и удалились, не проговоривъ ни слова.
Тогда Пешьера, отведя сестру въ сторону, подошелъ къ Віолантѣ.
-- Прелестная родственница, сказалъ онъ, съ видомъ самоувѣренности: -- есть вещи, которыхъ никакой мужчина не согласится извинись и женщина не захочетъ простить; только любовь, не подчиняясь общимъ законамъ, находитъ себѣ извиненіе у однихъ и прощеніе у другихъ. Однимъ словомъ, я долженъ вамъ сказать, что я далъ обѣщаніе, что буду обладать вами, а между тѣмъ вовсе не находилъ удобнаго случая присвататься къ вамъ. Не бойтесь: худшее, что васъ ожидаетъ, это сдѣлаться моею невѣстою. Отойди, сестра, отойди.
-- Нѣтъ, Джуліо Францини, я стану между тобою я ею; ты прежде повергнешь меня на землю, чѣмъ дотронешься до края ея платья.
-- Что это значитъ? ты, кажется, вооружаешься противъ меня?
-- О если ты сейчасъ не уйдешь я не освободятъ ее, я обличу тебя передъ императоромъ.
-- Слишкомъ поздно, cher enfant! Ты поѣдешь вмѣстѣ съ вами. Вещи, въ которыхъ ты можешь имѣть нужду, уже на кораблѣ. Ты будешь свидѣтельницей вашей свадьбы, а тамъ ты можешь говорить императору что тебѣ угодно.
Ловкимъ и энергическимъ движеніемъ графъ отстранилъ Беатриче и упалъ на колѣни передъ Віолантой, которая, выпрямившись во всю вышину своего роста, блѣдная какъ мраморъ, но не обнаруживая боязни, смотрѣла на него съ невозмутимымъ презрѣніемъ.
-- Теперь вы сердитесь на меня, сказалъ онъ съ выраженіемъ смиренія и нѣкотораго энтузіазма:-- и я этому не удивляюсь. Но повѣрьте, что пока это негодованіе не уступитъ мѣста болѣе нѣжному чувству, я не употреблю во зло той власти, которую пріобрѣлъ надъ вашею судьбою.
-- Власти! произнесла Віоланта съ гордымъ видомъ.-- Вы похитили меня и заперли въ этотъ домъ.... вы воспользовались правомъ сильнаго и удачей; но власти надъ моей судьбою -- о, нѣтъ!
-- Вы думаете, можеть быть, что ваши друзья узнали о вашемъ побѣгѣ и напали на вашь слѣдъ. Прелестное дитя, я принялъ всѣ мѣры противъ попытокъ вашихъ друзей, и я не страшусь ни законовъ, ни полиціи Англіи. Корабль, которому суждено отвеэти васъ съ этихъ береговъ, готовъ и ждетъ въ нѣсколькихъ шагахъ отсюда.... Беатриче, повторяю тебѣ, перестань, оставь меня.... На этомъ кораблѣ будетъ патеръ, который соединитъ наши руки, но не прежде, какъ вы убѣдитесь въ той истинѣ, что дѣвушка, которая бѣжитъ съ Джуліо Пешьера, должна или сдѣлаться его женою, или оставить его съ полнымъ сознаніемъ собственнаго позора.
-- О, извергъ, злодѣй! воскликнула Беатриче.
-- Peste, сестрица, будь поосторожнѣе въ выборѣ выраженій. Ты тоже выйдешь замужъ. Я говорю не шутя. Синьорина, мнѣ очень жаль, что я долженъ употреблять насиліе. Дайте мнѣ вашу руку; намъ пора итти.
Віоланта уклонилась отъ объятія, которое готово было оскорбить ея стыдливость, бросилась прочь, перебѣжала комнату, отворила дверь и потомъ поспѣшно затворила ее за собою. Беатриче энергически схватила графа за руки, чтобы удержать его отъ преслѣдованія. Но тотчасъ за дверью, какъ будто съ цѣлію подслушать, что дѣлается въ комнатѣ, стоялъ мужчина, закутанный съ головы до ногъ въ широкій рыбацкій плащь. Свѣтъ отъ лампы, упавшій на этого человѣка, блеснулъ на стволѣ пистолета, который онъ держалъ въ правой рукѣ.
