XLI.
Остатки мертваго міра.
Роану Гвенферну нечего было безпокоиться насчетъ новыхъ поисковъ со стороны полиціи въ пещерѣ св. Тильда. Обыскавъ ее основательно и не найдя въ ней дезертира, жандармы были очень рады, что имъ представлялся предлогъ прекратить дальнѣйшую осаду; это не значило, чтобы они боялись преслѣдуемаго бѣглеца, или жалѣли его, но смерть Пипріака наполнила ихъ сердца суевѣрнымъ страхомъ.
Въ продолженіе нѣсколькихъ дней послѣ кровавой катастрофы, стоившей жизни Пипріаку, были приняты энергичныя мѣры къ разысканію его убійцы, и хотя нѣсколько разъ нападали на его слѣдъ, и онъ однажды собственноручно расправился съ Мишелемъ Гральономъ, но всѣ усилія поймать его остались безуспѣшными. Власти въ Сенъ-Гурло выходили изъ себя; назначена была новая награда за его поимку, и все-таки Роанъ оставался на свободѣ. Впрочемъ вскорѣ о немъ совершенно забыли въ общемъ переполохѣ, производимомъ извѣстіями съ театра войны.
Тщетно капралъ и его единомышленники громко доказывали, что звѣзда Наполеона не закатывалась, а напротивъ восходила, тщетно призракъ славы, умытый и чисто одѣтый, увѣрялъ всѣхъ, что, пока правой рукой у императора маршалъ Ней, все будетъ хорошо, тщетно получались ложные военные бюллетени,-- общее мнѣніе склонялось къ тому, что дѣла шли очень дурно. Мало-по-малу роялисты въ Кромлэ начали подымать голову и съ улыбкой подмигивать другъ другу.
Однако Марселла все попрежнему возсылала къ небу свои дѣвственныя молитвы, прося Господа даровать побѣду императору и спасти любимаго ею человѣка. Она не понимала, что Наполеонъ былъ причиной всѣхъ несчастій Роана, и считала его для этого слишкомъ великимъ и добрымъ. Въ ея глазахъ онъ любилъ свой народъ, далъ крестъ дядѣ Евену и отличался нѣжнымъ сердцемъ, но онъ не могъ знать всего, что дѣлали злые люди его именемъ. Ахъ, еслибъ она могла только добраться до него, упасть передъ нимъ на колѣни и выпросить у него помилованье для Роана. Въ сущности юноша былъ кругомъ виноватъ, хотя, конечно, сопротивлялся императору въ безсознательномъ состояніи. И чѣмъ же все это кончилось? Гильдъ вернулся домой, покрытый славой и хотя раненный, но все-таки живой, а Роана попрежнему травили, какъ звѣря, и еще теперь на немъ тяготѣла отвѣтственность за убійство Пипріака.
Пока Марселла молилась и просила небо о заступничествѣ, Роанъ Гвенфернъ тревожно двигался, какъ призракъ, въ мрачныхъ нѣдрахъ земли. Съ факеломъ въ рукахъ, онъ день и ночь бродилъ неустанно по безконечнымъ подземнымъ проходамъ, не зная въ сущности, на яву ли онъ, или во снѣ. Все вокругъ казалось ему неестественнымъ, фантастичнымъ. Ему грезились видѣнія, въ ушахъ у него раздавались голоса, холодныя руки какъ бы прикасались къ нему, и всегда, вездѣ передъ нимъ возставалъ образъ убитаго Пипріака.
Однако же это была трезвая дѣйствительность. Открытье таинственнаго выхода изъ пещеры св. Гильда повело къ цѣлому ряду еще болѣе замѣчательныхъ открытій. Онъ нисколько не преувеличивалъ, сказавъ Арфолю, что внутренность утесовъ представляла подземный улей.
