ГЛАВА V.
Я не спѣшилъ моими приготовленіями, потому-что независимо отъ моего желанія ознакомиться съ немногими простыми производствами и ремеслами, которыя могли быть нужны при томъ родѣ жизни, гдѣ каждый человѣкъ составляетъ самостоятельную единицу, естественно, что я хотѣлъ пріучить родственниковъ къ мысли о нашей разлукѣ и доставить имъ въ замѣнъ моей утрачиваемой личности всѣ занятія и развлеченія, какія только могли представиться моему богатому воображенію. Прежде всего, для Бланшь, для Роланда и для матушки, я уговорилъ капитана согласиться на предложеніе моей матери соединить доходы и дѣлить все пополамъ, не обращая вниманія на то, кто сколько принесетъ въ домъ. Я объяснилъ ему, что матушка должна будетъ обходиться безъ многихъ привычныхъ занятій, этихъ домашнихъ удовольствій, необходимыхъ для женщины, если онъ не пожертвуетъ своею гордостью, а въ такомъ случаѣ не возможно будетъ видѣться ни съ кѣмъ изъ сосѣдей, и тогда матушка, не зная куда дѣвать лишнее время, только и будетъ думать да безпокоиться объ отсутствующемъ. Я даже сказавъ ему, что, если онъ не отступится отъ своей неумѣстной гордости, я буду просить батюшку оставить башню. Старанія мои увѣнчались успѣхомъ; въ старомъ замкѣ начали показываться гости; около моей матери собрался кружокъ кумушекъ; кучки смѣющихся дѣтей разшевелили тихую Бланшь, и самъ капитанъ сталъ веселѣе и общительнѣе. Батюшку просилъ я окончить знаменитое сочиненіе.
-- Дайте цѣль моимъ трудамъ, наградите мое прилежаніе -- сказалъ я ему.-- Отъ васъ зависитъ, чтобы, при видѣ соблазнительнаго удовольствія или порока, покупаемаго дорогой цѣной, меня не оставляла мысль, что я коплю деньги для вашего сочиненія; такъ воспоминаніе объ отцѣ моемъ спасетъ сына отъ заблужденій. Видите, сэръ, м. Тривеніонъ предлагалъ дать мнѣ взаймы 1,500 ф., необходимыхъ для начала моего предпріятія; и вы великодушно и съ перваго-же раза сказали мнѣ: "нѣтъ, ты не долженъ вступать въ жизнь подъ бременемъ этого долга." Я зналъ, что вы были правы, и согласился съ вами, согласился тѣмъ охотнѣе, что принять что-нибудь отъ отца миссъ Тривеніонъ значило-бы уронить чувство человѣческаго достоинства. Поэтому я взялъ этѣ деньги у васъ, когда этихъ денегъ почти-бы достало на то, чтобы обезпечить въ свѣтѣ судьбу вашего младшаго, вашего лучшаго дѣтища. Позвольте мнѣ возвратить ихъ ему-же, или я не возьму ихъ. Я буду смотрѣть на этотъ капиталъ, какъ на собственность вашего Большаго сочиненія; обѣщайте-же мнѣ, что Большое сочиненіе будетъ кончено, когда вашъ странникъ вернется и отдастъ вамъ отчетъ въ талантѣ, ему ввѣренномъ.
Батюшка позамялся немножко и отеръ очки, какъ-бы подернувшіяся туманомъ. Но я рѣшился не оставлять его въ покоѣ, покуда онъ не далъ мнѣ слово, что Большое сочиненіе пойдетъ исполинскими шагами; и я имѣлъ удовольствіе видѣть, что онъ отъ души опять принялся за него, и колесо всей этой тихой жизни опять пошло своимъ обыкновеннымъ ходомъ.