-- Тише! прошепталъ незнакомецъ по англійски и, обнявъ руками станъ дѣвушки, продолжалъ: -- въ этомъ домѣ вы во власти злодѣя; только по выходѣ отсюда вы будете въ безопасности. Но я возлѣ васъ, Віоланта: будьте покойны!
Голосъ этотъ заставилъ трепетать сердце Віоланты. Она вздрогнула стала вглядываться, но лицо незнакомца было въ тѣни и закрыто шляпою и плащемъ; только черные, вьющіеся волосы выбивались наружу и виднѣлась такая же борода.
Въ это время графъ отворилъ дверь, увлекая за собою сестру, которая ухватилась за него.
-- А, это хорошо! вскричалъ онъ незнакомцу по итальянски.-- Веди синьорину за мною, только осторожно; если она вздумаетъ кричать, ну, тогда.... тогда заставь ее молчатъ, и только. Что касается до тебя, Беатриче, до тебя, измѣнница, я могъ бы убить тебя за этомъ мѣстѣ; но нѣтъ, этого довольно.
Онъ поднялъ сестру въ себѣ за руки и, несмотря на ея крикъ и сопротивленіе, быстро побѣжалъ по лѣстницѣ.
Въ залѣ тѣснилась цѣлая толпа людей суровыхъ и жестокихъ на видъ, съ смуглыми, грубыми лицами. Графъ обратился къ одному изъ нихъ и что-то шепнулъ; въ одно мгновеніе маркизу схватили и завязали ей ротъ. Графъ возвратился назадъ. Віоланта стояла возлѣ него, поддерживаемая тѣмъ самымъ человѣкомъ, которому Пешьера поручилъ ее и который въ эту минуту уговаривалъ ее не сопротивляться. Віоланта молчала и казалась покойною. Пешьера цинически улыбнулся и, пославъ впередъ людей съ зажженными факелами, сталъ спускаться по лѣстницѣ, которая вела къ потаенной пристани, бывшей между залою и входомъ въ подвальный этажъ дома. Тамъ маленькая дверь была уже отворена, и рѣка протекала возлѣ. Лодка была причалена къ самымъ ступенямъ лѣстницы; кругомъ стояли четверо людей, которые имѣли видъ иностранныхъ матросовъ. По приходѣ Пешьера, трое изъ нихъ прыгнули въ лодку и взялись за весла. Четвертый осторожно перебросилъ доску на ступени пристани и почтительно протянулъ руку Пешьера. Графъ вошелъ первый и, напѣвая какую-то веселую оперную арію, занялъ мѣсто у руля. Обѣ женщины были также перенесены, и Віоланта чувствовала, какъ судорожно пожималъ въ это время ея руку человѣкъ, стоявшій у доски. Вся остальная свита перебралась немедленно, и черезъ минуту лодка быстро понеслась по волнамъ, направляя путь къ кораблю, который стоялъ за полъ-мили ниже по теченію и отдѣльно отъ всѣхъ судовъ, толпившихся за поверхности рѣки. Звѣзды тускло мерцали въ туманной атмосферѣ; не было слышно ни звука, кромѣ мѣрнаго плеска веселъ. Графъ пересталъ напѣвать и, разсѣянно смотря на широкія складки своей шубы, казался погруженнымъ въ глубокія размышленія. Даже при блѣдномъ свѣтѣ звѣздъ можно было прочесть на лицѣ Пешьера гордое сознаніе собственнаго торжества. Послѣдствія оправдали его беззаботную и дерзкую увѣренность въ самомъ себѣ и въ счастіи, что составляло отличительную черту характера этого человѣка -- отважнаго искателя приключеній и игрока, который всю жизнь провелъ съ рапирою въ одной рукѣ и поддѣльною колодою картъ въ другой. Віоланта, приведенная на корабль преданными ему людьми, будетъ уже безвозвратно къ его власти. Даже отецъ ея будетъ очень благодаренъ, узнавъ, что плѣнница Пешьера спасла честь своего имени, сдѣлавшись женою своего похитителя. Даже собственное самолюбіе Віоланты должно было убѣждать ее, что она добровольно приняла участіе въ планахъ своего будущаго супруга и убѣжала имъ отцовскаго дома, чтобы скорѣе стать предъ брачнымъ алтаремъ, а не была лишь несчастною жертвою обманщика, предложившаго ей руку изъ состраданія. Онъ видѣлъ, что судьба его обезпечена, что удачѣ его позавидуютъ всѣ знакомые, что самая личность его возвысится торжественнымъ бракосочетаніемъ. Такъ мечталъ гранъ, почти забывая о настоящемъ и переносясь въ золотое будущее, когда онъ былъ приведенъ въ себя громкимъ привѣтствіемъ съ корабля и суматохою матросовъ, которые хватались въ это время за веревку, брошенную къ нимъ. Онъ всталъ и пошелъ было къ Віолантѣ. Но человѣкъ, который постоянно смотрѣлъ за нею во все продолженіе пути, сказалъ ему по итальянски:
-- Извините, ечеленца, на лодкѣ множество народа и качка такъ сильна, что ваша помощь помѣшаетъ синьоринѣ удержаться на ногахъ.
