ГЛАВА VI.
Письмо отъ Пизистрата Какстонь къ Алберту, Эск. Чл. Пар.
(Признаніе юноши, который въ Старомъ-Свѣтѣ находитъ себя лишнимъ).
Любезный мистеръ Тривеніонъ!
Сердечно благодаримъ васъ я и всѣ мы за вашъ отвѣтъ на мое письмо, гдѣ я увѣдомлялъ васъ о непріятныхъ западняхъ, чрезъ которыя мы прошли, оставивъ въ нихъ, если не жизнь и кости,-- покрайней мѣрѣ клочки шкуры, что, соображая съ числомъ ловушекъ (ихъ было три) и остротою зубцовъ, все-таки меньше того, чего мы могли ожидать. Мы убрались въ пустыню, какъ настоящія лисицы, и я не думаю, чтобъ теперь еще можно было поймать на какую-нибудь приманку лисицу-отца. Дѣло другое лисица-сынъ, и я намѣренъ доказать вамъ, что онъ сбирается исправить семейныя неудачи. О добрый м. Тривеніонъ! если вы заняты вашими "голубыми книгами", когда получите это письмо, остановитесь и отложите ихъ въ сторону на нѣсколько времени. Я хочу открыть вамъ мое сердце и просить васъ, такъ хорошо знающихъ свѣтъ, помочь мнѣ выбраться за эти flammantia moena, которыми для меня огражденъ міръ. Вотъ видите-ли, сэръ, вы и отецъ мой были правы, когда говорили, что жизнь книгъ не для меня. И все-таки, какъ избѣжать этой жизни молодому человѣку, который хочетъ пройдти свою дорогу по обыкновеннымъ и условленнымъ ступенямъ. Всѣ ремесла, всѣ званія подбиты книгами, окаймлены книгами, завалены книгами, такъ что, куда ни простираю я мои руки, жаждущія дѣятельности, вездѣ встрѣчаю стѣны изъ иноктавовъ, заборы изъ инквартовъ. Для начала -- жизнь коллегіума: три года книга на книгѣ, сущее Мертвое море передъ человѣкомъ впродолженіи трехъ лѣтъ, а яблоки, которыя зрѣютъ на его берегахъ, полны прахомъ разныхъ шрифтовъ. По окончаніи трехъ лѣтъ начинается жизнь общественная: все-таки книга, книга, если вы не хотите ограничить для себя весь міръ школьной оградой. Сдѣлаюсь-ли я писателемъ, авторомъ по ремеслу -- книги и книги. Хочу-ли быть адвокатомъ -- книги, книги и книги. Ars longa, vita brevis, а это въ переводъ значитъ, что не скоро дождетесь вы, чтобы кліентъ принесъ вамъ дѣло. Сдѣлаюсь я врачемъ -- опять книги, чтобы убивать время до тѣхъ поръ, когда, въ сорокъ лѣтъ, счастливый случай позволитъ мнѣ убивать что-нибудь другое. Словомъ, кромѣ благороднаго званія воина, которое не всегда еще путь къ счастію, можете-ли вы указать мнѣ какое-нибудь средство избѣжать вѣчныхъ книгъ, этого умственнаго однообразія и тѣлесной летаргіи? Гдѣ-же найдетъ исходъ эта страсть къ жизни, которая течетъ по всѣмъ моимъ жиламъ; куда употреблю я мое прекрасное сложеніе, широкую грудь, въ этомъ парникѣ мозговаго воспаленія? Я знаю, что во мнѣ, я знаю, что имѣю всѣ качества, соотвѣтствующія хорошему сложенію и сильной груди. У меня простой здравый смыслъ, быстрота пониманія и соображенія, любовь къ опасностямъ, терпѣніе въ неудачахъ,-- качества, за которыя я благословляю небо, потому что всѣ онѣ полезны въ частной жизни. Но на форумѣ, на этомъ рынкѣ счастія, развѣ онѣ не flacci, nauci, nihili?