Въ отчаяніи и, чтобъ не сойти совершенно съ ума, онъ продолжалъ свои одинокіе поиски. Изъ случайно найденной имъ большой внутренней пещеры шли во всѣ стороны узкіе проходы; одни изъ нихъ были такъ низки, что въ нихъ не могло проникнуть человѣческое тѣло, а другіе представляли высокіе корридоры со сводами, которые тянулись на большее, или меньшее пространство, а потомъ оканчивались стѣной. Послѣ тщательнаго изслѣдованія онъ, однако, убѣдился, что идетъ изъ нихъ чрезвычайно длинный и постепенно возвышающійся корридоръ и приводитъ въ концѣ концовъ къ небольшой пещерѣ, освѣщенной узенькой разсѣлиной въ утесѣ. Изъ этой разсѣлины, составлявшей какъ бы окно въ центрѣ самой недоступной, перпендикулярной скалы на берегу, онъ могъ видѣть море на многія мили, мелькавшія на его поверхности суда и даже нижнюю часть Кромлэ. Подъ нимъ не было берега, а морскія волны разбивались о подножье скалы и то заливали, то осушали подводныя пещеры, куда никогда не проникали суевѣрные рыбаки. Со страннымъ чувствомъ довольства, онъ открылъ это новое убѣжище, окно котораго казалось съ моря только пятномъ на мрачной скалѣ. Тутъ онъ расположилъ свою главную квартиру и могъ спокойно, безопасно наслаждаться лицезрѣніемъ солнца и луны; тутъ никто не могъ его найти, какъ орла въ его воздушномъ гнѣздѣ.
Спустя нѣсколько дней оказалось, что его новое убѣжище имѣло сообщеніе съ моремъ, посредствомъ отвѣснаго прохода, и, опустившись по нему съ немалой опасностью, онъ неожиданно очутился на выдающемся карнизѣ въ самой срединѣ большой подводной пещеры. Большіе красные устои, покрытые мхомъ и разноцвѣтными морскими растеніями, поддерживали простиравшійся сверху сводъ, съ котораго постоянно падали крупныя капли на хрустальную, зеленоватаго цвѣта поверхность воды, наполнявшей нижнюю часть пещеры. Изъ отдаленнаго ея отверстія, выходившаго въ море, проникалъ словно изъ глубины воды фантастическій свѣтъ, благодаря которому ясно виднѣлось на громадной глубинѣ песчаное дно, съ его причудливой растительностью и странными живыми существами.
Обдумавъ положеніе этой пещеры, то залитой совершенно водой, то представляющей легкій доступъ изъ отверстія, обращеннаго къ морю, Роанъ понялъ, гдѣ онъ находился. Это была "Адская пасть", какъ называли рыбаки полускрытое отверстіе въ большую подводную пещеру у подножья утесовъ, гдѣ постоянно происходилъ шумный водоворотъ, и откуда по временамъ, какъ бы изъ недръ земли, выбрасывалось съ ужаснымъ шумомъ громадное количество неизвѣстно откуда бравшейся воды. Часто Роанъ останавливался въ лодкѣ передъ этимъ роковымъ мѣстомъ, и товарищи разсказывали ему легенды о тѣхъ смѣльчакахъ, которые рѣшались проникнуть въ "Адскую пасть" и уже никогда оттуда не возвращались.
На впечатлительную натуру открытіе какой либо тайны природы производитъ потрясающее впечатлѣніе. Роану Гвенферну, котораго такъ долго преслѣдовали всѣ силы земныя, казалось, что природа, въ порывѣ любви и сожалѣнія, открыла ему свои объятья, осѣнила его сердце безмятежнымъ покоемъ и представила его очарованнымъ глазамъ въ чудесномъ видѣніи зрѣлище ея душевнаго мира. Онъ чувствовалъ себя счастливымъ и нравственно окрѣпшимъ. На верху, изъ окна воздушной пещеры, онъ могъ безбоязненно любоваться солнцемъ, а здѣсь внизу былъ въ состояніи на свободѣ лицезрѣть всѣ чудеса подводнаго царства.
Однако ему предстояло сдѣлать еще болѣе удивительное открытіе. Онъ нашелъ ключъ къ великой тайнѣ природы, и этотъ ключъ отворялъ много дверей.