Прежде, чѣмъ Пешьера успѣлъ сдѣлать возраженіе, Віоланта уже подымалась по лѣстницѣ на корабль, и графъ на минуту остановился, смотря съ самодовольною улыбкою, какъ дѣвушка легкою поступью вошла на палубу. За нею слѣдовала Беатриче, а потомъ и самъ Пешьера. Но когда итальянцы, составлявшіе его свиту, тоже столпились къ краю лодки, двое изъ матросовъ остановились передъ ними и выпустили въ воду конецъ веревки, а двое другихъ сильно ударили веслами и направили лодку къ берегу. Итальянцы, удивленные подобнымъ неожиданнымъ поступкомъ, разразились цѣлымъ градомъ проклятій и брани.
-- Молчать, сказалъ матросъ, стоявшій прежде у доски, переброшенной съ лодки: -- мы исполняемъ приказаніе. Если вы станете буянитъ, мы опрокинемъ лодку. Мы умѣемъ плавать. Да сохранитъ васъ Богъ и святой Джакомо, если вы сами не хотите о себѣ думать.
Между тѣмъ, когда Пешьера поднялся на палубу, потокъ свѣта упалъ на него отъ факеловъ. Этотъ же свѣтъ изливался на лицо и станъ человѣка повелительной наружности, который держалъ рукою Віоланту за талію и котораго черные глаза при видѣ графа засверкали ярче факеловъ. По одну сторону отъ этого человѣка стоялъ австрійскій принцъ; по другую сторону -- съ плащемъ и огромнымъ парикомъ изъ черныхъ волосъ у ногъ -- лордъ л'Эстренджъ, съ сложенными на груди руками и съ улыбкою на устахъ, которыхъ обычная иронія прикрывалась выраженіемъ спокойнаго, невозмутимаго презрѣнія. Графъ хотѣлъ говоритъ, но голосъ измѣнилъ ему. Все. вокругъ него смотрѣло враждебно и дышало мщеніемъ. Когда онъ стоялъ такимъ образомъ въ совершенномъ смущеніи, окружавшіе итальянцы закричали съ бѣшенствомъ:
-- Il traditore? Il traditore! измѣнникъ! измѣнникъ!!
Графъ былъ неустрашимъ и при этомъ крикѣ поднялъ голову съ повелительнымъ видомъ.
Въ это время Гарлей сдѣлалъ знакъ рукою, какъ будто съ цѣлію заставить умолкнуть матросовъ, и вышелъ впередъ изъ группы, посреди которой онъ до тѣхъ поръ стоялъ. Графъ приблизился къ нему смѣлою поступью.
-- Что это за проказы? вскричалъ онъ дерзкимъ тономъ, по французски: -- я увѣренъ, что мнѣ должно отъ васъ требовать объясненіи и удовлетворенія.
-- Pardieu, monsieur le comte, отвѣчалъ Гарлей, на томъ же языкѣ, который такъ удачно выражаетъ сарказмъ: -- позвольте вамъ на это замѣтить, что объясненій вы имѣете право отъ меня требовать; но что касается до удовлетворенія, то его мы ожидаемъ отъ васъ. Этотъ корабль....