Словомъ, въ этомъ многолюдномъ Старомъ-Свѣтѣ нѣтъ уже того простора, который былъ для нашихъ предковъ. Теперь намъ надо сидѣть, какъ мальчикамъ за уроками и учить ихъ, округляя плечи, до боли въ пальцахъ. Былъ вѣкъ пастушескій, вѣкъ охотничій, вѣкъ воинственный. Мы живемъ въ вѣкѣ сидячемъ. Дальше другихъ уходятъ тѣ люди, которые сидятъ больше другихъ: все это люди нѣжнаго сложенія, которыхъ руки только что управляются съ перомъ, а глаза до того утомлены свѣтомъ ночной лампы, что нѣтъ для нихъ, уже радости въ свѣтѣ солнца (которое влечетъ меня въ поле, какъ жизнь все живое),-- которыхъ пищеварительные органы истощены и измучены безостановочнымъ бичеваніемъ мозга. Конечно, если это царство разума, то безполезно противиться ему и биться противъ уколовъ, но такимъ образомъ всѣ мои прирожденныя способности къ дѣятельности пропадутъ ни за что. Если бъ я былъ богатъ, тѣмъ лучше, я-бы стрѣлялъ, охотился, отдавалъ въ наймы свои фермы, путешествовалъ и, пожалуй, ломалъ-бы себѣ пальцы о честолюбіе. Если бъ я былъ такъ бѣденъ, что могъ-бы сдѣлаться лѣсничимъ или стремяннымъ, что иногда дѣлали въ старину бѣдные джентельмены, все-бы хорошо: я-бы упражнялъ мою страсть къ дѣятельности въ ночныхъ битвахъ съ нарушителями законовъ объ охотѣ, въ скачкахъ черезъ рвы и каменныя стѣны. Если бъ я былъ до того мелокъ духомъ, что безъ угрызенія совѣсти могъ-бы жить на ограниченныя средства отца и воскликнуть съ Клавдіаномъ: "земля даетъ мнѣ праздники, которые ничего не стоютъ",-- и то-бы ничего: это была-бы жизнь, достойная прозябаемаго или поэта послѣдняго разряда. Но съ моими понятіями и при моихъ данныхъ,-- здѣсь я открою вамъ вторую половину моего сердца!-- Сказать, что будучи бѣденъ, я хочу составить себѣ состояніе, значитъ сказать, что я Англичанинъ. Свойство нашего практическаго племени -- привязаться къ чему-нибудь положительному. Даже въ снахъ нашихъ, когда мы строимъ воздушные замки, то не "замки Нѣги", и даже не замки, потому что они болѣе всего похожи на одинъ изъ банковъ Темпль-бара. И такъ, я хочу сдѣлать себѣ состояніе, но я отличаюсь отъ моихъ соотечественниковъ во-первыхъ тѣмъ, что хочу того, что богатые люди называютъ небольшимъ состояніемъ, во-вторыхъ тѣмъ, что не хочу употребить на это всю мою жизнь. Теперь сообразите мое личное положеніе.