Наконецъ я увѣнчалъ мою дипломацію тѣмъ, что уговорилъ сосѣдняго аптекаря уступить свою практику и помогать Скиллю на условіяхъ, на которыя послѣдній охотно согласился, потому-что онъ, бѣдный, оплакивалъ своихъ любимыхъ паціентовъ, хоть и Богу извѣстно, какъ мало способствовали они къ приращенію его доходовъ. Что касается до моего отца, никто не забавлялъ его больше Скилля, хотя и обвинялъ онъ его въ матеріализмѣ, и травилъ его цѣлой стаей спиритуалистовъ, отъ Платона и Зенона до Рейда и Абрагама Туккера.
Хотя я довольно-бѣгло обозначилъ теченіе времени, но съ тѣхъ поръ, какъ мы переселились въ башню, до дня, назначеннаго для моего отъѣзда, прошелъ цѣлый годъ.
Между-тѣмъ, не смотря на рѣдкое появленіе газетъ между нами, мы, однакоже, не до такой степени были отрѣшены отъ происходившаго въ далекомъ отъ насъ свѣтѣ, чтобы не дошло до насъ извѣстіе о перемѣнѣ въ управленіи и о назначеніи Тривеніона къ одной изъ высшихъ должностей государства. Я не продолжалъ моей переписки съ Тривеніономъ послѣ того письма, за которымъ послѣдовалъ пріѣздъ Гая Больдинга; но теперь я письменно поздравилъ его; его отвѣтъ былъ коротокъ и набросанъ на скорую руку.
Больше этого удивило меня и глубже затронуло извѣстіе, доставленное мнѣ мѣсяца три до моего отъѣзда управляющимъ Тривеніона. Разстроенное здоровье лорда Кастльтонъ заставило отложить бракъ, который сначала думали совершить немедленно по достиженіи имъ совершеннолѣтія. Онъ вышелъ изъ университета со всѣми академическими почестями и, повидимому, оправлялся уже отъ дѣйствія занятій, которыя для него должны были быть утомительнѣе, чѣмъ для человѣка одареннаго болѣе блестящими и быстрыми способностями, какъ вдругъ простудился на одномъ провинціальномъ митингѣ, гдѣ первый шагъ его на поприщѣ общественной жизни вполнѣ оправдалъ самыя горячія надежды его партіи,-- схватилъ воспаленіе въ легкихъ, и скончался. Эта рѣзкая противоположность смерти и праха съ одной стороны, съ другой цвѣтущей юности, высокаго званія, несмѣтныхъ богатствъ, самонадѣянныхъ ожиданій славнаго поприща и перспективы счастья, улыбавшагося глазами Фанни,-- эта противоположность обдала меня страннымъ, невыразимымъ ужасомъ: смерть кажется такъ близка къ намъ, когда она поражаетъ тѣхъ, кому жизнь расточаетъ улыбки и ласки. Откуда это необъяснимое сочувствіе къ сильнымъ міра, когда Клепсидра указываетъ ихъ послѣдній часъ и неумолимая коса рѣжетъ нить ихъ дней? Еслибы знаменитая встрѣча между Александромъ и Діогеномъ произошла не прежде, а послѣ того, какъ первый изъ нихъ совершилъ подвиги, снискавшіе ему имя Великаго, можетъ-быть циникъ и не позавидовалъ-бы ни наслажденіямъ, ни славѣ героя, ни даже прелестямъ Статоры или тіарѣ Мидянина; но если-бы, день спустя, раздался кличь: "Александръ Великій умеръ," я убѣжденъ, что Діогенъ забился-бы въ свою бочку и почувствовалъ-бы, что съ тѣнью героя солнце, котораго онъ больше не затмитъ собою, лишилось части своего блеска и тепла. Въ природѣ человѣка самаго ничтожнаго и самаго сухаго есть что-то живо сочувствующее всему прекрасному и счастливому,-- свойство, которымъ обязанъ онъ надеждѣ и желанію, хоть-бы въ видъ призраковъ ребяческаго сна.