-- Мой! вскричалъ графъ.-- Эти люди, которые теперь такъ дерзко оскорбляютъ меня, у меня на жалованьи.
-- Ваши люди, monsieur le comte, теперь на берегу и, вѣроятно, пьютъ во славу вашего счастливаго путешествія. Вы очень ошибаетесь, если думаете, что "Бѣгущій Голландецъ" принадлежитъ вамъ. Прося у васъ тысячу извиненій за то, что я осмѣлился перебить у васъ покупку, я долженъ вамъ признаться, что лордъ Спендквиккъ былъ столько любезенъ, что продалъ корабль мнѣ. Впрочемъ, черезъ нѣсколько недѣль, monsieur le comte, я намѣренъ отдать въ полное ваше распоряженіе весь экипажъ.
Пешьера язвительно улыбнулся.
-- Благодарю васъ, сударь; но такъ какъ въ настоящее время я не могу отправиться въ путь съ тою особою, которая могла бы сдѣлать для меня поѣэдву пріятною, то я намѣренъ возвратиться на берегъ и прошу лишь васъ увѣдомить меня, когда вы можете принять одного изъ друзей моихъ, которому я поручу разрѣшить вмѣстѣ съ вами еще не тронутую часть вопроса и устроить такъ, чтобы удовлетвореніе, съ вашей или съ моей стороны -- все равно, было столь же соотвѣтственно обстоятельствамъ дѣла, какъ и то объясненіе, которымъ вы меня почтили.
-- Къ чему такія хлопоты, monsieur le comte! удовлетвореніе, если я не ошибаюсь, уже приготовлено: вотъ до какой степени я былъ предусмотрителенъ въ отношеніи всего, чего могли бы потребовать чувство чести и долгъ джентльмена. Вы похитили молодую дѣвушку, это правда; но видите, что она только возвратилась чрезъ это къ своему отцу. Вы располагали лишить своего знатнаго родственника всего достоянія его, но вы именно пришли на этотъ корабль, чтобы дать принцу ***, котораго постъ при Австрійскомъ Дворѣ вамъ хорошо извѣстенъ, случай объяснить императору, что онъ самъ былъ свидѣтелемъ вашихъ поступковъ, которыми вы хотѣли будто бы истолковать данное вамъ Его Величествомъ дозволеніе на бракъ съ дочерью одного изъ первыхъ подданныхъ его въ Италіи. Ваше изгнаніе, въ возмездіе за вѣроломство, будетъ сопровождаться, сколько позволено мнѣ думать, возстановленіемъ всѣхъ правъ и почестей славы вашей фамиліи.
Графъ вздрогнулъ.
-- За это возстановленіе, сказалъ австрійскій принцъ, подошедшій въ это время къ Гарлею: -- я заранѣе ручаюсь. Такъ какъ вы, Джуліо Францини, наносите безчестіе всему благородному сословію Имперіи, то я буду настаивать передъ Его Величествомъ, чтобы имя ваше было вычеркнуто изъ списковъ дворянства. У меня есть здѣсь собственныя ваши письма, доказывающія, что родственникъ вашъ былъ вами же вовлеченъ въ заговоръ, которымъ вы предводительствовали, какъ новый Катилина. Черезъ десять дней эти письма будутъ представлены императору и его совѣту.
-- Достаточно ли вамъ, monsieur le comte, сказалъ Гарлей: -- такого удовлетворенія? если же нѣтъ, то я найду вамъ случай сдѣлать его еще болѣе полнымъ. Передъ вами станетъ вашъ родственникъ, котораго вы оклеветали. Онъ сознаетъ теперь, что хотя на нѣкоторое время вы и лишили его всего состоянія, но не успѣли испортить его сердце. Сердце его еще готово простить васъ, а рука его давать вамъ милостыню. Становись на колѣни, Джуліо Францини, на колѣни, побѣжденный разбойникъ, на колѣни, раззоренный игрокъ, бросайся въ ноги Альфонсо, князя Монтелеона и герцога Серрано.
Весь предъидущій разговоръ былъ веденъ по французски и потому былъ понятенъ лишь весьма немногимъ изъ итальянцевъ, стоявшихъ вокругъ; но при имени, произнесенномъ Гарлеемъ въ заключеніе рѣчи своей къ графу, единодушный крикъ огласилъ ряды ихъ.
