ГЛАВА VII.
Я поѣхалъ домой верхомъ на лошади, которою ссудилъ меня мои хозяинъ; лордъ Кастльтонъ провожалъ меня часть дороги, также верхомъ, и съ двумя своими мальчиками, которые отважно управлялись съ шотландскими клеперами, и ѣхали впереди насъ. Я поздравилъ его съ умомъ и понятливостью его дѣтей, чего они вполнѣ заслуживали.
-- Да -- замѣтилъ маркизъ, съ гордостью весьма позволительной отцу,-- я надѣюсь, ни который изъ нихъ не посрамитъ своего дѣда, Тривеніона. Албертъ, хоть онъ далеко и не чудо, какъ говоритъ бѣдная леди Ульверстонъ, все-таки развивается слишкомъ-рано; я дѣлаю все, что могу, чтобъ его не испортила лесть его способностямъ, которая, по-моему, опасное всякой другой лести, хоть-бы лести, оказываемой знатности, которая болѣе еще грозиъ старшему брату, не взирая на наслѣдство ожидающее Алберта. Эт о нъ скоро выбиваетъ изъ головы всякую неумѣстную спѣсь. Я помню, лордъ *** (вы знаете, какой онъ теперь славный малый, и безъ всякихъ претензій!).... да, лордъ***: онъ еще мальчикомъ вышелъ разъ на дворъ, гдѣ мы прогуливались въ свободное время, съ важной осанкой и поднявъ носъ; подбѣгаетъ къ нему Дикъ Джонсонъ (теперь онъ сдѣлался страшнымъ садоводомъ!) и говоритъ: докажите, пожалуйста, кто вы такой, сэръ?" -- "Я?-- отвѣчаетъ спроста бѣдняжка -- я лордъ***, старшій сынъ маркиза***" -- "Вотъ что!-- говорить Джонсонъ -- такъ вотъ вамъ разъ за лорда, да два за маркиза!" -- И онъ три раза хватилъ его ногой въ спину. Я не охотникъ до такихъ мѣръ исправленія, но не думаю, чтобы когда-нибудь какая-нибудь мѣра принесла болѣе пользы, нежели выдуманная Джонсономъ. Но когда ребенка хвалятъ черезъ-чуръ за его способности, и Этонъ не выбьетъ изъ него глупую спѣсь. Пусть онъ будетъ послѣднимъ въ своемъ классѣ, пусть его бьютъ каждый день, и за дѣло, всегда найдутся люди, которые будутъ кричать, что наши публичныя школы не годятся для геніевъ. И десять разъ на одинъ отецъ принужденъ взять его домой, и дать ему частнаго учителя, который и сдѣлаетъ изъ него дурака на вѣкъ. Фатъ въ своихъ нарядахъ (сказалъ маркизъ, улыбаясь) -- человѣкъ пустой, которого мнѣ можетъ-быть и не приходится осуждать, но я, признаюсь, охотнѣе смотрю на франта, нежели на какого-нибудь замарашку; но фатство въ идеяхъ!-- чѣмъ моложе человѣкъ, тѣмъ оно неестественнѣе и непріятнѣе. Нутка, Албертъ, перепрыгни черезъ этотъ плетень.
-- Черезъ этотъ плетень, папа? Клеперъ ни за что не пойдетъ!
-- Если такъ -- отвѣчалъ лордъ Кастльтонъ, учтиво приподнявъ шляпу,-- мнѣ очень-жалко, что вы лишите насъ удовольствія вашего общества.
Ребенокъ улыбнулся, и поѣхалъ къ плетню, хотя и видно было по перемѣнѣ въ лицѣ, что ему было немного-страшно. Клеперъ не могъ перескочить черезъ плетень, но онъ былъ уменъ и находчивъ, и перебрался по-кошачьи, съ немалымъ впрочемъ ущербомъ для прекрасной голубой курточки мальчика.
Лордъ Кастльтонъ замѣтилъ съ улыбкой:
-- Вы видите, я учу ихъ выбираться изъ затруднительного положенія тѣмъ или другимъ способомъ. Между нами сказать -- прибавилъ онъ серьезно -- я замѣчаю, что вокругъ нынѣшняго поколѣнія поднимается міръ, чрезвычайно разный отъ того, въ которомъ вращался и наслаждался я. Я намѣренъ воспитывать моихъ дѣтей соображаясь съ этимъ. Богатые дворяне нынче должны быть люди полезные, и гдѣ имъ нельзя перескочить черезъ кусты, тамъ надо перелѣзть. Согласны вы сл мной?
-- Отъ души.
-- Женитьба дѣлаетъ человѣка многимъ-умнѣе,-- продолжалъ маркизъ, помолчивъ.-- Мнѣ теперь смѣшно, когда я подумаю, какъ часто я вздыхалъ при мысли о старости. Теперь я мирюсь съ сѣдыми волосами, и не думая о парикѣ, и все еще наслаждаюсь юностью, потому-что ( показывая на дѣтей) она здѣсь!
-- Онъ почти нашолъ тайну шафранного мѣшечка!-- замѣтилъ отецъ весело и потирая руки, когда я передалъ ему разговоръ мой съ лордомъ Кастльтонъ.-- А бѣдный Тривеніонъ -- прибавилъ онъ сострадательнымъ голосомъ,-- боюсь я, все еще далеко не понялъ совѣта лорда Бакона. А жена его, ты говоришь, изъ любви къ нему все поетъ на старый ладъ.
-- Вамъ надо поговорить съ ней, сэръ.
-- Поговорю -- отвѣчалъ сердито отецъ,-- и побраню ее, безумную женщину! Я напомню ей совѣтъ Лютера принцу Ангальтскому.
-- Какой это совѣтъ, сэръ?
-- Бросить въ волны Малдоны грудного ребенка, потому-что кромѣ матери онъ высосалъ молоко пяти кормилецъ, затѣмъ что, безъ-сомнѣнія, былъ подкидышъ. Помилуй, ея честолюбіе способно поглотить молоко съ цѣлого свѣта. И что за проклятый подкидышъ, какой хитрый, какой жадный! О, она броситъ его въ рѣку, клянусь всѣмъ святымъ!-- воскликнулъ отецъ, и, присоединяя дѣйствіе словамъ, онъ швырнулъ въ садокъ очки, которые сердито потиралъ въ послѣднія минуты разговора.-- Рарае!-- пробормоталъ отецъ, нѣсколько смущенный, между-тѣмъ-какъ киприниды, принявъ это движеніе за приглашеніе къ обѣду, подплыли къ берегу.-- Это все ты виноватъ!-- замѣтилъ мистеръ Какстонъ, оправившись.-- Поди принеси мнѣ новыя черепаховыя очки и большой ломоть хлѣба. Ты видишь, что рыбы, когда онѣ живутъ въ садкѣ, узнаютъ своего благодѣтеля, чего не сдѣлаютъ онѣ, когда, живя на волѣ, въ рѣкѣ, гоняются за мухами, или ищутъ червяковъ. Гм!I Это идетъ къ Ульверстонамъ. Кромѣ хлѣба и очковъ, посмотри тамъ хорошенько, да принеси мнѣ старинный экземпляръ "Рѣчи къ рыбамъ", св. Антонія.