Если я послѣдую общей колеѣ, мнѣ надо начать съ того, что взять у моего отца изрядную часть дохода, безъ которой онъ обойдется съ трудомъ. По моимъ соображеніямъ, родителямъ моимъ и дядѣ нужно все то, что у нихъ осталось, а если отнять годовую сумму, которую нужно проживать Пизистрату, покуда не будетъ онъ въ состояніи жить собственными трудами, это будетъ сопряжено для нихъ съ лишеніемъ главныхъ удобствъ жизни. Если я ворочусь въ Кембриджъ, при всей экономіи, я все-таки стѣсню rei anguaka demi; потомъ, когда кончу курсъ и выступлю на жизненное поприще, не снискавъ себѣ даже стипендіи члена университетскаго общества, что довольно вѣроятно, сколько лѣтъ долженъ я трудиться или скорѣе, увы! не трудиться надъ приготовленіемъ къ адвокатурѣ (которая кажется мнѣ лучшей дорогой), прежде нежели буду въ состояніи въ свою очередь обеспечивать нужды тѣхъ, которые до того времени будутъ обдѣлять себя для меня? Я вступлю въ зрѣлый возрастъ, а они успѣютъ состарѣться, покуда не упадутъ ко мнѣ гинеи кліента. Я-бы хотѣлъ, что бы, если я разбогатѣю, моимъ богатствомъ наслаждались тѣ, кого я люблю, пока еще есть въ нихъ способность къ наслажденію; чтобы отецъ мой увидѣлъ "Исторію человѣческихъ заблужденій" стоящею, на полкахъ, полною и въ богатомъ переплетѣ; чтобъ матушка имѣла невинныя удовольствія, которыя удовлетворяютъ ее, прежде нежели лѣта унесутъ съ ея устъ улыбку; чтобы, прежде нежели волоса Роланда въ бѣлизнѣ уподобятся снѣгу (увы! снѣга на его головѣ накопляются скоро!), капитанъ, опираясь на мою руку, отправился со мною рѣшать, какую часть развалинъ исправлять, какую предоставить совамъ, и гдѣ должна быть засѣяна зерномъ эта необозримая пустыня. Ибо вы знаете свойство почвы Кумберланда, вы, имѣющіе на ней столько владѣній и обработавшіе столько акровъ, нѣкогда безплодныхъ; вы знаете, что вся земля моего дяди, кромѣ одной фермы, едва стоющая по шиллингу за акръ, нуждается въ капиталѣ для того, чтобъ сдѣлаться болѣе выгодною, нежели была она для его предковъ. Вы это знаете, потому что вы положили большой капиталъ на ту-же землю, и сдѣлавъ это, сколько благословеній вы вызвали, сколько ртовъ накормили, сколько рукъ употребили (о чемъ вы, можетъ-быть, и не догадываетесь въ вашей лондонской библіотекѣ)! Я разсчелъ, что болота моего дяди, теперь едва прокармливающія двухъ или трехъ пастуховъ, могли бы при деньгахъ продовольствовать двѣсти семействъ отъ ихъ собственнаго труда. Все это стоитъ попробовать! Для этого Пизистрату нужно денегъ. И немного: ему не нужно милліоновъ; нѣсколько тысячъ фунтовъ стерлинговъ было бы слишкомъ достаточно. И съ скромнымъ капиталомъ для начала, Роландъ сдѣлался бы настоящимъ сквайромъ, настоящимъ землевладѣльцемъ, и пересталъ-бы быть хозяиномъ пустыни: Добрый м. Тривеніонъ, посовѣтуйте мнѣ, какимъ образомъ, при моихъ способностяхъ, достать этотъ капиталъ, и такъ, чтобы это было не слишкомъ поздно и чтобы обогащеніе не заняло меня до могилы.
Съ отчаяніемъ отворотился я отъ этого образованнаго свѣта къ другому свѣту, который старше нашего, и къ третьему наконецъ, едва выходящему изъ дѣтства. Здѣсь Индія, тамъ Австралія! Что скажете вы, сэръ, вы, которые безстрастно видите вещи, носящіяся передъ моими глазами въ золотой призрачной дали. Таково мое довѣріе къ вашему сужденію, что, если вы скажете: "безумный, брось твое Эльдорадо и оставайся дома, садись къ столу за книги, подави избытокъ жизнености, тебя волнующей, сдѣлайся умственной машиной, твои физическія дарованія негодны ни къ чему, твое мѣсто между рабами лампы",-- я послушаюсь безъ возраженій. Но если я правъ, если у меня есть свойство, которое здѣсь сбыта не находитъ, если мое отвращеніе -- инстинктъ природы, которая побуждаетъ меня перенестись на юную почву, дайте мнѣ, умоляю васъ, совѣтъ, который бы помогъ мнѣ обратить мою мечту въ осязаемую дѣйствительность. Понятно-ли я объяснился?