-- Альфонсо милостивый!
-- Альфонсо милостивый! Viva-viva, добрый герцогъ Серрано!
И, позабывъ въ эту минуту о графѣ, они столпились вокругъ высокой фигуры Риккабокка, стараясь наперерывъ поцаловать его руку, даже край его платья.
Глава Риккабокка наполнились слезами. Съ бѣднымъ изгнанникомъ какъ будто сдѣлалось превращеніе. Сознаніе собственнаго достоинства отразилось во всей его личности. Онъ съ любовью протягивалъ руки, какъ будто стараясь благословлять своихъ ея иноземцевъ. Даже этотъ грубый крикъ смиренныхъ людей, изгнанниковъ, подобныхъ ему, почти вознаграждалъ его за годы лишеній и бѣдности.
-- Благодарю, благодарю, повторялъ онъ: -- рано или поздно, и вы, вѣроятно, воротитесь на нашу милую родину!
Австрійскій принцъ преклонилъ голову, выражая свое согласіе.
-- Джуліо Францини, сказалъ герцогъ Серрано -- мы имѣемъ право называть уже этимъ именемъ смиреннаго обитателя казино:-- если бы провидѣнію угодно было допустить васъ совершить вашъ злодѣйскій умыселъ, неужели вы думаете, что на землѣ нашлось бы мѣсто, гдѣ похититель могъ бы спастись отъ руки оскорбленнаго отца? Но небу угодно было избавить меня отъ новаго тяжкаго испытанія. Позвольте и мнѣ при этомъ случаѣ показать примѣръ снисхожденія.
И онъ съ живымъ, спокойнымъ челомъ приблизился къ своему родственнику.
Съ той самой минуты, какъ австрійскій принцъ заговорилъ съ нимъ, графъ хранилъ глубокое молчаніе, не обнаруживая ни раскаянія, ни стыда. Поднявъ голову, онъ стоялъ съ рѣшительнымъ видомъ, какъ человѣкъ, готовый на всякую крайность. Когда принцъ хотѣлъ теперь подойти къ нему, онъ замахалъ рукою и закричалъ: "не радуйтесь заранѣе, не думайте, что вы одержали верхъ; ступайте, разсказывайте ваши выдумки императору. Я самъ найду случай отвѣчать за себя передъ трономъ." Говоря такимъ образомъ, онъ сдѣлалъ движеніе, чтобы броситься къ борту корабля.
Быстрый умъ Гарлея угадалъ намѣреніе графа: онъ успѣлъ дать знакъ людямъ, и попытка Францини не удалась. Схваченный бдительными и озлобленными противъ него единоземцами, въ ту самую минуту, когда онъ сбирался броситься въ рѣку, Пешьера былъ отведенъ въ сторону и связанъ. Тогда выраженіе лица его совершенно измѣнилось. Отчаянное бѣшенство гладіатора запылало въ немъ. Необыкновенная тѣлесная сила помогла ему нѣсколько разъ вырваться изъ рукъ враговъ и повергнуть нѣкоторыхъ изъ нихъ на полъ. Наконецъ численность превозмогла: послѣ продолжительной борьбы онъ долженъ былъ уступить. Тутъ онъ забылъ о всякомъ достоинствѣ человѣка, потерялъ присутствіе духа, произносилъ самыя страшныя проклятія, скрежеталъ губами и едва могъ говорить отъ сильнаго прилива бѣшенства.
Тогда, сохраняя видъ невозмутимой ироніи, которая сдѣлала бы честь французскому маркизу стараго времени, и которой тщетно сталъ бы подражать самый искусный актеръ, Гарлей поклонился разсерженному графу.
-- Adieu, monsieur le comte, adieu! Мнѣ пріятно видѣть, что вы такъ благоразумно запаслись мѣховою одеждою. Она понадобится вамъ во время вашего путешествія; въ такую пору года вамъ придется перенести большіе холода. Корабль, на который вы удостоили взойти, отправляется въ Норвегію. Итальянцы, которые сопровождаютъ васъ, были нѣкогда изгнаны вами изъ отечества; теперь же, въ замѣнъ того, они соглашаются раздѣлить съ вами время, когда вамъ наскучитъ ваше собственное сообщество. Отведите графа въ каюту. Осторожнѣе, осторожнѣе. Adieu, monsieur le comte, adieu! et bon voyage!
