ГЛАВА XCIV.
Мистриссъ Ферфильдъ, принимая въ своемъ великолѣпномъ домѣ мистриссъ Риккабокка и Віоланту, казалась женщиной небыкновенно гордой. Въ ея глазахъ, коттэджъ, въ который переселился Ленни, былъ дѣйствительно домъ великолѣпный. Нельзя отвергать и того, что мистриссъ Ферфильдъ была женщина гордая: въ глубинѣ души своей она помышляла, что еслибъ была для нея возможность принять въ гостиную своего великолѣпнаго дома знатную мистриссъ Гезельденъ, которая такъ строго журила ее за отказъ жить въ домикѣ, принадлѣжащемъ сквайру,-- чаша человѣческаго благополучія совершенно бы наполнилась и мистриссъ Ферфильдъ умерла бы тогда вполнѣ удовлетворивъ свою гордость. Съ перваго раза она не замѣтила Гэленъ: ея вниманіе поглощено было дамами, которыя возобновили старинное знакомство съ ней, и потому поставила себѣ въ непремѣнную обязанность прежде всего показать имъ весь домъ, не исключая даже самой кухни. Такимъ образомъ, по этому обстоятельству или по другому, Геленъ и Леонардъ черезъ нѣсколько минутъ остались наединѣ. Это было въ кабинетѣ. Гэленъ разсѣянно опустилась на кресло Леонарда и устремила пристальный, но безпокойный взглядъ на разбросанныя бумаги на столѣ, на старинныя попорченныя книги, лежавшія въ страшномъ безпорядкѣ, на полу, на стульяхъ,-- словомъ сказать, вездѣ. Первая идея, мелькнувшая въ женской головкѣ Гэленъ, заключалась къ желаніи привести это все въ порядокъ.
"Бѣдный Леонардъ!" -- подумала она -- "во всемъ домѣ у него такъ мило, такъ опрятно, а между тѣмъ никто не позаботится ни объ его кабинетѣ, ни о немъ самомъ."
Леонардъ, какъ будто угадывая эту мысль, улыбнулся.
-- Для паука, сказалъ онъ: -- показалось бы жестокимъ благодѣяніемъ, еслибъ самая нѣжная рука изъ цѣлаго міра привела въ порядокъ его паутины.
-- Прежде, сколько я помню, вы не были до такой степени безпечны, замѣтила Гэленъ.
-- Однако, и тогда вы принимали на себя трудъ беречь мои деньги. Теперь у меня и больше книгъ и больше денегъ. Нынѣшняя моя домохозяйка предоставляетъ мнѣ исключительное право заботиться о книгахъ, но что до денегъ, то она рѣшительно все приняла на себя.
-- Неужели вы разсѣянны по прежнему?
-- Боюсь, что даже болѣе. Привычка эта неисправима. Миссъ Дигби....
-- Пожалуста, не миссъ Дигби! сестра, если вамъ угодно.
-- Геленъ, сказалъ Леонардъ, избѣгая слова, одно произношеніе котораго пробуждало въ душѣ его холодное чувство -- Гэленъ, сдѣлаете ли вы для меня единственное одолженіе? Ваши взоры и ваша улыбка говорятъ утвердительно. Снимите на одну минуту вашу шаль и шляпку. Какъ? неужли васъ удивляетъ моя просьба? Неужли вы не хотите понять, что я желаю видѣть васъ еще разъ подъ этой кровлей какъ въ своемъ домѣ?
Гэленъ потупила взоры и, по видимому, находилась въ затруднительномъ положеніи; потомъ она снова взглянула на Леонарда, съ кроткимъ, ангельскимъ добродушіемъ, отражавшимся въ голубыхъ глазахъ ея, и, какъ будто въ защиту себя отъ всѣхъ помышленій о болѣе нѣжной любви, снова произнесла: "братъ", и исполнила желаніе Леонарда.