Мы здѣсь рѣдко видимъ газеты; но иногда иныя попадаютъ сюда изъ пресвитерства. Я недавно порадовался на одинъ параграфъ, гдѣ говорятъ о вашемъ близкомъ вступленіи въ администрацію, какъ о вещи вѣрной. Пишу къ вамъ прежде, нежели вы сдѣлались министромъ: вы видите, что то, чего я ищу,-- внѣ предѣловъ оффиціальнаго покровительства. Я не ищу мѣста. Я пишу къ вамъ откровенно, зная ваше теплое, благородное сердце, и какъ-бы къ моему отцу. Позвольте мнѣ прибавить мои искреннія поздравленія по случаю близкаго союза миссъ Тривеніонъ съ человѣкомъ достойнымъ если не ея, по крайней мѣрѣ, ея положенія въ свѣтѣ: я исполняю обязанность того, кому вы позволили оставить за собою право молиться за счастіе ваше и всѣхъ вашихъ.
Любезный мистеръ Тривеніонъ, вотъ вамъ длинное письмо, и я не рѣшаюсь перечитывать его; если же перечту, то не пошлю. Примите его со всѣми его ошибками, и судите его съ тѣмъ снисхожденіемъ, съ которымъ всегда судили вашего покорнаго и преданнаго слугу
Пизистрата Какстонъ."
Отъ Алберта Тривеніонъ, эск. ч. п. къ Пизистрату Какстонъ.
Библіотека Нижней-палаты, четвергъ вечеромъ.
Любезный Пизистратъ!
На каѳедрѣ ***! Придется намъ помучиться еще часа съ два. Я убѣжалъ въ библіотеку и посвящаю эти два часа вамъ. Не увлекайтесь черезъ-чуръ моей похвалой: ваше собственное изображеніе, которое вы сдѣлали мнѣ, поразило меня своей оригинальностью. Положеніе духа, которое вы описываете такъ живо, въ нашемъ періодѣ просвѣщенія, должно быть чрезвычайно общее, хотя до сихъ поръ оно не являлось мнѣ такъ рѣзко. Я думалъ о васъ цѣлый день. И сколько въ этомъ Старомъ-Свѣтѣ должно быть молодыхъ людей, подобно вамъ способныхъ, понятливыхъ, дѣятельныхъ и довольно трудолюбивыхъ, и все-таки не приспособленныхъ къ успѣху въ одномъ изъ нашихъ условныхъ ремеслъ и званій. Ваше письмо, мой юный художникъ,-- прекрасная картина философіи колонизаціи; прочитавъ его, я лучше понимаю древнія греческія переселенія, высылку изъ страны черезъ-чуръ населенной не только излишка, но и изряднаго числа единицъ достойныхъ людей, исполненныхъ способностей и жизненной силы, подобно вамъ сливающихъ въ этихъ мудрыхъ cleruchiae извѣстную долю аристократизма съ началомъ болѣе демократическимъ; -- той колонизаціи, которая не выбрасывала на новую почву ни къ чему негодную сволочь, а пересаживала въ чужія земли выводки благоустроенной страны, сообразно направленію метрополій, не только заботясь о томъ, чтобы избавиться отъ голодныхъ ртовъ, но доставляя исходъ обильному избытку ума и рѣшимости, избытку, который дома дѣйствительно не нуженъ.
