АКТ ТРЕТИЙ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Дом Гасено в Дос-Эрманас

Патрисьо (один)

Ревность, ты — часы печали;

Что ни час, несет их бой

Муки смертные с собой; [286]

Как бы разно ни звучали,

Что вы мучите, звеня?

Чья позволила вам сила,

Чтоб, когда любовь живила,

Умерщвляли вы меня?

Круто поступив со мной,

Дворянин меня обидел.

Я, едва его увидел,

Я подумал: «Знак дурной!»

Он с моей супругой сел

Рядышком за стол! Безделки?

Руку протянуть к тарелке

Общей я и то не смел!

Протяну лишь как обычно,

Он ее отодвигает,

И при том еще ругает:

«Ах, как это неприлично!» [287]

А еще другой негодник,

Лишь кусок чего достанешь,

Уж кричит: «Ты есть не станешь

Этого? Какой ты модник!» —

Хвать кусок, так хищный тать бы

Сделал; жрет; а я не смею

И перечить… Ровно змéю

В пасть попал я — в день-то свадьбы!

Бедный я! Кому поведать,

Перенес я муки сколько!

Не хватало, чтобы, только

Как мы кончили обедать,

Заявил бы гость столичный

О желаньи лечь невесте,

Ибо мне-де быть с ней вместе

«Вот уж вовсе неприлично!»

Я б хотел злодея встретить

С глазу на глаз… Вот он… Поздно

Прятаться… Глядит он грозно,

Он успел меня заметить!..