Взгляните на нее теперь: она сидитъ между скучными книгами, подлѣ рабочаго стола Леонарда, вблизи открытаго окна; ея прекрасные волосы тонкими прядями прикрывали верхнюю часть открытаго лица; она казалась такъ добра, такъ спокойна, такъ счастлива! Леонардъ изумлялся своему хладнокровію, изумлялся умѣнью управлять своими чувствами! Его душа стремилась къ ней съ чувствомъ безпредѣльной любви; изъ устъ его готовы были вырваться слова: О, если бы вамъ можно было остаться здѣсь навсегда! Но слово "братъ" какъ роковой талисманъ лежало между намъ и Гэленъ.
Да, она и казалась совершенно какъ дома, быть можетъ, и чувствовала это, и чувствовала, быть можетъ, сильнѣе, чѣмъ въ скучномъ, холодомъ домѣ, въ которомъ ей въ весьма скоромъ времени предстояло вступать въ права дочери. Вспомнила ли она объ этомъ, сказать трудно; но только вдругъ, съ тревожнымъ видомъ и съ глубокимъ уныніемъ на лицѣ, она встала съ кресла.
-- Однако, мы очень долго задерживаемъ леди Ленснеръ, сказала она голосомъ, въ которомъ были слезы.-- Намъ пора отправиться назадъ.
И вмѣстѣ съ этимъ она торопливо надѣла шаль и шляпку.
Въ это же самое время вошла въ кабинетъ мистриссъ Ферфильдъ, съ своими гостьями, и начала извиняться въ невниманіи къ миссъ Дигби, которой тождества съ геніемъ-хранителемъ Леонарда она еще не знала.
Гэленъ выслушивала эти извиненія съ обычною прелестью.
-- Къ чему это! сказала она:-- вашъ сынъ и я старинные друзья: зачѣмъ же вамъ безпокоиться? зачѣмъ эти церемоніи?
-- Старинные друзья! произнесла мистриссъ Ферфильдъ, съ крайнимъ изумленіемъ, и потомъ съ большимъ вниманіемъ осмотрѣла прекрасную говорунью.
Говоритъ прекрасно -- подумала добрая старушка -- пожалуй, еще лучше, чѣмъ миссъ Віоланта,-- да и поскромнѣе ея; а ужь нарядъ, такъ, право, я ничего подобнаго не видала на картинкахъ.
Гэленъ подала руку мистриссъ Риккабокка, и, послѣ радушнаго привѣта мистриссъ Ферфильдъ, гости отправились въ домъ Риккабокка. Не успѣли они выйти изъ саду, какъ мистриссъ Ферфильдъ догнала ихъ съ шляпой и перчатками Леонарда, которыя онъ позабылъ.
-- Послушай, мой другъ, сказала, она полу-ласковымъ, полу-сердитымъ тономъ: -- вѣдь ты самъ знаешь, что никогда бы не было такихъ прекрасныхъ книгъ, еслибъ на твоихъ плечахъ не было такой головы. Повѣрите ли, сударыня, продолжала она, Обращаясь къ мистриссъ Риккабока:-- съ тѣхъ поръ, какъ онъ оставилъ васъ, онъ уже совсѣмъ не тотъ, какимъ былъ прежде; по временамъ, сударыня, онъ дѣлается никуда негоднымъ.
Гэленъ не могла удержаться, чтобъ не повернуться и не взглянуть на Леоварда съ лукавой улыбкой.
Мистриссъ Ферфильдъ уловила эту улыбку и, схвативъ Леонарда за руку, прошептала:
-- Скажи на милость, гдѣ ты встрѣчался прежде съ такой хорошенькой барышней? Небось опять скажешь: старинные друзья!
-- Это длинная повѣсть, моя добрая матушка, съ печальнымъ видомъ отвѣчалъ Леонардъ: -- я разсказалъ вамъ начало этой повѣсти; а кто знаетъ, каковъ еще будетъ конецъ ея?...
И онъ побѣжалъ догонять гостей.
Гэленъ продолжала итти подъ руку съ мистриссъ Риккабокка. Во время обратной прогулки къ дому Риккабокка, Леонарду казалось, что зима вѣяла на него своимъ суровымъ холодомъ.
Все же онъ находился подлѣ Віоланты, которая отзывалась о Гэленъ съ величайшей похвалой. Но, къ сожалѣнію, не всегда бываетъ пріятно слушать похвалы тому, кого мы любимъ всей душой. Иногда этими похвалами васъ иронически спрашиваютъ:
-- Какое право имѣешь ты надѣяться? развѣ потому только, что ты любишь? Вѣдь вс ѣ любятъ ее!