Вокругъ подводной пещеры шелъ узкій, скользкій карнизъ, но онъ былъ вполнѣ доступенъ босымъ ногамъ Роана. Пробираясь по нему и осторожно придерживаясь руками о красные устои, онъ сдѣлалъ около тридцати ярдовъ и, очутившись въ крайнемъ углѣ пещеры, соскочилъ на выступавшій изъ воды валунъ. Тутъ онъ съ изумленіемъ увидалъ передъ собой полукруглое отверстіе, которое, по всей вѣроятности, вело въ самое сердце утесовъ. Въ немъ было очень темно, и потому, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, онъ вернулся назадъ.
Но его любопытство было сильно возбуждено; онъ поспѣшилъ въ свое воздушное убѣжище, взялъ тамъ маленькій фонарь, принесенный ему Яномъ Гарономъ, зажегъ его и снова направился въ вновь открытый подземный проходъ, который онъ рѣшился изслѣдовать до крайняго его предѣла.
О ширинѣ и вышинѣ этого прохода можно было судить потому, что руки, протянутыя въ обѣ стороны, касались противоположныхъ стѣнъ, а поднявъ руку кверху и вставъ на цыпочки, легко было достигнуть до потолка. Онъ казался выложеннымъ изъ камня и по своимъ симетрическимъ очертаніямъ обнаруживалъ работу человѣческихъ рукъ. Нигдѣ не было видно слѣдовъ растительности, и поверхность стѣнъ была гладкая, сырая, но воздухъ, хотя холодный, какъ въ склепѣ, не отличался міазмами.
Пройдя около ста шаговъ, Роанъ остановился передъ рядомъ гранитныхъ ступеней. Сердце его дрогнуло; теперь было очевидно, что этотъ подземный проходъ былъ плодомъ человѣческаго труда. Какъ ни простъ былъ этотъ фактъ, но онъ возбудилъ въ сердцѣ Роана какой-то таинственный страхъ, и онъ едва не вернулся назадъ. Однако же, оправившись отъ своего волненія, онъ поднялся по ступенямъ, которыя привели его въ новый такой же корридоръ. Въ концѣ его, на разстояніи ста шаговъ, снова возвышалась лѣстница, а за ней наверху тянулся третій корридоръ, оканчивавшійся громадной залой, покрытой сводами, въ сравненіи съ которой блѣднѣли всѣ найденныя имъ пещеры. Стѣны этихъ катакомбъ были изъ краснаго гранита, а простиравшійся надъ ними сводъ казался куполомъ собора. Полъ былъ черный и каменный, гладкій какъ ледъ, но мѣстами покрытый скользкимъ мхомъ; всюду царилъ мракъ, и слышался какъ бы отдаленный шумъ моря.
Роанъ остановился въ страхѣ, словно ожидая, что какіе нибудь грозные призраки изгонятъ его, какъ непрошеннаго гостя, изъ этого таинственнаго подземелья. Куда онъ попалъ? Голова его кружилась -- и онъ едва не упалъ. Но, собравшись съ силами, онъ продолжалъ идти далѣе. При каждомъ его шагѣ шумъ усиливался, и море какъ бы клокотало подъ его ногами. Онъ отскочилъ и только во время, потому что стоялъ на краю канала, по которому быстро текла вода. Осмотрѣвшись, онъ увидалъ, что каналъ съ водой занималъ всю внутренность катакомбъ, а полъ, на которомъ онъ стоялъ, былъ только искусственимъ навѣсомъ надъ нимъ.
Приподнявъ свой фонарь, онъ неожиданно вздрогнулъ. Неподалеку отъ него, на самомъ краю канала, стояла другая фигура. Онъ былъ суевѣренъ по природѣ, а его умъ былъ въ значительной мѣрѣ отуманенъ перенесенными имъ долговременными лишеніями. Фонарь едва не выпалъ изъ его рукъ, а между тѣмъ таинственная фигура не двигалась съ мѣста.