Что касается до меня, въ моемъ идеалѣ переселеній я считаю, что всякое переселеніе, какъ и въ древности, должно имѣть своихъ вождей и начальниковъ, но непремѣнно людей такихъ, которымъ извѣстная степень воспитанія дала быстроту пониманія и способность распоряженія, для того, чтобы другіе имѣли довѣріе къ нимъ. Греки это понимали. Съ успѣхомъ колоніи, по мѣрѣ того, какъ ея главный городъ обращается въ столицу, я думаю, что было-бы благоразумно идти далѣе, не только перенести туда просвѣщеніе метрополіи, но и привести колонію въ большую связь съ послѣднею, облегчить сообщеніе плодовъ ума, воспитанія и гражданственности. Я знаю, что многіе изъ моихъ вольнодумныхъ пріятелей посмѣются надъ этою мыслію, но я увѣренъ, что, когда колоніи достигли-бы такой степени, всякій понялъ бы пользу моихъ предположеній. И когда придетъ время колоніямъ сдѣлаться странами независимыми, мы имѣли бы утѣшеніе видѣть, что перенесли въ нихъ управленіе и просвѣщеніе, подобное нашему. Повѣрьте, Новый-Свѣтъ будетъ другъ или врагъ Старому не пропорціонально родству племенъ, а пропорціонально сходству обычаевъ и постановленій,-- истина, для которой мы колонизаторы до сихъ поръ были слѣпы.
Переходя отъ этихъ общихъ теорій къ частности, вы должны видѣть изъ сказаннаго мною, что я сочувствую вашимъ предположеніямъ, и, разобравъ ихъ по вашему желанію, сообразивъ ваши способности и цѣли, я даю вамъ совѣтъ переселиться.
Этотъ совѣтъ, однакожь, основанъ на той гипотезѣ, что вы говорите отъ души, и удовлетворитесь жизнію труженика съ умѣреннымъ состояніемъ на концѣ ея. Не думайте о переселеніи, если хотите нажить милліонъ или десятую долю милліона. Не думайте о переселеніи, если не надѣетесь, что съумѣете насладиться всѣми его условіями: переносить ихъ не довольно.
Австралія -- вотъ страна для васъ, какъ вы, кажется, и сами это предполагаете. Австралія -- прекрасное мѣсто для двухъ родовъ переселенцевъ: 1) для того, у кого нѣтъ ничего, кромѣ способности и много ея; 2) для того, кто имѣетъ не большой капиталъ и согласенъ употребить десять лѣтъ до то, чтобы утроить его. Возьмите съ собой 3,000 ф., и прежде, нежели исполнится вамъ тридцать лѣтъ, вы воротитесь съ 10,000 или 12,000 фунтами. Если этого вамъ достаточно, думайте серьезно объ Австраліи. Завтра съ дилижансомъ пришлю вамъ лучшія сочиненія и отчеты по этому предмету, и справки, какія только можно будетъ собрать въ Департаментѣ управленія колоніями. Прочитавъ все это и обдумавъ съ вниманіемъ, проживите нѣсколько мѣсяцевъ на пастбищахъ Кумберланда; учитесь всему, чему будетъ можно, и о къ всѣхъ пастуховъ, начиная отъ Тирсиса, до Меналка. Сдѣлайте болѣе, приготовьтесъ всячески къ жизни въ Австраліи, куда не проникла еще теорія раздѣленія труда. Сдѣлайтесь немножко кузнецомъ, немножко плотникомъ; учитесь дѣлать много съ наименьшимъ числомъ орудій; учитесь стрѣлять; укрощайте всѣхъ дикихъ лошадей и клеперовъ, которыхъ достанете. Если, переселившись, вы и не будете нуждаться въ каждомъ изъ этихъ ремеслъ, все-таки они могутъ пригодиться вамъ въ непредвиденномъ случаѣ. Бросьте всѣ ваши джентельменскія привычки, отъ головы до ногъ, и сдѣлаетесь чрезъ это самымъ высшимъ аристократомъ, ибо тотъ болѣе всѣхъ аристократъ, кто самъ исполняетъ всѣ свои нужды: тотъ человѣкъ самъ хозяинъ надъ собою, потому что ему не нужно прислуги. Кажется, Сенека