Между тѣмъ лэди Лэнсмеръ, лишь только осталась одна вмѣстѣ съ Риккабокка и Гарлеемъ, положила руку на руку Риккабокка.
-- Гарлей, сказала она: -- упросивъ меня посѣтить васъ, принужденъ былъ открыть мнѣ ваше инкогнито, потому что, въ противномъ случаѣ, я бы сама открыла его. Вы, вѣроятно, позабыли меня, несмотря на всю вашу любезность къ прекрасному полу. Во время вашего перваго посѣщенія Англіи я несравненно чаще выѣзжала въ свѣтъ, и однажды имѣла удовольствіе сидѣть съ вами рядомъ за обѣдомъ въ Карлтонъ-Гоузѣ. Сдѣлайте одолженіе, оставьте ваши комплименты, а лучше выслушайте меня. Гарлей говорилъ мнѣ, что вы имѣете нѣкоторыя причины опасаться намѣренія какого-то дерзкаго и безнравственнаго авантюриста... я смѣло называю его этимъ именемъ, потому что авантюристы бываютъ во всякомъ сословіи. Позвольте вашей дочери погостить у насъ такъ долго, какъ вамъ угодно. При мнѣ, вы можете быть увѣрены, она будетъ въ совершенной безопасности; а если и вы найдете удобнымъ...
-- Позвольте, графиня, прервалъ Риккабокка, съ величайшей живостью:-- ваше великодушіе обезоруживаетъ меня. Отъ всего сердца благодарю васъ за приглашеніе, которое дѣлаете моей дочери; но....
-- Сдѣлайте одолженіе, въ свою очередь прервалъ Гарлей: -- оставьте ваше "но". Входя въ эту комнату, я не зналъ намѣреній моей мама. Но лишь только она шепнула мнѣ о немъ, я въ ту же минуту обдумалъ его, и убѣжденъ, что въ этомъ намѣреніи заключается благоразумная предосторожность. Ваше убѣжище извѣстно мистеру Лесли, а онъ знакомъ съ Пешьера. Положимъ, что скромность мистера Лесли не измѣнитъ вашей тайнѣ; но, несмотря на то, я имѣю весьма основательныя причины полагать, что Пешьера догадывается о знакомствѣ Рандаля съ вами. Мнѣ сказалъ сегодня поутру Одлей Эджертонъ, что онъ узналъ объ этомъ не отъ молодого человѣка, но изъ вопросовъ, предложенныхъ ему самому маркизой ди-Негра. Нѣтъ ничего удивительнаго, если Пешьера поставитъ лазутчиковъ слѣдить за каждымъ шагомъ Рандаля Лесли, за каждымъ домомъ, который онъ посѣщаетъ, неудивительно и даже весьма натурально, если онъ будетъ слѣдить и за мной. Еслибъ этотъ человѣкъ былъ англичанинъ, я посмѣялся бы надъ всѣми его ухищреніями; но онъ итальянецъ и въ добавокъ заговорщикъ. Что онъ въ состояніи сдѣлать, я этого не знаю; знаю только, что убійцы пробирались въ укрѣпленный лагерь и измѣнники проникали сквозь запертыя стѣны къ семейному очагу. При моей мама Віоланта будетъ въ совершенной безопасности,-- въ этомъ вы можете быть увѣрены. Да почему бы и вамъ не переѣхать въ нашъ домъ?
На все, что касалось Віоланты, Риккабокка не дѣлалъ возраженій; доводы Гарлея пробуждали почти суевѣрный страхъ въ душѣ Риккабокка касательно его врага, и онъ немедленно согласился отпустить Віоланту къ графинѣ. Отъ предложенія же, касавшагося его и Джемимы, онъ отказался наотрѣзъ.
