ГЛАВА V.
-- Я думаю, Роландъ,-- сказала матушка,-- что прислуги въ домѣ довольно: Болтъ, который идетъ за троихъ; Приммиссъ, кухарка и ключница; Молли, добрая и старательная дѣвка (хоть и не безъ труда убѣдила я ее, бѣдняжку, чтобъ она не давала себя называть Анна-Маріей! ) Ихъ жалованіе не большая сумма, мой добрый Роландъ.
-- Гм!-- сказалъ Роландъ,-- если мы не можемъ обойтись безъ этаго числа слугъ, дѣлать нечего; надо назвать ее небольшою.
-- Да такъ!-- отвѣчала матушка кротко, но положительно.-- А, при своей дичи и рыбѣ, своей зелени и птичникѣ, при своихъ баранахъ, хозяйство не будетъ намъ стоить почти ничего.
-- Гм!-- опять сказалъ упрямый капитанъ, слегка сдвинувъ темныя брови.-- Почти ничего; вы правы, миледи.... сестра; оно можетъ казаться вамъ тѣмъ, чѣмъ кажется лавка мясника отелю Нортумберланда, но огромная бездна между "ничѣмъ" и "почти ничѣмъ."
Эта рѣчь была такъ похожа на отцовы, она была такое простодушное подражаніе риторической фигурѣ, называемой antanaclasis (повтореніе однихъ и тѣхъ же словъ въ разномъ смыслъ), что я засмѣялся, а матушка улыбнулась, Но она улыбнулась почтительно, не думая объ antanaclasis и, кладя руку свою на плечо капитана, отвѣчала еще болѣе страшною фигурой, epiphonema (воззваніе):
-- Однакоже, при всей вашей экономіи, вы брались содержать насъ....
-- Позвольте,-- воскликнулъ дядя, отбивая воззваніе мастерскою апозіопезисъ;-- позвольте; еслибы вы сдѣлали то, чего я хотѣлъ, я бы имѣлъ болѣе удовольствія за мои деньги.
Риторическій арсеналъ бѣдной моей матери не представилъ ей оружія для отраженія этой искусной апозіопезисъ: она бросила въ сторону всю риторику и явилась съ безъискусственнымъ краснорѣчіемъ, прирожденнымъ ей, наравнѣ съ другими великими финансовыми преобразователями:
-- Полноте, Роландъ; я хорошая хозяйка, увѣряю васъ, и не бранитесь; но вы никогда не бранитесь, а я хотѣла сказать, не смотрите такъ, какъ будто бы вы сбирались браниться; дѣло въ томъ, что, если даже положить сто фунтовъ съ въ годъ на наши небольшіе семейные вечера и обѣды....
-- Сто фунтовъ въ годъ!-- воскликнулъ капитанъ испуганный.
Матушка продолжала не смущаясь:
-- Да, сто фунтовъ мы легко можемъ назначить на это; и не считая вашего полупенсіона, который вы должны оставить себѣ на карманныя издержки и гардеробъ вашъ и Бланшинъ, я разочла, что мы можемъ дать Пизистрату полтораста ф. въ годъ, чего, вмѣстѣ съ стипендіей, которую онъ получитъ, будетъ для него достаточно въ Кембриджѣ (при этомъ я сомнительно покачалъ головой, ибо стипендія была еще только однимъ изъ удовольствій Надежды); и все-таки,-- продолжала матушка, не обращая вниманія на знакъ моего несогласія,-- намъ останется что откладывать.
Смѣшанное чувство состраданія и ужаса придало лицу капитана забавное выраженіе: онъ видимо подумалъ, что несчастія разстроили мозговыя отправленія моей матери.
Его мучитель продолжалъ:
-- Проценты состоянія Остина -- сказала матушка съ граціознымъ наклоненіемъ головы и обращая указательный палецъ правой руки къ пяти пальцамъ лѣвой,-- 370 ф., и 50, которые мы получимъ за наемъ нашего дома, составляютъ 420 ф. Прибавьте ваши 330 отъ сбора съ фермы, скотнаго двора и луговъ: всего 750 ф. При всемъ томъ, что мы для хозяйства имѣемъ даромъ, какъ сказала я прежде, намъ очень достаточно 500 ф. въ годъ, и мы даже можемъ жить очень хорошо. Если дать Систи 150 ф., мы все-таки можемъ откладывать по 100 ф. для Бланшь.