гдѣ-то сказалъ объ этомъ прежде меня, и я привелъ бы вамъ его слова, но боюсь, что его сочиненій нѣтъ въ библіотекѣ Нижней-палаты. Теперь (что это такое? да, *** кончилъ, и входитъ на каѳедру S.; всѣ эти вызовы поощряютъ нападеніе на меня. О, какъ бы мнѣ хотѣлось имѣть ваши лѣта и ѣхать съ вами въ Австралію!) Теперь -- продолжаю прерванный періодъ,-- о главномъ дѣлѣ, о капиталѣ. Вамъ нуженъ капиталъ, если вы не хотите ѣхать въ Австралію для того, чтобъ быть пастухомъ и тогда проститься съ 10,000 ф. черезъ десять лѣтъ. Вы видите, что съ перваго шага нимъ нужно прибѣгнуть къ вашему отцу, но -- скажите вы, съ тою разницею, что вы возьмете у него капиталъ съ надеждой отдать его, вмѣсто того, чтобы годъ за годомъ проживать его доходъ до тѣхъ поръ, пока не исполнится вамъ тридцать восемь или сорокъ лѣтъ. Все-таки, Пизистратъ, вы такимъ образомъ не упрощаете семейныхъ отношеній, и я не хочу, чтобъ мой старый другъ лишился въ одно и то же время и сына своего и денегъ. Вы говорите, что пишете ко мнѣ, какъ къ отцу; вы знаете, что я ненавижу лесть, и если вы не думаете того, что говорите, вы оскорбили меня смертельно. Но какъ отецъ, я пользуюсь правами отца и скажу все, что у меня на душъ. У одного моего пріятеля, м. Гольдинга, есть сынъ,-- буйная голова, которая въ Англіи легко попадетъ во всякаго рода непріятность -- одаренный многими прекрасными качествами, безъ недостатка въ талантѣ, но съ недостаткомъ въ благоразуміи. Онъ будетъ прекраснымъ колонистомъ (въ Австраліи нѣтъ тѣхъ искушеній!), если присоединить къ нему такого юношу, какъ вы. Я предлагаю, чтобъ отецъ его далъ ему капиталъ въ 1600 ф., который, однакоже, будетъ не въ его рукахъ, а въ вашихъ; вы съ своей стороны будете имѣть такую же сумму, которую займете., у меня на три года, безъ процентовъ. Потомъ начнутся проценты, и, по возвращеніи вашемъ, и капиталъ и проценты будутъ выплачены мнѣ или моимъ наслѣдникамъ. Пообжившись въ Австраліи, осмотрѣвшись и попривыкши къ дѣлу, вы можете смѣло занять еще 1600 ф. у вашего отца; покуда, вы съ вашимъ товарищемъ будете имѣть 3000 ф. для начала. Вы видите, что въ этомъ предложеніи нѣтъ и тѣни подарка и никакого риска для меня, даже на случай вашей смерти. Если вы умрете несостоятельнымъ, я обѣщаю вамъ обратиться къ вашему отцу: тогда все равно ему будетъ много-ли или мало останется отъ его состоянія... Я сказалъ все, и никогда не прощу вамъ, если вы откажетесь отъ помощи, которая будетъ вамъ такъ полезна, а мнѣ не стоитъ ничего.
Благодарю за поздравленіе съ бракомъ Фанни съ лордомъ де-Кастльтонъ. Въ то время, когда по возвращеніи вашемъ изъ Австраліи вы еще будете человѣкъ молодой, она (хоть теперь о вашихъ лѣтъ) станетъ женщиной зрѣлой, съ головой набитой предразсудками и тщеславіемъ. У дѣвушекъ молодость коротка, для всѣхъ одинаково; но когда онѣ выходятъ замужъ, женщина становится женщиной своего сословія. Что касается до меня и мѣста, о которомъ говорятъ общіе слухи, помните что сказалъ я вамъ передъ нашей разлукой и.... но вошелъ Д. и говоритъ, что меня ждутъ на каѳедру для отвѣта М., который вызываетъ мои возраженія: Палата набита биткомъ и жаждетъ дебатовъ. Такъ я (человѣкъ Стараго-Свѣта) препоясываю мои бедра и прощаюсь со вздохомъ съ свѣжею дѣвственностію Юнаго;
"Ne tibi sit duros acuisse in proelia dentes!"
Вашъ преданный
Албертъ Тривеніонъ."