-- Если говорить правду, сказалъ онъ простосердечно: -- такъ я въ душѣ своей далъ клятву, при вторичномъ вступленіи въ Англію, прекратить всѣ сношенія съ тѣми лицами, которыя знали, какое положеніе занималъ я въ отечествѣ. Чтобы примирить себя и пріучить къ измѣнившимся обстоятельствамъ, я долженъ былъ призвать къ себѣ на помощь всю мою философію. Чтобъ найти въ теперешнемъ моемъ, весьма смиренномъ, существованіи тѣ блага, которыя облагороживаютъ жизнь, доставляютъ ей достоинство и спокойствіе, необходимо было для жалкой, слабой человѣческой натуры вполнѣ и совершенно позабыть минувшее. Для меня было бы крайне прискорбно, переѣхавъ въ вашъ домъ, возобновить, при вашемъ великодушіи и уваженіи, мало того: въ самой атмосферѣ, окружающей ваше общество, сознаніе о томъ, чѣмъ я былъ прежде, и потомъ, въ случаѣ, если мое возвращеніе въ отечество окажется невозможнымъ, пробудиться и увидѣть себя на всю жизнь тѣмъ, за кого меня считаютъ теперь. Будь я одинъ, я довѣрилъ бы себя, быть можетъ, всякой опасности; но у меня есть жена... она счастлива теперь и довольна. Стала ли бы она испытывать это чувство, еслибъ вы вздумали отнять отъ нея скромное положеніе жены доктора Риккабокка? Не привелось ли бы мнѣ выслушивать сожалѣнія, надежды и опасенія, которыя насквозь-бы пронзили тонкій плащъ, которымь прикрываетъ меня философія? Въ минуту слабодушія я открылъ женѣ моей свою тайну, и съ тѣхъ поръ уже не разъ швыряли въ меня моимъ званіемъ, швыряли слабой рукой, это правда, но все же удары были мѣтки и тяжелы. Никакой камень не поражаетъ такъ сильно, какъ камень., взятый изъ развалинъ вашего дома, и чѣмъ великолепнѣе былъ домъ, тѣмъ тяжелѣе камень! Примите, неоцѣненная графиня, подъ свою защиту мою дочь, берегите ее ужь если отецъ ея не надѣется на свои силы исполнить это, и больше ничего не просите отъ меня.
Риккабокка былъ твердъ въ своемъ словѣ. Рѣшившись отпуститъ дочъ свою, онъ упросилъ графиню выдавать ее не иначе, какъ подъ именемъ дочери доктора Риккабокка.
-- Теперь еще одно слово, сказалъ Гарлей.-- Ради Бога, не открывайте мистеру Лесли этого распоряженія, не говорите ему, куда вы отправили Віоланту,-- по крайней мѣрѣ до той поры, пока я самъ не разрѣшу васъ на подобное довѣріе. Я уже сказалъ вамъ, что за дѣйствіями этого молодого человѣка слѣдуетъ слѣдить со всею строгостью. Дайте мнѣ нѣсколько времени составить, о немъ вѣрное понятіе. А между, тѣмъ мнѣ кажется, что я буду имѣть средства узнать, въ чемъ же заключаются замыслы Пешьера, и какъ далеко они простираются. Его сестра ищетъ моего знакомства -- я непремѣнно предоставлю ей случай. Въ послѣднее время моего пребыванія въ чужихъ краяхъ я слышалъ о ней весьма многое, что заставляетъ меня думать, что она вовсе неспособна быть орудіемъ для графа въ его низкихъ, преступныхъ замыслахъ, что въ ней, есть много прекраснѣйшихъ качествъ, и что ее нетрудно привлечь на нашу сторону. Мы ведемъ войну и должны, внести ее въ центръ непріятельскаго лагеря. Дайте мнѣ обѣщаніе удержаться отъ дальнѣйшей довѣренности къ мистеру Лесли.
-- Въ настоящее времъ даю обѣщаніе, довольно, принужденно отвѣчалъ Риккабокка.
-- Не говорите ему даже, что вы видѣли меня, пока онъ первый, не скажетъ вамъ, что я пріѣхалъ въ Англію, и хочу узнать ваше мѣстопребываніе. Я предоставлю ему и для этого случай. Почему же вы колеблетесь? вѣдъ вы знаете свою родную пословицу:
"Boccha chusa, ed оссіо aperto
Non fece mui nissun deserto."