Гарлей повернулся на каблукахъ, въ то время, какъ Пешьера, несмотря на сопротивленіе, былъ сведенъ въ каюту.
Тутъ Гарлей вышелъ на средину корабля, гдѣ, за рядами матросовъ, почти закрытая ими, стояла Беатриче. Франкъ Гэзельденъ, который первый встрѣтилъ ее при входѣ на корабль, былъ возлѣ нея. Леонардъ наводился въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ обоихъ, въ безмолвномъ наблюденіи всего, что происходило вокругъ. Беатриче въ эту минуту мало была занята Франкомъ; ея черные глаза смотрѣли на темное, усѣяннее звѣздами небо, и губы ея шевелились точно произнося молитву. Все это время женихъ ея говорилъ ей съ большимъ жаромъ, тихо и торопливо:
-- Нѣтъ, нѣтъ.... не думайте Беатриче, чтобъ мы подозрѣвали васъ. Я готовъ ручаться жизнью за ваше прямодушіе. О, зачѣмъ же вы отворачиваетесь?... отчего не хотите говорить?
-- Дайте мнѣ еще минуту свободы, отвѣчала Беатриче кротко.
Она тихо, колеблющимися шагами подошла къ Леонарду, положила трепетную руку къ нему на плечо и отвела его въ сторону. Франкъ, удивленный подобнымъ поступкомъ, сдѣлалъ движеніе впередъ, потомъ остановился и смотрѣлъ на нихъ съ грустнымъ, задумчивымъ видомъ. Улыбка исчезла и съ лица Гарлея; онъ также сдѣлился особенно внимателенъ.
Беатриче произнесла немного словъ. Леопардъ отвѣчалъ отрывистыми фразами. Наконецъ Беатриче протянула руку, которую молодой поэтъ, поклонившись, поцаловалъ. Она стояла въ нерѣшимости, и, при свѣтѣ звѣздъ, Гарлей замѣтилъ, какъ краска покрыла ея щоки. Румянецъ этотъ поблѣднѣлъ, когда Беатриче воротилась къ Франку. Лордъ" л'Эстренджъ хотѣлъ удалиться; но она сдѣлала ему знакъ остаться.
-- Милордъ, сказала она, твердымъ голосомъ: -- не смѣю упрекать васъ въ жестокости къ моему преступному и несчастному брату. Можетъ быть, поступки его заслуживаютъ болѣе тяжкаго наказанія, чѣмъ то, которому віы подвергаете его съ такими саркастическими выходками. Но какова бы ни была судьба его,-- теперь презрѣніе, впослѣдствіи бѣдность,-- я сознаю, что сестра его должна находиться при немъ, чтобы раздѣлять его участь. Если онъ виноватъ, то и я не права; если ему суждено терпѣть крушеніе на морѣ жизни, то и мнѣ не остается ничего, кромѣ какъ погибнуть вмѣстѣ съ нимъ. Да, милордъ, я не оставляю этого корабля. Все, чего я у васъ прошу въ настоящую минуту, это приказать вашимъ людямъ уважать моего брата, такъ какъ возлѣ него будетъ женщина.
-- Но, маркиза, это невозможно, и....
-- Беатриче, Беатриче, а я-то? а наше обрученіе? Неужели вы забыли обо мнѣ? кричалъ Франкъ, съ горькимъ упрекомъ.
-- Нѣтъ, молодой и слишкомъ для меня благородный женихъ, я не забуду и васъ въ моихъ молитвахъ. Но выслушайте. Я была ослѣплена, обманута другими, во также, и еще болѣе, собственнымъ безразсуднымъ и довѣрчивымъ сердцемъ,-- обманута, чтобы, въ свою очередь, обмануть васъ и оклеветать себя. Я горю отъ стыда, при мысли, что я могла навлечь на васъ справедливое негодованіе вашей семьи, связавъ вашу судьбу съ моею злополучною судьбою, ваше имя съ моимъ обезславленнымъ именемъ, мое....