-- Стойте, стойте, стойте!-- воскликнулъ капитанъ въ страшномъ волненіи.-- Кто вамъ сказалъ, что у меня 330 ф. дохода въ годъ?
-- Кто? Болтъ: не сердитесь на него за это.
-- Болтъ -- дуракъ. Изъ 330 ф., отымите 200: остатокъ -- весь мой доходъ, кромѣ моего полуненсіона.
Матъ выпялила глаза, я тоже.
-- Къ этимъ 130 прибавьте ваши 130. Все, что у васъ останется, принадлежитъ вамъ, Остину или вашему сыну, но ни шиллинга не нужно на роскошь бѣдному, старому солдату. Понимаете вы меня?
-- Нѣтъ, Роландъ,-- сказала мать,-- совсѣмъ не понимаю. Развѣ ваши владѣнія не приносятъ вамъ 330 ф. въ годъ?
-- Да, но на нихъ ежегодный долгъ въ 200 ф.,-- отвѣчалъ капитанъ не-хотя и съ усиліемъ.
-- О Роландъ!-- сказала нѣжно матушка, подходя къ нему такъ близко, что, если бы отецъ былъ тутъ, она навѣрное поцѣловала-бы суроваго капитана, хотя я никогда не видалъ его болѣе строгимъ и менѣе достойнымъ поцѣлуя;-- о Роландъ,-- сказала матушка, заключая славную epiphouema, которую прежде прервала aposiopesie моего дяди,-- а вы все-таки брались содержать насъ, которые богаче васъ вдвое, и хотѣли лишить себя послѣдняго.
-- А!-- сказалъ Роландъ, стараясь улыбнуться,-- покрайней мѣрѣ тогда бы исполнилось мое желаніе, еслибъ я не уморилъ васъ съ голода. Такъ не говорите объ удовольствіяхъ и другихъ подобныхъ вещахъ. Но не обращайте-же дѣла противъ меня и не думайте своими 420 ф. пополнить мои 130.
-- Ни мало,-- сказала матушка великодушно,-- но вы забываете, что вы приносите въ хозяйство: запасы и произведенія вашихъ владѣній стоютъ, покрайней мѣрѣ, 300 ф. въ годъ.
-- Миледи.... сестрица,-- сказалъ капитанъ,-- я увѣренъ, что вы не хотите оскорблять меня; я скажу вамъ въ послѣдній разъ, что, если вы прибавите къ моимъ 130 ф. такую-же сумму, это все, что я могу позволить. Остальное не будетъ лишнимъ Пизистрату въ коллегіумѣ.
Оказавъ это, капитанъ всталъ, поклонился, и прежде чѣмъ мы могли остановить его, вышелъ изъ комнаты.
-- Милый Систи!-- сказала матушка, всплеснувъ руками,-- я вѣрно разсердила его. Но почемъ мнѣ было знать, что на его имѣніи такой большой долгъ?
-- Не заплатилъ-ли онъ долги за сына; не это-ли причина?
-- Ахъ!-- прервала матушка и заплакала,-- такъ вотъ что его мучило, а я и не догадалась; что теперь дѣлать!
-- Начать новый разсчетъ и оставить капитана дѣлать, что онъ хочетъ.
-- Но тогда,-- сказала матушка,-- дядя умретъ со скуки, а у отца не будетъ отдыха: ты видишь, что книги не занимаютъ его по прежнему. А Бланшь? а ты? Если мы прибавимъ отъ себя только 130 ф., я не вижу, какимъ образомъ съ 260 ф. мы можемъ принимать сосѣдей. Что скажетъ Остинъ! мнѣ одной этого не разрѣшить. Пойду, провѣрю счетныя книги съ Примминсъ.
Я смотрѣлъ на старую рыцарскую залу, величественную въ ея одинокомъ разрушеніи. И сны, которые начиналъ ласкать я всѣми силами сердца, овладѣли мной и унесли меня далеко, далеко, въ тѣ золотыя страны, куда надежда манитъ юность. Исправить состояніе моею отца, оживить замершее честолюбіе, прежде его волновавшее, отстроить этѣ развалившіяся стѣны, обработать безплодныя болота, воротить славу древняго имени и радость стараго солдата, сдѣлаться для обѣихъ братьевъ тѣмъ, что потерялъ Роландъ,-- сыномъ: вотъ въ чемъ были мои сны, мои мечты. И они привели меня къ твердому убѣжденію, къ положительной цѣли. Мечтай, мечтай, о юность, мечтай смѣло и благородно, и твои мечты, твои сны сдѣлаются прорицателями!