то есть: закрытый ротъ и открытый глазъ... и т. д.
-- Совершенно справедливо, сказалъ. докторъ, пораженный этимъ замѣчаніемъ.-- Весьма справедливо. In bocca chiusa non c'entrano mosche. Тотъ не глотаетъ мухъ кто держитъ ротъ закрытымъ. Corpo di Вассо! это, дѣйствительно, весьма справедливо.
Гарлей отвелъ итальянца въ сторону.
-- Вотъ видите ли въ чемъ дѣло: если надежда наша отъискать затерянный пакетъ, или если увѣренность наша въ содержаніи этого пакета окажутся слишкомъ преувеличенными, то все же надобно полагать, что для Пешьеры прекратится, всякая возможность распространять свои виды на вашу дочь. Весьма вѣроятно, черезъ нѣсколько мѣсяцевъ у васъ родится сынъ, и тогда Віолантя перестанетъ находиться въ опасности, потому, что перестанетъ быть наслѣдницей. Не мѣшало бы дать знать Пешьерѣ объ этомъ шансѣ; это, по крайней мѣрѣ, принудило бы его отложить на время свои планы; а между тѣмъ мы занялись бы розысками документа, который совершенно бы разрушилъ всѣ его замыслы.
-- О нѣтъ! ради Бога, нѣтъ! воскликнулъ Риккабокка, блѣдный, какъ полотно.-- Ему и слова объ этомъ не должно говорить. Я не намѣренъ приписывать ему преступленій, въ которыхъ, быть можетъ, онъ и невиненъ; однако же, онъ хотѣлъ отнятъ жизнь у меня, когда, я спасался отъ преслѣдованій его наемщиковъ въ Италіи. Мучимый корыстью, онъ не посовѣстился оклеветать своего родственника; на случай моего сопротивленія, онъ подвергалъ опасности жизнь цѣлой сотни людей, а мнѣ готовилъ темницу. Еслибъ онъ узналъ, что жена моя родитъ мнѣ сына, то могу ли я поручиться, что его намѣренія не примутъ болѣе мрачнаго направленія, болѣе чудовищнаго въ сравненіи съ тѣми, которые теперь онъ такъ явно обнаруживаетъ? Могу ли я ручаться за безопасность жизни моей жены? Мнѣ кажется, гораздо легче внести отраву въ мой домъ, чѣмъ утащить отъ очага мое дѣтище. Не порицайте меня: когда я вспомню о женѣ, о дочери и объ этомъ человѣкѣ, я чувствую, какъ разсудокъ покидаетъ меня: я весь обращаюсь въ необъятный страхъ!
-- Ваши опасенія слишкомъ преувеличены. Вѣдь мы живемъ не въ вѣкъ Борджіевъ. Еслибъ Пешьера вздумалъ прибѣгнуть къ убійству, то вы должны бояться за себя.
-- За себя! Я! я долженъ бояться за себя! воскликнулъ Риккабокка, выпрямляя свой высокій станъ.-- Неужли вы ставите въ униженіе человѣку, который носилъ имя такихъ предковъ,-- неужели вы ставите ему въ униженіе боязнь за тѣхъ, кого онъ любитъ? Бояться за себя! И кто же? вы рѣшились спрашивать меня, трусъ я или нѣтъ?
Риккабокка успокоился, почувствовавъ пожатіе руки своего друга.
-- Взгляните, сказалъ Гарлей, обращаясь къ графинѣ, съ грустной улыбкой: -- какъ одинъ часъ, проведенный въ вашемъ обществѣ, уничтожаетъ привычки многихъ лѣтъ. Докторъ Риккабокка заговорилъ о своихъ предкахъ!