-- Вотъ великодушное, любящее сердце! вотъ все, чего я у васъ прошу! вскричалъ Франкъ.-- Перестаньте, перестаньте! это сердце уже принадлежитъ мнѣ!
-- Молодой человѣкъ, я никогда не любила васъ; это сердце было для васъ мертво, и теперь оно умерло для всего на свѣтѣ. Прощайте. Вы забудете меня прежде, чѣмъ вы думаете,-- прежде, чѣмъ я забуду васъ, какъ друга, какъ брата, если только братья бываютъ съ такимъ нѣжнымъ и добрымъ сердцемъ, какъ ваше. Теперь, милордъ, угодно вамъ дать мнѣ вашу руку? Я хочу итти къ графу.
-- Позвольте, одно только слово, сударыня, сказалъ Франкъ, замѣтно поблѣднѣвшій въ эту минуту,-- сказалъ стиснувъ зубы, но спокойно и съ гордымъ выраженіемъ на лицѣ, до тѣхъ поръ сохранявшемъ видъ откровенности и чистосердечія: -- одно слово. Я, можетъ быть, не стоилъ васъ своими личными качествами, но чистая, безкорыстная любовь, которая никогда не допускала сомнѣній и подозрѣнія,-- любовь, которая увлекала бы меня къ вамъ даже и тогда, когда весь свѣтъ возсталъ бы на васъ,-- подобная любовь возвышаетъ самаго ничтожнаго человѣка. Скажите мнѣ одно лишь слово правды. Поклянитесь всѣмъ, что есть для васъ священнаго, что вы говорили правду, сказавъ, что никогда не любили меня.
Беатриче поникла головою; она трепетала передъ этою мужественною личностію, которую такъ жестоко обманывала и высокихъ качествъ которой, можетъ быть, до сихъ поръ не сознавала.
-- Простите, простите меня, сказала она, прерывающимся отъ рыданій голосомъ и съ глубокимъ, томительнымъ вздохомъ.
При видѣ ея нерѣшительности, лицо Франка просіяло внезапною надеждою. Беатриче подняла взоры, замѣтила эту перемѣну, потомъ взглянула на Леонарда, неподвижно стоявшаго вблизи, вздрогнула и отвѣчала съ твердостію:
-- Простите меня, повторяю еще разъ. Я говорила правду. Сердце мое не принадлежало вамъ. Оно могло быть мягкимъ какъ воскъ для другого, для васъ оно было жостко и холодно какъ гранитъ.
Франкъ не произнесъ болѣе ни слова. Онъ стоялъ какъ будто прикованный къ мѣсту, не глядя даже на Беатриче, которая удалялась, опираясь на руку лорда л'Эстренджа. Франкъ съ рѣшительнымъ видомъ подошелъ къ выходу съ корабля и сталъ дожидаться, пока люди спустятъ на воду шлюпку. Проходя мимо того мѣста, гдѣ стояла Віоланта, шопотомъ отвѣчавшая въ это время на распросы отца, Беатриче остановилась. Она особенно энергически оперлась въ эту минуту на руку Гарлея.
-- Теперь, кажется, ваша рука трепещетъ, сказала она, съ грустною улыбкою, и, отойдя прочь прежде, чѣмъ Гарлей успѣлъ отвѣчать, она смиренно преклонила голову передъ Віолантой.-- Вы уже простили меня, произнесла она, такимъ голосомъ, который былъ внятенъ лишь для слуха Віоланты: -- и потому послѣднія слова мои не будутъ касаться прошлаго. Я вижу, какъ ваше будущее ярко блеститъ передо мною подъ этими торопливыми звѣздами. Вѣчная любовь, надежда и вѣра. Вотъ послѣднія слова той, которая съ этой минуты умерла для свѣта. Прелестная дѣвушка, эти слова -- слова предвѣдѣнія!
Віоланта упала на грудь къ своему отцу и скрыла тамъ пылающее лицо свое, протянувъ между тѣмъ руку къ Беатриче, которая прижимала эту руку къ сердцу. Потомъ маркиза снова присоединилась къ Гарлею и вмѣстѣ съ нимъ спустилась во внутрь корабля.