Читатель можетъ представить себѣ изумленіе Віоланты и Джемимы, узнавшихъ сдѣланное во время ихъ отсутствія распоряженіе. Графиня настаивала на томъ, чтобъ взятъ съ собой Віоланту немедленно. Риккабокка отрывисто сказалъ на это: "чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше." Віоланта совершенно потерялась. Джемима поспѣшила собрать небольшой узелокъ необходимыхъ предметовъ; изъ груди ея много вылетѣло вздоховъ при обзорѣ бѣднаго гардероба, въ которомъ такъ мало отъискивалось годныхъ нарядовъ. Между платьями она вложила кошелекъ, заключавшій въ себѣ сбереженіе многихъ мѣсяцевъ, быть можетъ, многихъ лѣтъ, и вмѣстѣ съ кошелькомъ нѣсколько нѣжныхъ строчекъ, которыми предлагала Віолантѣ попросить графиню купить для нея все, что было бы прилично для дочери такого отца, какъ Риккабокка. Въ поспѣшномъ и неожиданномъ отъѣздѣ кого нибудь изъ членовъ семейнаго кружка всегда испытывается какое-то непріятное, тяжелое ощущеніе. Маленькое общество раздѣлилось на еще меньшіе кружки. Обнявъ отца, Віоланта безъ всякаго вниманія слушала не совсѣмъ-то ясные его совѣты. Графиня подошла къ Леонарду и, по принятому между людьми высшаго сословія обыкновенію поощрять молодыхъ писателей, выразила ему нѣсколько лестныхъ комплиментовъ насчетъ книгъ, которыхъ она еще не читала, но которыя, по словамъ ея сына, должны быть весьма замѣчательны. Она нетерпѣливо хотѣла узнать, гдѣ Гарлей познакомился съ мистеромъ Ораномъ, котораго называлъ своимъ истиннымъ другомъ, но была слишкомъ благовоспитанна, чтобы пуститься въ разспросы или выразить удивленіе надъ тѣмъ, по какому случаю высокое званіе заводитъ дружбу съ геніемъ. Она убѣждена была, что дружба ихъ образовалась за границей.
Гарлей разговаривалъ съ Гэленъ.
-- Скажите, Гэленъ, вѣдь вы не сожалѣете, что Віоланта ѣдетъ съ вами? Она будетъ для васъ подругой, какую я желалъ, чтобъ вы имѣли; мнѣ кажется, что она совершенно однихъ лѣтъ съ вами.
-- Мнѣ такъ грустно подумать, что я не моложе ее, отвѣчала Гэленъ простосердечно.
-- Почему же, моя милая Гэленъ?
-- Она такъ умна, она говоритъ такъ прекрасно; а я....
-- А вамъ недостаетъ только привычки быть поразговорчивѣе, чтобъ выставлять въ прекрасномъ свѣтѣ ваши превосходныя мысли.
Гэленъ обратила на Гарлея признательный взоръ и отрицательно кивнула головой. Это дѣлала она обыкновенно каждый разъ, какъ только обращались къ ней съ похвалами.
Наконецъ приготовленія кончились; прощальный привѣтъ былъ окончательно произнесенъ. Віоланта помѣстилась въ каретѣ рядомъ съ графиней. Медленно двигался величавый экипажъ съ его четверней, съ ливрейными лакеями и геральдическими знаками,-- экипажъ, который рѣдко можно встрѣтить въ предѣлахъ столицы и быстро исчезающій теперь даже въ отдаленныхъ и глухихъ провинціяхъ Англіи.
Риккабокка, Джемима и Джакеймо долго смотрѣли изъ воротъ за удалявшейся каретой.
-- Синьорина уѣхала, сказалъ Джакеймо, отеревъ рукавомъ двѣ крупныя слезы, нависшія на его длинныхъ рѣсницахъ. Слава Богу! тяжелый камень отпалъ отъ души.
-- А другой припалъ къ сердцу, произнесъ Риккабокка.-- Не плачь, Джемима: это нехорошо для тебя, а еще хуже для нашего будущаго наслѣдника. Меня всегда удивляетъ, какимъ образомъ расположеніе духа матери можетъ сообщаться зачатому младенцу. Мнѣ бы очень не хотѣлось имѣть сына, у котораго наклонность къ слезамъ будетъ болѣе обыкновенной.
Бѣдный философъ хотѣлъ улыбнуться, но попытка оказалась неудачною. Онъ медленно вошелъ въ комнаты и заперся въ своемъ кабинетѣ. Однако, онъ не могъ читать. Умственныя способности его были взволнованы. Риккабокка видѣлъ, что въ гармоніи домашняго быта оборвалась самая нѣжная и звучная струна.